ARMYRU

15-11-2007 17:48

В самом Риме спокойствие, воца­рившееся после многих побед, оказа­лось более тягостным и суровым, чем прежние беды

ФИНИКИЙЦЫ В АФРИКЕ

БЛЕСК И ПАДЕНИЕ КАРФАГЕНА

Многое на мысе Бон, расположенном на севере Африканского континента, поблизос­ти от города Туниса, говорит о древней истории этих мест. Римские каменоломни, где в огромных искусственных пещерах жили, работали, умирали, не видя дневного света, рабы, вытесывавшие из песчаника блоки для исполинского колизея в городе Эль-Дже­ма и циклопических построек в Лептис-Магне. Неподалеку, в Келибии, на высоком хол­ме сохранилась мощная византийская крепость, построенная в IV веке. Но главная дос­топримечательность мыса Бон — город Керкуан.

Основанный финикийцами в V веке до н. э. город был полностью разрушен римляна­ми во время третьей Пунической войны (149—146 годы до н. э.). Сегодня его развалины возвращают нас к давно канувшим в Лету временам. Остатки стен дают представление о том, как выглядели дома снаружи и какими они были внутри. На сохранившихся уча­стках полов видны белые мозаичные вкрапления, перемежающиеся с вделанными в камень синими кусочками стекла. На стенах встречаются стилизованные (похожие на детские) изображения богини Луны Танет. Сохранились столы и низкие скамьи, выпол­ненные из красного камня. К утопленным в пол ваннам подведены водопроводные тру­бы. В одном из домов можно увидеть нечто вроде душевой — вытесанные в камне сиденья для мужа и жены, ванночка для ребенка...

А недалеко от Керкуана находился тот самый Карфаген, от которого идет поговорка: «Карфаген должен быть разрушен», он и был разрушен римлянами. Карфаген — это славное прошлое Туниса и всей Северной Африки, связанное с пришедшими сюда из Леванта финикийцами.

Финикийцы заслуживают гораздо большего внимания историков, чем то, которое им уделяют. Этот удивительно энергичный, пред­приимчивый народ начал складываться на тер­ритории нынешних Сирии и Ливана в весьма давние времена, когда здесь жили упоминае­мые в Библии ханаане, те самые, чьих сороди-

Квинквирему — финикийский корабль с пятью рядами весел — с полным основанием можно назвать плавающей крепостью античности.

чей вытеснили из Палестины евреи, предво­дительствуемые Моисеем. ВIVтысячелетии до н. э. сюда устремились семитические племена из центральной и южной Аравии. Смешавшись с местным населением, а затем впитав в себя новых пришельцев, искавших счастья в этих благословенных краях, они образовали тот изу­мительный человеческий сплав, который древ­ние греки называли финикийцами.

Финикийцы основали города Угарит, Сидон (Сайду), Тир (Сур), Берута (Бейрут) и устано­вили контроль над Гебалом (Библом). Они изобрели первый в мире алфавит — буквеннофонетическое письмо, принцип которого, в силу его простоты и доступности, был пере­нят греками и римлянами, он лег в основу всей современной письменности, включая и кирил­лицу. Они создали меры длины и веса, откры­ли секреты производства стекла и способ по­лучения рельефных изображений на метал­лических поверхностях. Не случайно греки называли их своими учителями.

Финикийцы по праву считаются лучшими мореплавателями античности. (Согласно пре­данию, первым среди отважившихся выйти в открытое море был дровосек Ус: как-то лес­ной пожар отрезал ему путь к спасению, и тог­да он срубил высокий кедр, очистил его от ветвей, столкнул в воду и отдался на милость

волн.) Финикийские купцы бороздили Среди­земное море и заходили в Черное, проникали через канал, связывавший Нил с Красным морем, в Индийский океан и добирались до Индии и Цейлона. Финикийские моряки, нахо­дившиеся на службе у египетского фараона Нехо II, впервые обошли вокруг Африки, опе­редив на двадцать столетий Васко да Гаму. Вдали от берегов днем они ориентировались по Солнцу, а ночью — по Малой Медведице и Полярной звезде. Открытие этих способов навигации строго держалось в тайне.

Финикийцы — что было необычным для того времени — предпочитали избегать войн. Дос­тойным себя занятием они считали торговлю,

и основанные ими поселения были торговыми факториями, а не опорными пунктами для захвата новых территорий. Возникавшие конфликты с другими государствами стре­мились урегулировать дипло­матическими методами, а если они не достигали успе­ха, то шли на уступки, уста­навливали торговые связи с районами, находившимися вне сферы интересов этих го­сударств.

