18-11-2007 17:15
Греки дали миру одну из самых гибких моделей международных отношений
Разведка в войнах древности.
Финикийцы
Искуснейшие мореплаватели и колонизаторы древности - финикийцы, семитский народ, который греки называли "фойника", - основали на крошечной полоске земли между Сирией и Ливаном несколько богатых торговых городов-государств. Развивавшаяся на перекрестке великих торговых путей, культура финикийцев испытала воздействие высокоразвитых египетской, месопотамской и критской цивилизаций. Не случайно уже с 3-го тысячелетия до н.э. финикийцы играли заметную роль в международных делах в своем регионе.
Древнейшим финикийским городом традиционно считается Библ, о котором известно, что еще в 2750г. до н.э. он поставлял кедровые стволы фараону Снофру. Ранее господствовавшие на море египтяне все чаще стали прибегать к услугам моряков и корабелов Библа. Вся азиатская торговля времен усиления империи фараонов велась через дельту Нила. Финикийцы имели свободный доступ на эти земли, являясь подданными фараона, и их товары неизменно пользовались спросом на египетском рынке. Но самую большую ценность представляли финикийские моряки, которые считались лучшими разведчиками Средиземноморья.
Около 1550г. до н.э. бурно развивается египетская торговля с островами Эгейского моря, Кипром и Критом. Эти соседи уже не представляют военной опасности для империи. Агенты фараонов в этот период все больше уделяют внимания военному и экономическому положению Сирии, Палестины, Месопотамии, Нубии. Завоевательные походы египтян в страны Ближнего Востока осуществлялись под командованием "губернатора северных земель" Тути. Взлет его карьеры относится к эпохе правления фараона Тутмоса III (1525-1473 до н.э.). В войне против Сирии Тути удалось доставить в осажденную врагом Яффу 200 хорошо вооруженных египетских воинов, спрятав их среди груза мешков с мукой. Ночью тайный десант перебил стражу у городских ворот и захватил этот важнейший морской порт.
Характерно, что фараон, получая противоречивые сведения о противнике, в частности от своих союзников, окончательный вывод о целесообразности того или иного решения делал только на основании разведданных собственной секретной службы. Так высок был статус царского лазутчика.
Внутри небольших государств, находящихся под верховной властью Египта, нередко правление осуществлялось в соответствии с местными традициями. Это требовало от завоевателей повышенной бдительности и знания умонастроений покоренного населения. В таких странах роль легальных резидентов правительственной разведки выполняли назначаемые фараонами коменданты, которые собирали, анализировали и передавали "в центр" мало-мальски ценные сведения. Еще одним источником информации являлись так называемые "посланцы повелителя" - представители египетской знати, регулярно объезжавшие отдельные районы страны с целью сбора дани. Они неоднократно упоминаются в египетских надписях как "сборщики денег". "Посланцев" сопровождала военная свита. Эти отряды, несомненно, наделялись еще и особыми полномочиями: от изучения "общественного мнения" до предотвращения заговоров в самом зародыше. Понятно, что эффективность подобных акций зависела от того, насколько плотно охватывала население сеть осведомителей, особенно в пограничных областях. Широко использовались услуги купцов, торговавших с соседними странами. Финикийцы-мореходы как никто другой были осведомлены о состоянии египетского и враждебных ему флотов, об укреплениях и охране портов, а также о товарообороте прибрежных городов. Это давало финикийцам возможность сохранить определенную независимость внутри египетской имперской структуры.
