ARMYRU

17-11-2007 10:42

Твердой рукой приведя находившиеся в Крыму войска в порядок, Врангель уже в конце мая перешел в наступление

ГЕНЕРАЛ ВРАНГЕЛЬ

По происхождению генерал Петр Нико­лаевич Врангель стоит особняком в пер­вой пятерке белогвардейских вождей. Он принадлежал к аристократии, имел баронс­кий титул, был флигель-адъютантом царя.

Родился в 1878 году в Ростове, учился в Горном институте, но его увлекла военная карьера. Прошел Русско-японскую войну, в 1909 году окончил Академию Генерального штаба. С началом Первой мировой войны участвовал в боях и сражениях в составе казачьих частей и сразу же отличился, по­лучил Георгиевский крест 4-й степени. Пе­ред февральским переворотом командовал 1-м Нерчинским казачьим полком, который входил в состав Уссурийской конной диви­зии (шефом полка был наследник престола цесаревич Алексей). В январе 1917 года Врангель произведен в генерал-майоры и назначен командиром Уссурийской конной дивизии. Он сменил на этом посту генера­ла А. Крылова — будущего командующего корниловскими войсками, которые в конце августа двинулись на Петроград.

Дивизия дислоцировалась под Кишиневом (Румынский фронт), когда в ее штаб пришло известие о падении монархии. Вскоре Врангеля вызвали в Петроград за новым назначе­нием. Здесь, в Петрограде, вместе с некото­рыми офицерами — графом П. Шуваловым, графом А. Паленом, Г. Покровским и други­ми — пытался создать военную организацию для будущей борьбы с революционной анар­хией и разрухой. Они установили связь с генералом Л. Корниловым, но в начале мая тот отбыл из Петрограда на фронт.

Командуя 7-й кавалерийской дивизией, а затем и Сводным кавалерийским корпусом, Врангель участвовал в летнем наступлении армий Юго-Западного фронта. Пережил первоначальный успех этого наступления и его катастрофический провал. Видимо, толь­ко потому, что в середине августа 1917 года Врангель был откомандирован на Румынс­кий фронт, он не принял непосредственно­го участия в корниловском выступлении. Но именно это и спасло его от ареста...

Октябрьский большевистский переворот Врангель воспринял как катастрофу. «В этом позоре, — писал он впоследствии, — было виновато не одно безвольное и бездарное правительство. Ответственность с ним раз­деляли и старшие военачальники, и весь рус­ский народ. Великое слово "свобода" народ заменил произволом и полученную вольность превратил в буйство, грабеж и убийство».

После случившегося генерал уходит из ар­мии. Несколько месяцев живет в Крыму, на Украине, в Белоруссии. Но уже в августе 1918 года он прибывает в Екатеринодар, в штаб Добровольческой армии, где получает назна­чение на должность командира 1-й конной дивизии, а вскоре — и 1-го конного корпуса.

Врангель, обладая качествами смелого, ли­хого кавалерийского командира, опытом и знаниями военного стратега, искусством по­литического деятеля, имел к тому же и огром­ное честолюбие. По мере того, как росли его боевые успехи, а с ними — популярность и авторитет в Вооруженных силах Юга России (весной 1919 года он уже командовал Кавказ­ской армией, основу которой составляли ку­банские войска), у него рождались все более обширные планы. Вероятно, в них-то и коре­нились истоки его конфликта с генералом Деникиным. Но существовала и более прин­ципиальная причина: Врангель считал, что Деникин ведет армию по неверному пути.

Летом 1919 года в кругах верховного коман­дования Вооруженных сил Юга России остро обсуждался вопрос о дальнейшей стратегии борьбы с большевиками. Врангель был про-

швником так называемой «московской дирек­тивы» Деникина, в соответствии с которой основные силы армии нацеливались на Мос­кву. Он считал, что малочисленность войск и растянутость фронта делают предпочтитель­ным развертывание общего наступления на юго-восток, на соединение с войсками Колча­ка (в отдельные моменты расстояние до кол-чаковского фронта составляло 30—70 верст).