В IX веке до н. э. Финикии, которая никогда не была го­сударством, а лишь конгло­мератом городов-государств, угрожали подступившие к ее границам ассирийцы. В то же

время возникла внутренняя смута, начавша­яся в Тире. Бывший тогда соправителем го­рода царь Пигмалион убил мужа и дядю сво­ей сестры, царицы Элиссы, вынудив ее бежать из города. Вместе со своими сторонниками она погрузилась на корабли, вверила себя по­кровительству бога мореходов Мелькарта и достигла побережья Африки (где ныне распо­ложено государство Тунис). Там уже 300 лет существовали финикийские колонии — Ути-ка, Гиппон, Хадрумет. Элисса стала уговари­вать одного из местных вождей, чтобы тот по­зволил ей арендовать землю. Но вождь согла­сился предоставить финикийцам лишь учас­ток, который мог быть покрыт кожей быка — не больше. Тогда хитроумные финикийцы раз­резали кожу на узкие полоски, и их хватило, чтобы окружить холм, названный Бирсой и ставший впоследствии карфагенским акропо­лем. Конечно, в этой сделке они сплутовали, но приобрели для себя территорию, причем не силой, а умом. Вскоре здесь вырос город, и к нему стали стекаться местные жители: они продавали богатым пришельцам продоволь­ствие и различные товары. Прибыла с дара­ми и делегация из Утики. Город назвали Кар­фагеном, а основан он был в 825 году до н. э.

Очень быстро Карфаген превратился в один из самых крупных и богатых городов античного мира. В период расцвета его насе­ление достигало миллиона человек. У подно­жия Бирсы находился форум — площадь, куда сходились три улицы, застроенные шести- и семиэтажными домами, в них жили, как ска­зали бы мы сейчас, «представители среднего класса». Далее шли прямые улицы со столь же высокими зданиями, разбивавшие город на правильные прямоугольники. За ними находи­лись утопавшие в зелени виллы богатых, а еще дальше — хижины бедняков. Верхушку Бирсы венчал храм Эшмуна — бога здоровья и врачевания, построенный так, что холм при­обрел пирамидальную форму.

На перешейке, отделявшем город от мате­рика, финикийцы возвели три ряда стен вы­сотой 15 и толщиной 10 метров. В мощных (четырех- и пятиэтажных) башнях, удаленных

одна от другой на расстояние полета стрелы, сооружены подвалы, уходившие под землю на десятиметровую глубину. Со стороны же моря Карфаген был защищен одной стеной. В чер­те города размещались казармы для 20 ты­сяч пехотинцев и 4 тысяч всадников, находи­лись конюшни для 4 тысяч лошадей и для 300 слонов — «тяжелых боевых машин» карфа­генской армии.

Залив перегораживала дамба, в которой для судов был проделан проход шириной 30 мет­ров. Она отделяла от моря торговый порт с хорошо оборудованными причалами. Узким каналом торговая гавань соединялась со спе­циально вырытым водоемом площадью око­ло 10 гектаров, представлявшим собой воен­ный порт. В нем могли разместиться 220 круп­ных кораблей — гептер, квинквирем, трирем, не считая более мелких — бирем и унирем. По периметру гавани было расположено бо­лее 200 домов. В центре ее, на насыпном ос­трове, располагались верфи и резиденция наварха, которому подчинялось все в порту, из окон резиденции он мог наблюдать за про­исходящим в гавани и у причалов. Здание увенчивалось башней, откуда подавали сиг­налы кораблям.

Вода в город поступала по акведуку длиной 132 километра. Для того чтобы люди не по­гибли от жажды в случае осады или разруше­ния акведука, были вырыты огромные подзем­ные цистерны. Кроме того вода из подземно­го источника подавалась в сооруженный в центре Карфагена фонтан «Тысячи амфор».

В Карфагене действовала весьма эффек­тивная для своего времени система государ­ственного правления. Высшим органом влас­ти был Совет старейшин, состоявший из 300 пожизненно назначаемых членов, и своего рода «президиума» из 10 человек. Кроме того имелся Совет 104-х, что-то вроде нижней па­латы парламента. Его избирали специальные комиссии — кентарии. Исполнительная власть находилась в руках магистратов, возглавляемых двумя суффетами, избираемых Советом 104-х сроком на год. Совет же выбирал двух стратегов, командовавших войсками. Народ­ное собрание играло роль арбитра и собира­лось в том случае, если законодательная власть не могла принять согласованного ре­шения.

Греческий философ Аристотель, восхищав­шийся карфагенской политической системой, считал, что она близка к идеальной, ибо пре­дотвращает как установление тирании, так и народные мятежи.

Карфаген владел обширными территория­ми в Северной Африке, южной Испании, за­падной Сицилии, на Сардинии. По свидетель­ству греческого историка Полибия, карфагеня­не «жестоко властвовали над населением Ли­вии». Собираемые ими налоги достигали по­ловины урожая, а города платили двойные по­дати. Впрочем, к такого рода свидетельствам, исходящим от греков или от римлян, следует подходить осторожно: ведь и те и другие — враги карфагенян. На самом деле гнет, види­мо, не был столь жестоким. Иначе ливийцы вряд ли пришли бы на помощь карфагенянам, когда они отражали попытки спартанцев выса­дить десант у Лабды (в V веке до н. э.).