Иерихонская операция
Деятельность лазутчиков-израильтян, пожалуй, имела весьма существенные последствия для мировой истории. Именно их донесение побудило Моисея повести свой народ в землю обетованную. Итак, около 1220г. до н.э. Моисей вывел свой народ из земли Египетской и блуждал по пустыне, согласно Библии, в течение 40 лет. Когда евреи уже потеряли надежду выбраться оттуда и впали в уныние, бог Иегова повелел Моисею послать соглядатаев в землю Ханаанскую. Избрав для этой цели 12 человек, по одному от каждого из "колен Израилевых", Моисей инструктирует их, как профессиональный разведчик: "Пойдите в эту южную страну, и взойдите на гору; И осмотрите землю, какова она, и народ, живущий на ней, силен ли он или слаб, малочислен ли он или многочислен? И какова земля, на которой он живет, хороша ли она или худа? И каковы города, в которых он живет, в шатрах ли он живет или в укреплениях?" Возвратившись, лазутчики докладывали о необыкновенно прекрасной земле, где текут молоко и мед. Воодушевленные дети Израилевы отправляются в Палестину. А предводитель 12 соглядатаев, Иосия, после смерти Моисея становится полководцем израильтян под именем Иисуса Навина. Позже, перед нападением на Иерихон, Иисус Навин посылает туда двух своих разведчиков, которые ранним утром, когда открыли ворота, смешавшись с толпой, вошли в город. В течение дня они выполнили свое задание, а в сумерках отыскали единственный дом, куда мужчины могли входить после наступления темноты, не привлекая к себе внимания, - дом некой распутной девицы по имени Раав.
Это первое (но отнюдь не последнее) из известных нам свидетельств о блуднице, которая была одновременно шпионкой. Дом Раав был чрезвычайно удобен еще и по той причине, что прилегал прямо к городской стене. Между тем иерихонский царь, судя по всему, имел эффективно работающую систему контрразведки. Во всяком случае, ему очень скоро донесли о находившихся в доме Раав вражеских лазутчиках.
Посланные царем стражники разыскивают их там, однако Раав, зная о намерениях Иосии, прячет израильтян на крыше, под разложенным для просушки льном. Царские сыщики, не обнаружив разведчиков, вынуждены ретироваться. Дальше события развиваются по известному и ныне сценарию: источник информации в обмен на свои услуги требует гарантий безопасности для себя и своих близких. Раав добивается от спрятанных ею агентов клятвы, что израильтяне после взятия города возьмут ее семью под защиту. Шпионам не остается ничего другого, как дать это обещание, и только после этого Раав дает им возможность бежать из города, спустившись по веревке с городской стены. Когда же израильтяне взяли Иерихон, дом Раав, помеченный условным знаком (к окну была привязана яркая лента), действительно остался целым и невредимым. Пожалуй, это древнейшее свидетельство о том, что можно назвать кодексом профессиональной чести разведчика.
Разведка в Ассирии
Вавилония - страна, расположенная в низовьях Евфрата и Тигра, - издревле славилась необыкновенно плодородными землями. Прямым следствием этого явилось возникновение развитой цивилизации, которая существовала здесь уже в 4-м и 3-м тысячелетиях до н.э. Завоевательные походы египтян, как гласят сообщения на глиняных табличках из Тель-Эль-Амарны, неизбежно устанавливали прямые контакты между вавилонскими царями и фараонами. Но, отправляя в резиденцию фараона письма и подарки, вавилонские цари засылали туда и собственных шпионов. Через них Вавилон получал сведения о политическом климате на Ниле, о привычках и пристрастиях фараона и лиц из его ближайшего окружения. Вавилонские цари не обделяли вниманием даже мелких правителей, племенных вождей, подвластных Египту, не без основания полагая, что разнообразная информация о состоянии могущественного соперника поможет выработать наиболее правильный курс внешней политики.
Опыт вавилонян с успехом использовали их соседи, ассирийцы, жившие к северу от Вавилонии, по обоим берегам Тигра. Они быстро усвоили, что для подлинной охраны государства необходимы не только дипломатические контакты, но и надежная информация, и создали собственную разведывательную систему.
Ок. 1114-ок. 1076г. до н.э. Ассирией правил могущественный в Малой Азии царь Тиглатпаласар I. Его государство простиралось вплоть до хеттской Каппадокии и отличалось наличием хороших для того времени дорог. Это позволяло войскам и гонцам быстро покрывать значительные расстояния пути. Известно, что на особо важных дорогах устанавливались указатели, которые помогали ориентироваться даже в темноте, а для охраны купцов, особенно иностранных, по всей дороге были выставлены караульные посты.