От критики стратегических решений глав­нокомандующего Врангель перешел к пря­мым нападкам на все деникинское правле­ние. Врангелевские рапорты, содержавшие резкую оценку положения на фронте и в тылу, распространялись в офицерской среде, вер­буя Врангелю немало сторонников, главным образом из правых, монархически настроен­ных кругов. Даже внешность и стиль поведе­ния Врангеля способствовали росту его пре­стижа. В отличие от медлительного Деники­на, большую часть времени проводившего в штабе, высокий, быстрый, бравирующий во­енной выправкой Врангель стремился посто­янно быть «на людях». В нем чувствовалась «сильная личность». Поползли слухи, что в окружении Врангеля готовится переворот.

Дело кончилось тем, что в январе 1920 года Деникин отстранил Врангеля, откомандиро­вал его в Крым без конкретного назначения, а через месяц уволил со службы. Врангель уехал в Константинополь, где, по его воспо­минаниям, «в одном из бесчисленных кафе за чашкой турецкого кофе» проходили встре­чи и беседы с бывшим царским министром А. В. Кривошеиным, правым кадетом П. Б. Струве и некоторыми другими политиками, намечавшими новые пути борьбы с большевизмом. Вероятно, во время этих встреч и была сформулирована идея: «Левая полити­ка правыми руками». Это означало, что Белое движение должно возглавляться монархичес­кими и близкими к ним элементами, но им следует проводить такой курс, который будет способен противостоять «большевистскому по­пулизму».

Когда вскоре Врангель ока­зался у власти в Крыму, имен­но такой курс и пытались осу­ществлять его министры — Кривошеий, Струве и другие.

После новороссийской ка­тастрофы остатки деникинских войск спешно откатыва­лись в Крым, и Деникин ре­шил сложить с себя коман­дование. По его приказу 22

марта 1920 года в Севастополе состоялось военное совещание, которое должно было ре­шить, кто станет новым главнокомандующим. Из Константинополя вызвали Врангеля. Со­бравшиеся генералы единогласно указали на него как на преемника Деникина.

Между тем положение белых оставалось очень тяжелым, почти безнадежным. Было очевидно, что гражданская война заканчива­ется победой красных. Англичане уже заяви­ли о том, что прекращают военную помощь Врангелю. Однако, несмотря на тяжелейшее положение, белые все еще удерживали Крым.

Пожалуй, главная роль в этом принадле­жала генералу Я. Слащеву — командиру сначала отряда, а затем 3-го армейского кор­пуса. В армии ходили слухи, что он не кто иной, как великий князь Михаил Александ­рович, бежавший летом 1918 года из Перми. Но это была всего лишь легенда. Выполняя задачу удержания Крыма, Слащев действо­вал самыми жестокими методами.

Для Врангеля он сыграл ту роль, которую сам Врангель играл в отношениях с Дени­киным. Летом 1920 года Врангель отстранил Слащева-Крымского от командования кор­пусом и тот отбыл в Константинополь. (В ки­нофильме «Бег», сделанном по пьесе М. А. Булгакова, генерала Слащена, выведенного под именем Хлудова, великолепно сыграл актер Владислав Дворжецкий.)

Впоследствии, в эмиграции, некоторые по­литические деятели, главным образом из Ка­детской партии (В. Маклаков, П. Милюков и другие), будут упрекать Врангеля за его борь­бу в Крыму, по их мнению, безнадежную. Но Врангель отвергал эти упреки и писал, что его целью было создать в Крыму такую систему, которая показала бы народу, что белые отстаи­вают его интересы. Конечно, он сознавал, что «одна губерния» против огромной России дол­го не устоит, но за это время он рассчитывал подготовить организованную эвакуацию белой армии для продолжения борьбы.

Твердой рукой приведя находившиеся в Крыму войска в порядок, Врангель уже в конце мая перешел в наступление. Его вой­ска заняли Мелитополь и большую часть Северной Таврии. Однако попытки продви­нуться дальше на север не увенчались ус-

пехом. Красные укрепились у Каховки. Не удалось и перенести боевые действия на Дон и Кубань. Но Крым до глубокой осени 1920 года оставался белым. Этому, в частности, способствовала война Советской России с Польшей, отвлекавшая Красную армию от борьбы с Врангелем.