В карфагенской армии служили коренные жители Сахары — берберы, причем не как на­емники, а как рекруты, составляя наиболее боеспособную ее часть. В сражении при Кан­нах в 216 году до н. э. из пятидесятитысячной армии Ганнибала 12 тысяч были коренными африканцами. Они находились на направле­нии главного удара, и их действия решили ис­ход сражения. Берберы восприняли язык, куль­туру, религию и обычаи пришельцев с востока, став «ливофиникийцами». В граничащей с Кар-

фагеном Нумидии финикийский язык считал­ся государственным. Характерно, что и в Ис­пании карфагенские полководцы, присоединяя к Карфагену ту или иную область, действова­ли нередко не силой оружия, а заключая союз­ные договоры с местными племенами.

В Карфагене существовало много библио­тек с богатыми рукописными разделами отчетов о морских путешествиях, сочинения­ми историков, трактатами философа Гасдур-бала Клитомаха, учебниками по агрономии Магона (28 томов) и Гамилькара. К сожале­нию, все они были уничтожены римлянами. Сохранились лишь отдельные книги, переве­денные на латынь и греческий. Знакомство с ними позволяет понять, насколько велик вклад карфагенян в мировую цивилизацию.

Финикийцы успешно вели сельское хозяй­ство: выращивали зерно, разводили скот. Именно они завезли в Северную Африку олив­ки и виноград, которые распространились по всему Магрибу и попали в Испанию, хорошо прижились и выращиваются там до сих пор. Из Финикии сюда пришло искусство терраси­рования холмов: недаром и сегодня многие места в Тунисе выглядят так же, как сельско­хозяйственные районы Ливана. Проведенное благодаря усилиям выдающегося полководца и государственного деятеля Карфагена Ганни­бала орошение превратило в сельскохозяй­ственные угодья обширные площади в нынеш­ней Сахельской провинции Туниса. О том, насколько высокоразвитым оставалось кар­фагенское сельское хозяйство, свидетельству­ет следующий факт: после второй Пуничес­кой войны Карфаген в течение одного года поставил в Рим в качестве контрибуции 500 тысяч александрийских центнеров пшеницы и 300 тысяч центнеров ячменя, и это не при­вело к перебоям в снабжении продовольстви­ем местного населения.

Но своим богатством Карфаген был обязан прежде всего торговле. Городские склады за­полняли масло с Сицилии, вина с Родоса, со­лонина из Сиртики, олово из Бретани, сереб­ро из Испании, железо с Эльбы, ткани с Маль­ты, стеклянные изделия из Египта, керамика из Греции и произведенные в самом Карфаге­не золотые и серебряные украшения, холсты,

кожи. С Гарамантидой — царством, располо­женным в Центральной Сахаре (IX—VII века до н. э.) — у карфагенян установились добросо­седские отношения. Гараманты доставляли из тропической Африки к побережью рабов, сло­новую кость, драгоценные камни, страусовые перья, дерево. Особую ценность представляла соль, которую добывали на разбросанных в Са­харе озерах. Интересно, что в прибрежных го­родах соль стоила очень дорого, ее продавали по цене редких металлов.

Карфагеняне вели торговлю на огромном рынке, простиравшемся вплоть до Западной Африки и Ирландии. Их суда не только доби­рались до границ известного тогда мира, но и смело пересекали их. Корабли отличались ве­ликолепными мореходными качествами. Тара­ны кораблей раскрашивались в темный цвет, носы — в красный, весла — в черный. Над форштевнями часто возвышались скульпту­ры в виде лошадиных голов, а сами корабли назывались «морские кони». На «скулах» су­дов рисовались синие глаза. Эта традиция со­хранилась, между прочим, до сих пор в виде флюгарков на носах шлюпок военных кораб­лей. Изображения глаз остаются обязатель­ным украшением рыбачьих баркасов Мальты, которую финикийцы заселили еще в XIII веке до н. э., а вошла она в состав Карфагена в VI веке до н. э.

В поисках новых рынков карфагеняне орга­низовывали крупные морские экспедиции, смело уходившие в неведомое. Так, путеше­ственник Гимилькон во время одного из пла­ваний побывал в Бретани, на Корнуолле, про­шел через Ла-Манш, добрался до устья Рей­на. Финикийцы пытались пересечь и Атланти­ческий океан. Им удалось достичь Саргассо-ва моря, до Америки оставалось «рукой по­дать», но их суда легли на обратный курс — Гимилькон сделал вывод, что «...далее на за­пад от Столпов Мелькарта (то есть Гибралта­ра. ) море безбрежно».

Выдающимся событием стала экспедиция Ганнона Мореплавателя к берегам Западной Африки. В ней приняли участие около 30 ты­сяч человек, разместившихся на 60 судах. Кар­фагеняне доплыли до Камеруна, основывая по пути новые города, которые сразу заселя­лись находившимися на судах людьми. Па­мять об этой экспедиции пережила века. Две с половиной тысячи лет спустя русский поэт Н. С. Гумилев писал:

Ганнон Карфагенянин, князь Сенегамбий, Синдбад-Мореход и могучий Улисс, О ваших победах гремят в дифирамбе Седые валы, набегая на мыс!