Ашшурнасирпал II, пожалуй, самый деспотичный из ассирийских царей (Ix в. до н.э.), и его преемник Салмансар III значительно расширили границы Ассирийского царства; подчинили себе финикийские города-государства, установили контроль над торговыми путями от Евфрата и Тигра к Средиземному морю, попутно покорив израильские племена. Но и этого воинственным ассирийцам показалось мало. Около 745г. до н.э. Тиглатпаласар III возобновил экспансию на Ближнем Востоке. Он сокрушил хеттов в Малой Азии, захватив все важнейшие торговые пути, ведущие к Средиземному морю, и морские гавани финикийцев. В 729г. до н.э. Тиглатпаласар III под именем Пулу стал царем Вавилона.
Из греческих источников стало известно о так называемой царской почте ассирийцев, действовавшей при Саргоне II (722-705 до н.э.). Она представляла собой систему станций, по которой передавались сведения, собираемые во всех уголках Ассирийского государства. Царские посланцы, "мар шипри ша шарри", занимали особое положение при дворе. Работу чиновников почтовой службы и курьеров контролировало своего рода "центральное бюро", находившееся в столице государства Ниневии. Предполагается, что эта организация существовала еще до возвышения Ассирии. Часть вавилонского архива, обнаруженного близ современной Анкары, содержит сведения о нападениях бедуинов на царских курьеров, а также сообщение о запрете допускать в страну вавилонских посланцев.
Организация ассирийской почтовой службы опиралась на опыт военных экспедиций и была по сути частью разведывательной структуры. Саргон I и его преемники своевременно получали информацию о готовящихся мятежах в Сирии или в Армении и без особого труда подавляли их. Из сохранившихся донесений Саргону, в частности, видно, что ассирийцы были осведомлены о каждом шаге армянского царя. Система почты нуждалась в постоянном совершенствовании поэтому царским писцам, сопровождающим войска, вменялось в обязанность измерять расстояние между населенными пунктами и отмечать, сколько времени в том или ином случае занимает дорога. Ассирийская миля, "беру", равнялась примерно 11 км или двум часам пути.
Особо секретная информация, например известия о заговорах или восстаниях в отдаленных провинциях или сведения о государственных торжествах, передавались в столицу при помощи системы сигнальных огней. Гонцы разносили донесения огненной почты в основные населенные пункты страны, причем все жители должны были всячески содействовать царским гонцам. Через каждые два "беру", то есть примерно через 22 км, курьеры сменялись. Но обязанности царских курьеров не ограничивались доставкой почты. Попутно они выполняли работу агентов полиции, донося властям обо всем, что привлекало их внимание. Не этим ли отчасти объясняется длительный успех, сопутствовавший внешней и внутренней экспансии ассирийских царей. В одном из сообщений, записанных на глиняных пластинах, говорится о шпионах, действующих в мятежной Армении: "Согласно тому что мне сказал царь - вышли лазутчиков, - я дважды высылал их". До нас дошли отчеты соглядатаев, следивших за караванами купцов, а также донесение царского посланца, который сообщал царю Ашшурбанипалу (669-633 до н.э.), что жители города Элама пытаются получить сведения от определенных лиц, обещая им взамен свободный доступ к своим пастбищам. В другом письме агент рекомендует Ашшурбанипалу не принимать у себя некоторых лиц, так как автор письма предполагает, что они подкуплены эламитами. Как видим, за прошедшие тысячелетия основные принципы ведения шпионской работы не слишком изменились. Агенты подозрительного Ашшурбанипала доносили ему обо всем стоящем, что удавалось подслушать на улицах и городских базарах Вавилона, Ниппура, Элама. Поэтому царскому двору было известно о малейших проявлениях недовольства действиями ассирийцев.