Тем временем Врангель проводил в Кры­му энергичную внутреннюю и внешнюю политику. Будучи монархистом, он, следуя идее «левой политики правыми руками», осуществлял аграрную реформу в пользу крестьянского собственника, ввел земское управление в волостях, восьмичасовой ра­бочий день и т.д. Следуя принципу «хоть с чертом, но против большевиков», повсюду искал возможных союзников.

Осуществлялась попытка создания «двух России» (нечто подобное Китаю и Тайваню). Было, однако, ясно: как только наступит мир между Советской Россией и Польшей, поло­жение белого Крыма сразу станет катастро­фическим. Так оно и случилось. Сосредоточив крупные силы, красные, взяв перекопские ук­репления белых, ворвались в Крым. Предвидя это, Врангель заранее готовил флот для эваку­ации армии и части гражданского населения. 2 ноября 1920 года 126 судов, на которых нахо­дилось более 145 тысяч человек, отошли от крымских берегов. Впоследствии, заканчивая свои «Воспоминания»,

Врангель писал: «Туск­нели и умирали одиночные огни родного бе­рега. Вот потух последний... Прощай, Родина!»

Эвакуация врангелевской армии из Кры­ма фактически означала конец Белого дви­жения. Все, что происходило потом, стало его эпилогом.

В Турции, при поддержке Франции, армия была дислоцирована на полуострове Галли-поли, на острове Лемнос и на Чалтадже близ Константинополя. Поддерживался суровый режим военного лагеря. Здесь лелеяли мечты о реванше, о походе в Россию. Но время шло, и шансы таяли. Французы заявили о прекра­щении финансовой поддержки. С большим трудом Врангелю удалось перевести войска в Сербию и Болгарию, где они перешли на са­мообеспечение: работали на строительстве дорог, служили в пограничной охране... Од­нако и это не могло продолжаться долго. На­чалось постепенное рассеяние бывших доб­ровольцев по разным странам. Но и там, по приказу Врангеля, они объединялись по отде­лам, входившим в созданный им в 1924 году Российский общевоинский союз — РОВС. По­литически РОВС ориентировался на великого князя Николая Николаевича, выдвигавшегося правой частью эмиграции на роль лидера.

Врангелевские формирования, поддер­живаемые эмигрантскими монархически­ми организациями, вызывали немалую тре­вогу у руководства Советской России. Для борьбы с ними ОГПУ создало подставную монархическую организацию, получившую кодовое название «Трест». Ее задачи были многогранны: проникновение чекистской агентуры в эмигрантские верхи, выясне­ние их планов, внесение раскола в их сре­ду, оказание на нее определенного воздей­ствия. (Кстати, эта история стала сюжетом одного из первых советских сериалов — «Операция Трест».) Действия «Треста» были так продуманы и организованы, что часть эмигрантских лидеров правого тол­ка поверили в его реальность и начали сотрудничать с ним. Среди них оказались великий князь Николай Николаевич и ге­нерал А. Кутепов, возглавивший боевую организацию (ее агентов готовили для про­никновения на территорию СССР и осу­ществления там террористических актов). К чести Врангеля он был одним из тех немногих, кто с самого начала заподозрил «Трест» как возможную чекистскую ловуш­ку. Штаб-квартира РОВСа находилась в Па­риже, и Врангель из Сербии переехал в Бельгию. Здесь в 1928 году он скончался. Говорили и писали, что эта неожиданная смерть пятидесятилетнего генерала — дело рук ОГПУ, которое сумело глубоко внедрить­ся в белую эмиграцию и вело «охоту» за ее военными и политическими лидерами.

В 1930 году агенты ОГПУ похитили в Па­риже генерала А. Кутепова. Он скончался на пароходе по пути в Ленинград. Через семь лет эта же «акция» была повторена с новым руководителем РОВСа, генералом Е. Миллером, бывшим командующим войска­ми белых на севере России. Некоторое вре­мя он просидел в застенках Лубянки, потом был расстрелян. Это случилось уже в пору Большого террора в Советском Союзе, при наркоме внутренних дел Н. Ежове. Миллер рассматривался в Москве как человек, ори­ентирующий РОВС на Германию. И, устра­нив его, вероятно, предполагали заменить его другим человеком, возможно, генералом Н. Скоблиным — надежным и многолетним агентом НКВД, значившимся под кличкой «Фермер». Впрочем, к этому времени РОВС уже терял свое значение как боевая сила.