Сильный карфагенский флот длительное время господствовал в западном Средизем­номорье. Финикийцы постоянно совершенство­вали свой флот, например, сконструировали бирему (по тактико-техничес­ким данным наиболее эффек­тивный военный корабль ан­тичности). Она отличалась до­статочно высокой боевой мо­щью и маневренностью; ее крейсерская скорость под вес­лами — пять-шесть узлов. Дальнейшее усовершенство­вание биремы привело к появ­лению трирем, квинквирем, гептер — настоящих «плаваю­щих крепостей». Бирема «ос­тавалась в строю» более 1500 лет. С одной из ее модификаций — дромоном — сражались ладьи русов во время морских набегов на Константинополь. Первое изображение финикийской биремы от­носится к 600 году до н. э. Сто лет спустя ее конструкцию позаимствовали греки, а затем и римляне.

В течение первых трех веков существова­ния Карфагену удавалось избегать серь­езных вооруженных конфликтов и пользовать­ся благами мирной жизни. Но с VI века до н. э. ему пришлось противостоять грекам, пытав­шимся вытеснить финикийцев из Сиртики и с Сицилии. Началась цепь войн, длившихся — с перерывами — 400 лет и закончившихся раз­рушением Карфагена. Своеобразным проло­гом к этому стала гибель Финикии, куда в 332 году до н. э. вторглись войска очередного «по-трясателя Вселенной» царя Александра Ма­кедонского. После семимесячной осады был разрушен Тир, его уцелевшие жители обраще­ны в рабство. Так прекратила свое существо­вание «восточная ветвь» финикийцев.

На западе карфагенянам удалось в союзе с римлянами остановить продвижение греков, разбив в 275 году до н. э. на Сицилии армию царя Эпира Пирра. Перед тем, как покинуть остров, Пирр, показывая на море, обратился к своим солдатам со словами: «Все эти обшир­ные пространства мы оставляем теперь Риму и Карфагену». Прошло, однако, всего десять лет, и из-за противоречий, порожденных стол­кновением интересов Рима и Карфагена на той же Сицилии, началась война между этими дву­мя «сверхдержавами» античного мира.

Противники карфагенян — римляне были воинственными, агрессивными и жестокими, даже по меркам той, далеко не самой челове­колюбивой эпохи. Уже основание Рима сопро­вождалось, согласно легенде, убийством Рема его братом Ромулом. Этот народ наслаждал­ся, глядя, как во время боев гладиаторов люди убивают друг друга. Вся история Римского го­сударства представляла цепь непрерывных войн на огромном пространстве от Британии на западе до Дуная на севере, Малой Азии на востоке и Гарамантиды на юге. «Римлянин, помни, — писал Вергилий, — властно наро­дами править. Вот искусства твои, мир водво­рять и порядок».

Но вот разразились так называемые Пуни­ческие войны между Римской империей и Кар­фагеном за господство в западном Средизем­номорье. Их было, как известно, три. Первая война длилась почти 24 года (264—241 годы до н. э.). Бои шли с переменным успехом вплоть до 256 года, когда карфагенский флот был разгромлен в сражении у Эгатских остро­вов. В 241 году заключен мир: Карфаген поте­рял Сицилию, но все еще оставался великой державой.

Следующий виток военного противостояния начался в 218 году до н. э. и продолжался 17 лет. Противники преследовали разные цели: римляне добивались полного разгрома Карфа­гена, что открывало им путь к мировому господ­ству, карфагеняне жаждали ослабления Рима — это создавало предпосылки к установлению ими союзных отношений с Македонией и Сирией и к возникновению в Средиземноморье классичес­кой ситуации равновесия сил. Решающее зна­чение для исхода войны имело сохранение рим­лянами господства на море. В этих условиях блестящие победы знаменитого полководца финикийцев Ганнибала при Тиции, Треббии, у Транзименского озера, при Каннах смогли лишь отсрочить, но не предотвратить поражение при Заме в 202 году до н. э.

В результате второй Пунической войны кар­фагеняне лишились всех своих владений, со­хранив за собою лишь территории, прилегаю­щие к метрополии. Но они не отчаивались и продолжали заниматься торговлей и земледе­лием. Карфаген вновь начал процветать. Тогда в Риме решили покончить с возрождавшимся, как Феникс, соперником. Карфагену был предъявлен ультиматум — выдать 300 детей в качестве заложников и сдать все оружие. Кар­фагеняне согласились. Дети были погружены на корабли и отплыли в Италию; римляне по­лучили также 200 тысяч комплектов вооруже­ния и 3 тысячи катапульт. Но за этим последо­вало еще одно требование — оставить Карфа­ген и перебраться в глубь материка. Отвергнуть его означало для карфагенян погибнуть, при­нять — отказаться от торговли и мореплава­ния и через какое-то время прекратить свое су­ществование, растворившись среди местных племен. И жители города решили ответить рим­лянам отказом.