Из все тех же записей на глиняных табличках мы узнаем, что за придворными чиновниками велась постоянная слежка. Любой случай сколько-нибудь подозрительного поведения брался на заметку и становился известным царю. После этого специальные уполномоченные проводили дознание. Ко всему прочему, все чиновники обязаны были представлять властям подробные отчеты о своей деятельности.
Тотальный шпионаж ассирийцев был направлен на сохранение царствующего дома, который, в свою очередь, был вынужден вовлекать в шпионскую сеть все больший круг людей. Страх перед заговорами и мятежами вызывал крайне жестокие карательные акции правителей. Чтобы свести к минимуму опасность возникновения волнений, население завоеванных стран подвергалось переселению. Уже тогда массовая депортация признавалась одним из самых надежных средств удушения восстаний в зародыше.
"Хеттское коварство"
Примерно два тысячелетия назад на авансцену древней истории вступили хетты, основавшие колонию в Каппадокии на побережье Черного моря. Хетты преследовали цель подчинить себе Сирию, Палестину и прибрежные финикийские города. Они располагали чрезвычайно разветвленной системой шпионажа, благодаря чему завоевали ряд подвластных Египту провинций. Риббади, вассал из Библа, перед лицом грозящей его владениям опасности обратился к египетским правителям за помощью. К несчастью для финикийцев, в тот момент престарелый Аменхотеп III отошел от государственных дел, а его преемник Аменхотеп IV (тот, который впоследствии провозгласил себя Эхнатоиом, то есть "Угодным Богу Солнца Атому") был поглощен собственными религиозными и социальными реформами, явно в ущерб внешнеполитической деятельности. Несмотря на то что во многих сирийских и палестинских городах продолжали действовать резиденты фараонов, опирающиеся на силу гарнизонов, авторитет Египта на Ближнем Востоке при Эхнатоне и его рано скончавшемся преемнике падал. Только Сети I, правившему около 1300 г. до н. э., отчасти удалось восстановить позиции Египта. В Карнакских рельефах надпись, сделанная в годы его царствования, сообщает о походах против хеттов, захвативших большую часть Сирии. Для того чтобы помешать их дальнейшему продвижению, Сети I был вынужден заключить с хеттами мирный договор.
Покорение хеттов оказалось сложной задачей. Наследнику Сети Рамсесу II (1290-1224 до н. э.) для этого пришлось предпринять три похода. Во время первого из них армия Рамсеса дошла до границ нынешнего Ливана. О втором известно из весьма достоверного источника. Один из участников похода оставил подробное стихотворное описание, превозносящее храбрость молодого фараона в битве при Кадете (1287 до н. э.). В этом сражении Рамсесу противостоял хеттский правитель Хета. Автор рассказывает, что хеттское войско действовало настолько скрытно, что египетской разведке не удалось заметить его продвижения. Военачальники египтян оставались в уверенности, что хетты находятся где-то на севере Сирии, в то время как хеттский князь Муватталлу со своим войском стоял уже неподалеку от города Кадеша на реке Оронт. В результате явного просчета разведки Рамсес попал в засаду.
О событиях при Кадеше рассказывает также иероглифическая надпись на стенах знаменитого замка Абу-Симбел, вырубленного в скале на западном берегу Нила по велению фараона Рамсеса II. Надпись гласит; "...Когда фараон двинулся к северу и подошел к городу Шап-туна, в лагере египтян появились два человека и сказали: наши братья, старейшины племени, послали нас к тебе, чтобы ты знал, что мы подданные фараона и хотим выйти из-под власти князя хеттов. Сейчас он в Алеппо и опасается, как бы фараон [не узнал об этом] и не повернул к югу.. Как выяснилось позже, сообщение этих людей было хитрой уловкой: хеттский князь послал их, чтобы разведать, где стоит войско египтян, и побудить его к отступлению. В действительности хетты в это время развернули свои боевые порядки за городом Кадет, Не ведавший об этом фараон расположился со своим войском северо-западнее города. Поверив хеттским агентам, Рамсес II выступил на Кадеш лишь с четвертой частью своего войска, приказав главным силам медленно двигаться вслед за ним. Из этого следует по крайней мере два вывода; во-первых, агенты-дезинформаторы успешно справились со своей задачей, и, во-вторых, то, что у египтян не было собственной разведки.