«Этот народ, — писал немецкий историк О. Иегер, — о котором, если рассматривать его в частности, можно немало сказать дос­тославного, показал теперь, что кроме материальных благ (к приобретению которых он так неутомимо и беспощадно стремился в тече­ние целых столетий) ему доступно было не­что высшее, облагораживающее человеческую природу — его национальная честь».

Осаду Карфагена римляне начали в 149 году до н. э. и держали ее до 146 года. В эти последние годы, месяцы, дни и даже часы сво­его существования карфагеняне выказали бес­примерное мужество. Все предложения о сда­че они отвергали, следовавшие друг за другом штурмы отбивали. Мужчины и женщины днем и ночью работали в мастерских, изготовляя ежедневно по 300 мечей, 100—140 щитов, 500 копий и дротиков и до тысячи стрел для бал­лист. Канаты для катапульт плели из женских волос. Для строительства кораблей переплав­ляли медные статуи и брали деревянные бал­ки из общественных и частных зданий.

Так продолжалось три года. Но постепенно силы защитников таяли, и в конце концов рим­ляне ворвались в город. Уличные бои шли шесть дней и шесть ночей. Карфагеняне защищали стену за стеной, улицу за улицей, дом за до­мом, комнату за комнатой. Огонь, писал гречес­кий историк Аппиан, перекидывался с одного дома на другой. Из рушащихся зданий «вместе с камнями вываливались на середину улиц впе­ремежку и мертвые, и живые... Другие же, сбра­сываемые и падавшие с такой высоты вместе с камнями и горящими балками, испытывали огромные страдания, ломая кости и разбива­ясь насмерть». Кавалерия скакала по трупам и раненым. «Люди, точно мусор, заполняли рвы».

Руководивший обороной города Гасдурбал в последний момент предпринял попытку про­рваться из пылающего Карфагена, но был от­брошен. У подножия храма Эшмуна он отдал свой меч командовавшему римскими войска­ми консулу Сципиону Эмилиану. На какое-то время бой прекратился. Стоявшая рядом с Гасдурбалом его жена Софонисла, поблаго­дарив Эмилиана за милость, бросила мужу упрек в трусости и, взяв за руки двоих своих детей, вошла в храм, где укрылись 900 пос­ледних отказавшихся сдаться защитников го­рода, и погибла вместе с ними. Из 700 тысяч жителей, насчитывавшихся в Карфагене к на­чалу осады, в живых остались 50 тысяч, кото­рые были обращены в рабство.

Руины Карфагена горели 17 суток. Эмилиан долго смотрел на пылающий город. Внезапно он начал читать вслух стихи из «Илиады» Го­мера: «Будет некогда день, и погибнет священ­ная Троя, С нею погибнет Приам и народ копь­еносца Приама». «Что ты хочешь этим ска­зать?» — спросил стоявший рядом Полибий. — «Я боюсь, — ответил Эмилиан, — что ког­да-нибудь такую же весть принесут и о Риме».

После того, как пожар кончился, развалины Карфагена были стерты с лица земли. Место, на котором стоял город, распахано, посыпано солью и проклято. Так пришли к концу своего долгого пути финикийцы в Африке.

Память же об этом талантливом народе мореплавателей, первооткрывателей, земле­проходцев сохранилась в географических на­званиях: «Тунис» был назван в честь богини Луны Танет, «Испания» означает «берег кро­ликов», и даже слово «Европа» — фини­кийское, а переводится оно на русский как «за­ходящее солнце».

Покидая Карфаген…

У истории есть свои крылатые фразы. Например, «Carthaginem esse delendam» — «Карфаген должен быть разрушен». С ней навсегда вошел в историю сенатор Марк Порций Ка-тон. Злые языки говорили об этом ры­жеволосом «арбитре морали», что че­ловек он настолько несносный, что сама Прозерпина выгнала бы его из подземного царства, вздумай он туда явиться. Ветеран Второй Пунической войны («римляне» называли карфаге­нян «пунами»), Катон прошел все ее фронты, от Тразименского озера, где римляне были разгромлены и истреб­лены Ганнибалом, до Замы, где на сей раз армия Ганнибала была сокрушена, — неистовый Катон заканчивал этой фразой любое выступление в сенате: «Карфаген должен быть разрушен!» Римский историк Веллей Патеркул так старался объяснить сей мрачный девиз: «Рим, покорив уже весь мир, не

мог чувствовать себя в безопасности, пока Карфаген не будет уничтожен».

Будущее принадлежит Карфагену

У Карфагена были давние враги — греки. Защищаясь от греческих куп­цов — своих конкурентов, карфагеня­не даже перекрыли Столпы Мелькарта (Гибралтар). Были у Карфагена и друзья — римляне. Трудно предста­вить, но вражде предшествовала веко­вая дружба. Отношения с римлянами давно определялись договорами, пер­вый из которых был заключен еще в 509 году до новой эры. В них опреде­лялось, где плавают карфагенские ко­рабли, а где — римские. Договора об­новлялись, но дружба от этого стано­вилась лишь крепче. В начале III века до новой эры римляне вместе с карфа­генянами даже создали военную коа­лицию. Вместе они сражались против Пирра, эпирского царя, угрожавшего римской земле и пуническому берегу.

К 280 году до новой эры Карфаген достиг наивысшего расцвета — вся за­падная часть Средиземноморья при­надлежала ему. Это была одна из са­мых миролюбивых держав ойкумены. Почти полтора века она не вела за­хватнических войн. Последний раз карфагеняне напали на чужие земли в 409 году, когда пытались подчинить себе Сицилию. Но наступление за­хлебнулось под стенами Сиракуз, и с тех пор они вели лишь оборонитель­ные действия, отбиваясь от реванши­стских атак сиракузских тиранов.

Однажды один из них, Агафокл, мечтавший о славе своего современ­ника Александра Великого, даже вторгся в Африку, но взять один из са­мых укрепленных городов мира, Кар­фаген, ему не удалось.

Но сицилийские греки, желая из­гнать карфагенян с острова, призвали на помощь эпирского царя Пирра, зя­тя Агафокла. Вот тогда-то страх перед общим врагом и заставил римлян и пунийцев заключить в 280 году оче­редной договор. В результате дальней­ших действий Пирра Рим даже ока­зался спасителем карфагенян, и они в

очередной раз вернули себе власть над западной половиной Сицилии и обя­зались помогать римлянам, доставляя в случае нужды грузовые и военные суда. Каждое из двух государств не вмешивалось в дела друг друга. Рим не давал посторонней силе утвердиться в Италии; Карфаген не допускал сопер­ников в западной части Средиземного моря. Те и другие были удовлетворены статус-кво. Казалось бы, лучшего и ждать невозможно. Но... их отноше­ния изменились в одночасье. Союз­ники стали врагами.

«Яблоком раздора» оказалась Си­цилия — давняя вотчина карфагенян. По словам римского историка Флора, «она представляла собой завидную добычу, находившуюся под рукой и как бы случайно оторванную от мате­рика». Расстояние между ними в са­мой узкой части пролива составляло всего 4 километра. Будущая добыча вводила в соблазн ограбить сицилий­ские города и земли, где легко можно было обогатиться. Однако римляне были на Сицилии непрошеными гос­тями, в планы карфагенян не входило их появление. Они почувствовали опасность, явную угрозу для себя и решили помешать римлянам. Недав­него друга надо было разбить, пока он не стал слишком силен. «Равные в своих стремлениях и силах, — писал Флор, — они одновременно помыш-

ляли о масти над миром». С этого на­чиналась Первая Пуническая война (264 — 241 до новой эры).

Война разыгрывалась на перифе­рии цивилизованного мира. Что был Рим рядом с великими державами того времени — Сирией Селевкидов, Егип­том Птолемеидов или Македонией Антигонидов? Для жителя Александ­рии или Антиохии — крупнейших го­родов мира — события, происходив­шие в Италии, казались такими же да­лекими, как для современных евро­пейцев — события в Индонезии или Малайзии. Но уже к концу Первая Пу­ническая война оказалась «в центре внимания мирового сообщества».

На стороне карфагенян выступал весь греческий мир, да и сам Карфа­ген давно напоминал эллинистиче­ский город. Со времен Аристотеля, восхвалявшего государственный строй Карфагена, многие греки с сим­патией относились к пунической сто­лице.

И будущее могло принадлежать Карфагену. Оно и должно было при­надлежать Карфагену.

Мир на грани войны

В канун Первой Пунической вой­ны силы сторон заметно разнились. Карфаген владел обширными терри­ториями; Рим же был многолюднее. Богатства Карфагена казались неис-

тощимы, зато римлянам легче было наладить снабжение армии, воевав­шей на Сицилии. Карфаген властво­вал на море; у Рима кораблей почти не было. В армии Карфагена воевали на­емники, римское ополчение было на­дежнее. Денег наемникам требова­лось больше, а управлять ими, конеч­но, было труднее. У карфагенских офицеров была блестящая выучка, у римских солдат — отменная дисцип­лина. Конница карфагенян казалась непобедимой; римские легионы при­выкли одерживать победы.

«В этой борьбе не было перевеса ни на той, ни на другой стороне» —

признавал греческий историк Полибий. Постепенно римляне овладели почти всей Сицилией, кроме несколь­ких приморских крепостей. Однако карфагенский флот хозяйничал в ок­рестностях острова, постоянно подво­зя подкрепление и нападая на италий­ское побережье, и римские легионы могли в любой момент оказаться от­резанными от Италии. Только теперь в Риме стали понимать, что разбить карфагенское войско еще не значит победить Карфаген. Римляне задума­лись о восстановлении флота. В ре­зультате в ходе войны Рим стал круп­ной морской державой и добился не­скольких побед над карфагенским флотом. У карфагенян навсегда был вырван контроль над морем. Приш­лось заключать мир.