Однако фортуна оказалась на стороне египтян, когда после короткого боя в Окрестностях Кадеша им удалось взять в плен нескольких хеттских разведчиков. Все та же иероглифическая надпись повествует; "...К восседавшему на золотом троне фараону отряд царских телохранителей подвел двух пленных лазутчиков хеттского князя. Их привели к фараону, и он спросил: кто вы такие? Они отвечали: князь хеттов послал нас, чтобы разведать, где находятся египтяне. Фараон сказал им: где ваш князь? Разве он не в Алеппо? Тогда они ответили: князь хеттов занял (позиции) с войсками племен, которых он подчинил себе. У них воины и оружие, на которых начертаны его знаки. Их больше, чем песчинок на морском берегу. Они стоят, готовые к бою, позади Кадета. Тогда фараон созвал своих военачальников и рассказал им все, что он услышал от хеттских разведчиков. В гневе фараон воскликнул: мои советники каждый день убеждали меня, будто хеттский князь в Алеппо, и вдруг я узнаю от этих двух, что он со своими несчетными союзниками, пешими и конными, стоит позади неверного Кадеша. Почему же никто не сказал мне правду? И ответили военачальники: твои чиновники совершили большой промах, сообщая тебе ложные сведения разведчиков изо дня в день. И было приказано визирю ускорить продвижение войска, которое было на марше южнее Шаптуны, чтобы оно как можно скорее прибыло к фараону. Но пока фараон совещался с военачальниками, к ним подошло войско хеттов, пересекло канал южнее Кадеша и напало на отряды египтян, которые находились на марше и ничего не знали о военной хитрости хеттов".
Далее надпись Абу-Симбела сообщает, что хеттский князь Муватталлу бросил в бой с египтянами 35 тыс. пеших воинов и 3500 колесниц. Войска и боевые колесницы фараона стали отходить. Сам фараон оказался в окружении врагов. Нужно отдать должное Рамсесу, который, оценив ситуацию, "воспылал гневом подобно отцу своему Монту, повелителю Фив". "Он тотчас же надел свои доспехи, взял оружие и один встал во главе оставшихся отрядов. Он бросился прямо в середину вражеского войска, и вскоре его немногочисленные воины в яростной схватке оттеснили хеттов назад, в воды реки Оронт".
Последующие походы Рамсеса II упрочили безопасность египетской территории. После продолжительных сражений фараон покорил Палестину, подавил вспыхнувший там мятеж, по всей видимости, организованный тайными эмиссарами хетгов, и дошел до северных границ Сирии. Так постепенно Египет приобретал характер типично военного государства. В годы правления Рамсеса II оно достигло наибольшего расцвета. Египетская профессиональная армия пополнялась отрядами иностранных наемников. В распоряжении фараона находилось многочисленное и хорошо организованное войско. При этом границы империи, простиравшейся от Евфрата до слияния Белого и Голубого Нила, тщательно охранялись.
Любой крупный военный поход требовал глубоко продуманной подготовки, включающей в себя детальное изучение боеспособности противника. В Египеге времен Рамсеса II подготовкой широкомасштабных военных операций занимались так называемые мохары - особые царские проводники. Умело маскируясь, они изучали районы будущих действий и доставляли фараону необходимую информацию. При игом мохары пользовались помощью агентов из окрестного населения. Во время боевых столкновений задачей царских проводников было постоянное наблюдение за передвижениями противника.