Так сухопутная держава, сумевшая создать флот, победила владычицу морей. Однако в Риме остались недо­вольны условиями мира. В самом де­ле, побежденный Карфаген сохранил не только свою независимость, но и все заморские владения, кроме Си­цилии, которую и раньше делил с гре­ками.

Иначе восприняли этот договор в Карфагене. Три века карфагеняне пы­тались овладеть Сицилией, три века воевали за нее, теряя в сражениях ты­сячи солдат, и вот теперь навсегда по­кинули ее. Потерять ее было так же тяжело, как немцам в 1919 году — зе­мли Пруссии, отошедшие к Польше, или французам в 1962 году — Алжир.

Торговая монополия карфагенян в Западном Средиземноморье была по­дорвана. Теперь, расположившись на Сицилии, римские войска могли вторгнуться в Африку. Само сущест­вование Карфагенской державы ока­залось под угрозой. Однако мощь ее пока не была сломлена.

Так закончилась Первая война, длившаяся более двадцати лет. Она «была продолжительнее, упорнее и важнее всех войн, какие известны нам в истории», отмечал Полибий.

Оценивая итоги войны, немецкий историк Теодор Моммзен писал, что ее «римляне вели так плохо, как ника­кую другую». «Если Рим вышел побе-

дителем, то этим он всего более был обязан ошибкам своих врагов». Это лишь подавало надежду карфагеня­нам на успех в новой войне. Такой мир не мог быть прочным.

Блицкриг, длившийся двадцать лет

Многие в Карфагене жили ожида­нием новой войны и не обманулись в ожиданиях.

Вторая Пуническая война (218 — 201 до новой эры) заслуживала назва­ние «античной мировой войны». Ее театрами стали Испания и Италия, Сицилия и Африка, Галлия и Греция. Вся средиземноморская ойкумена была вовлечена в эту войну, затеян­ную честолюбием и мстительностью одного человека — карфагенского во­ждя, еще в детстве клявшегося сокру­шить римлян. «Единственным винов­ником, душой всего, что претерпели и испытали обе стороны, римляне и карфагеняне, я почитаю Ганнибала» — писал Полибий.

Разрушения, понесенные Италией в этой войне, были страшны. Погибли сотни тысяч мужчин, в основном мо­лодых. Хозяйство было подорвано. Накопления, созданные трудом мно­гих поколений, уничтожены. По стра­не бродили шайки разбойников и ни­щих.

Но беды обречен был терпеть и Карфаген. Постепенно в ходе войны он лишился своих союзников. Гото­вясь к вторжению в Италию, Ганни­бал составил план обширной коали­ции: он поднимал против Рима и кельтские племена, и царя македон­ского, и царя Сирии. Однако римляне хоть и не решались бросить открытый вызов Ганнибалу после разгрома при Каннах, в борьбе с его союзниками не церемонились. Против македонского царя они побудили выступить его гре­ческих противников. Италийские го­рода, перешедшие на сторону Ганни­бала, римляне захватывали и жестоко расправлялись с местным населени­ем. В конце концов, Ганнибалу при­шлось бежать из Италии.

Подписание мира не принесло карфагенянам покоя. Горы Испании, скалы Корсики и города Сицилии — все заморские владения Карфагена — были отобраны римлянами. Из столи­цы большой державы Карфаген вновь превратился в полис. Он был лишен армии, флота, а также отряда боевых слонов. Все корабли командующий римской армией Сципион распоря­дился вывести в море и сжечь на гла­зах у карфагенян. Громадный факел, взметнувшийся над морем, казалось, пророчил Карфагену новые беды. Не­давним властителям морей были оста­влены лишь жалкие 10 триер для бере­говой охраны. В течение полувека Республика должна была выплачивать Риму контрибуцию в десять тысяч та­лантов, невероятно большую по тем временам. Оккупационная армия Сципиона некоторое время должна была содержаться в Африке за счет карфагенской казны. После этой по­беды Римская республика стала самой могущественной державой Средизем­номорья. Теперь она будет захваты­вать соседние царства одно за другим.

А что же Карфаген? Его мощь бы­ла окончательно сломлена. Особенно тяжело переживалась потеря флота. Море было источником богатств кар­фагенян. Из его далей они доставляли любые товары — невольников, драго­ценные камни, олово, пряности. Те­перь все исчезло. Карфаген ждало прозябание. Город чахнул, а соседи лишь дожидались возможности раз­грабить его. И больше всех Рим.