Соперничество между Египтом и Хеттским царством в Малой Азии продолжалось вплоть до 1270 г. до н. э., когда Рамсес II и царь хеттов Хаттусили III заключили мирный договор. Печальный опыт, полученный под Кадешем, заставил Рамсеса обратить особое внимание на имперскую разведывательную службу. Он превратил ее в широко разветвленную систему шпионажа, которая позже перешла к его преемнику Меренпта-ху. Время правления этого фараона оставило нам два документа, датированных 1220 г. до н. э., которые подтверждают существование в Египте того времени хорошо поставленной разведслужбы.
Речь идет о большой Карнакской надписи и надписях на Каирской колонне, рассказывающих о подавлении мятежа ливийцев и их союзников, вторгшихся в Египет. Надпись на колонне в Каире фиксирует даже дату, когда фараон получил тайное сообщение об угрозе со стороны ливийцев: "Год 5-й, второй месяц третьего времени года (10-й месяц). Пришли и сказали его величеству... Злосчастный (предводитель) Ливии... вторгся..."
Законы Ману
Интереснейшим памятником древневосточной дипломатии и международного права являются индийские законы Ману. Подлинный текст законов Ману до нас не дошел. Сохранилась лишь его позднейшая (стихотворная) передача, по v всей вероятности относящаяся к 1 в. н. э. Законы Ману в этой редакции были открыты англичанами в XVIII столетии. Написаны они на классическом санскрите. В XIX-XX вв. были переведены на ряд европейских языков, в том числе и на русский.
Согласно индийскому преданию, законы - божественного происхождения: относятся они к эпохе легендарного Ману, считающегося родоначальником арийцев. По своему характеру представляют собой свод различных древнеиндийских постановлений, касающихся политики, международного права, торговли и военного дела. Эти правила складывались на протяжении всего 1-го тысячелетия до н. э.
Формально законы Ману являются сводом правил жизни Древней Индии. Но содержание памятника значительно шире и разнообразнее. Он богат философскими рассуждениями; много внимания уделено религиозным и нравственным основам. В центре древнеиндийской философии лежит учение о совершенном человеке-мудреце. Под этим углом зрения рассматривается и дипломатия. Поэтому главное внимание переносится на лич-ные качества дипломата, от которых зависит успех дипломатической миссии. Дипломатическое искусство, согласно учению Ману, заключается в умении предотвращать войну и утверждать мир. "Мир и его противоположность [война) зависят от послов, ибо только они создают и ссорят союзников. В их власти находятся те дела, из-за которых происходят между царями мир или война".
Дипломат осведомляет своего государя о намерениях и планах иностранных правителей. Тем самым он предохраняет государство от грозящих ему опасностей. Поэтому дипломат должен быть человеком проницательным, всесторонне образованным и способным располагать к себе людей. Он должен уметь распознавать замыслы иностранных государей не только по их словам или действиям, но даже но жестам и выражению лица.
Главе государства рекомендуется назначать дипломатов с большим выбором и осторожностью. Дипломат должен быть человеком почтенного возраста, преданным долгу, честным, искусным собеседником, обладающим хорошей памятью, представительным, смелым, красноречивым, "знающим место и время действия". Самые сложные вопросы международной жизни должны разрешаться прежде всего дипломатическим путем. Сила не стоит на первом месте.
Троянский конь - классический пример дезинформации и военной хитрости
Троянская война (историки относят ее к XIII в. до н.э.) вспыхнула, говоря современным языком, из-за раздела сфер влияния в Малой Азии между греческими племенами. Согласно Гомеру, она продолжалась около десяти лет. Мифическая причина войны сводится к спору из-за женщины. Парис, второй сын царя Трои Приама, гостивший у спартанского царя Менелая, пленился красотой его жены, прекрасной Елены, и похитил ее. Посланцы Спарты явились в Трою и потребовали вернуть Елену. Приам отказался, и тогда спартанцы осадили город. Многолетние военные действия не привели к победе ахейцев. В их лагере стали раздаваться голоса в пользу отступления.