Даже в Африке Карфаген мог вое­вать лишь с дозволения Рима, а за ее пределами вообще не имел права вес­ти войну. Фактически Карфаген ока­зался под протекторатом Рима. Лишь одно даровал Сципион побежденным — свободу. Карфаген и его жители со­храняли свободу и могли жить по сво­им законам.

Ойкумена не выдержит двоих

Римский сенат одобрил условия мира. В честь Сципиона был устроен триумф. Его удостоили титула «Афри­канский». «По завершении торжества римляне в течение многих дней устра­ивали блестящие игры на средства щедрого Сципиона» (Полибий).

Победа над Карфагеном разитель­но изменила Италию. Еще недавно это была деревенская страна. Даже римские сенаторы и консулы мало чем отличались от крестьян, проводя время в заботах о своих сельских вла­дениях. Денег в казне было мало. Жизнь римлян отличалась простотой и незатейливостью. Теперь в Рим, а не в Карфаген отовсюду стекались золо­то и серебро. У республики появились свои заморские колонии. Рим превра­щался в мировую державу.

Полвека длился мир между Римом и Карфагеном. За это время Карфаген не зачах, не пришел в упадок, а наобо­рот, вновь стал процветающим. Его на­селение заметно увеличилось. Сюда переселились немало италиков, а так­же жителей Нумидии и Ливии. Разуме­ется, Карфаген испытывал немалые трудности. Время прежней морской торговли «в большом стиле» прошло. Теперь она была ограничена плавания­ми на Мальту, Родос, в Египет, Тир и некоторые гавани на побережье Ибе­рии и Северной Африки (впрочем, по некоторым сообщениям, карфагеняне плавали в эти годы и в Причерномо­рье, и в «страну ароматов», лежавшую где-то близ Индии). И все-таки имен­но торговля способствовала новому расцвету Карфагена. Он превратился в небольшую купеческую республику.

Однако Карфаген опять становит­ся опасным конкурентом для Рима. И опять звучат призывы уничтожить не­навистный город. «Carthaginem esse delendam». И начинается третья и по­следняя Пуническая война (149-146).

По оценкам историков, в этой войне погибло до 90 процентов населения Карфагена (как сообщают античные авторы, в канун войны в городе про­живали до 700 тысяч человек). Всех пленников продали в рабство за ис­ключением перебежчиков, которых казнили.

Современные историки отмечают, что по правовым нормам того време­ни эта мера была крайне жестокой. В тогдашнем цивилизованном мире на­селение городов, взятых штурмом или сдавшихся после длительной осады, не порабощали поголовно. Наказа­ние, постигшее карфагенян, казалось их современникам таким же чудовищ­ным, как гитлеровские концлагеря — людям, воспитанным на юридических нормах XIX века.

Победители долго грабили город. Римляне лишь запретили солдатам брать золото, серебро и дары из храмов — в благодарность богам, помогавшим им победить. Они сожгли оружие, ма­шины и часть кораблей. Затем коман­дующий армией отплыл в Рим и «спра­вил самый блестящий из всех бывших триумф с большим количеством золо­та, статуй и храмовых приношений, которые карфагеняне за долгое время и при постоянных победах свезли со всего света в Ливию» (Аппиан).

По приказу римского сената Кар­фаген был разрушен до основания, и на его месте было запрещено селиться. Землю, где стоял город, трижды пропахали плугом и засеяли солью, чтобы ни травинки не взошло на про­клятом месте. Даже теперь археологи не могут точно восстановить план до-римского Карфагена. Было решено также разрушить все города, помогав­шие карфагенянам. Так заканчивается история Карфагена.

В том же 146 году до новой эры ри­мляне сожгли дотла греческий Ко­ринф и прокляли место, на котором он стоял. В 133 был разрушен еще один важный центр сопротивления Риму — иберийский город Нумантия. Рим стал властелином всего Среди­земноморья. «Все моря и страны от­крылись для победителей» — сказал об этом времени римский историк Саллюстий.

После многолетних войн ойкуме­на была наконец умиротворена. Но покой, охвативший ее, был «кладби­щенским покоем», писал немецкий историк Вильгельм Хофман. Цвету­щие средиземноморские города пре­вратились в руины. Красота и слож­ность эллинистического мира померкли, сменились примитивным рим­ским порядком. Античная культура впервые оказалась на грани уничто­жения. Миллионы людей были убиты или отданы в рабство.

В самом Риме спокойствие, воца­рившееся после многих побед, оказа­лось более тягостным и суровым, чем прежние беды. «Знать начала произ­вольно пользоваться своим высоким положением, народ — своей свобо­дой, каждый стал тянуть к себе, гра­бить, хватать... Так обе стороны раста­щили все; государство, находившееся между ними, оказалось растерзано» (Саллюстий). В Риме вскоре наступит эпоха гражданских войн. Уже подрас­тают честолюбцы, не желавшие де­лить ни с кем власть над Римом. Уже родился Марий, «свирепый и жесто­кий» (Плутарх), а среди граждан стали «возникать раздоры, подобные земле­трясению» (Саллюстий).