Однако ход событий резко изменился после того, как, следуя предсказаниям оракула, хитроумный Одиссей и Диомед тайно проникли в Трою и похитили из храма статую Афины Паллада, покровительницы города. После этого, по Гомеру, счастье отвернулось от троянцев. Далее произошло так. По совету хитроумного Одиссея (Улисса) греки построили огромного деревянного коня, внутри которого спрятался отряд отборных воинов, после чего основное войско погрузилось на корабли, создавая видимость снятия осады и отплытия на родину. Утром, увидев, что греческий лагерь опустел, ликующие троянцы толпами устремились вон из города. Все долго дивились чудовищному коню, пока человек по имени Сионон, якобы случайно очутившийся поблизости, не разъяснил им, что богиня Афина, разгневанная похищением троянской святыни, дарит троянцам этого коня в возмещение утраты. Разумеется, никто не заподозрил в Синоне греческого агента. Один лишь жрец Лаокоон призывал сограждан к осторожности, предупреждая их о возможной военной хитрости, но его призывы остались не услышанными. Более того, он поплатился за них жизнью. Боги наслали страшную кару на человека, осмелившегося помешать тому, что было предначертано ими: вышедшие из моря чудовищные змеи задушили Лаокоона вместе с сыновьями.
Греки захватили Трою и разрушили ее до основания. Лишь небольшая группа троянцев смогла спастись бегством и обрести новую родину в Италии, дав начало народу, позже получившего название римлян. Выражение "троянский конь" стало профессиональной поговоркой разведчиков для обозначения операций по дезинформации противника с последующим его военным поражением.
Разведка и шпионаж в Древней Персии
Персидский царь Кир II (558-530 до н.э.) в истории древней дипломатии известен как создатель глобальной для того времени информационной системы. Вестовые царя Кира были обязаны не только доставлять почту во все уголки обширной империи, но и составлять отчеты обо всем увиденном и услышанном во время пути. Эти сведения в определенной мере корректировали направления внутренней политики. Кроме того, в задачи курьеров входил сбор информации о вероятном противнике: начиная от базарных слухов и кончая нетрезвой болтовней купцов. Методы дипломатии, в том числе тайной, персы во многом переняли у ассирийцев, многовековому господству которых пришел конец в начале VII в. до н.э.: объединенные силы киммеров, скифов, мидян и персов покончили с одряхлевшей империей. В 539г. до н.э. Кир II разгромил лидийскую армию и занял прибрежные греческие города Малой Азии. Далее он торжественно въехал в Вавилон, провозгласив манифест "владыки стран" против правящей там халдейской династии. В нем, частности, говорилось: "Я - Кир, царь мира, великий царь, могучий царь, царь Вавилона, царь Шумера и Аккада, царь четырех стран света… сын вечного царства, династия и владычество которого любезны сердцу Бела и Набу (имена аккадских богов.). Когда я мирно вошел в Вавилон и при ликованиях и веселии во дворце царей занял царское жилище, Мардук (главный бог пантеона.), великий владыка, склонил ко мне благородное сердце жителей Вавилона за то, что я ежедневно помышлял о его почитании…" Мудрый Кир знал, что делал: он как говорится, мягко стелил, чтобы с помощью богов установить тотальный контроль над новыми поддаными. Большой почитатель Кира, греческий историк Ксенофонт составил своеобразный справочник - "Киропедию", посвященный политике и личности персидского царя. Этот труд, написанный через 150 лет после смерти Кира, содержит в том числе свидетельства того, как действовала имперская секретная служба, и в каких масштабах была организована курьерская служба. На вопрос, почему о Кире говорят, будто у него множество глаз и ушей, Ксенофонт отвечал так: "Он создает свои царские уши и глаза путем раздачи подарков и присвоения почетных званий. Он щедро вознаграждает тех, кто приносит ему интересные сведения. Он многих приучил видеть в соглядатайстве доходное дело, использовать свои глаза и уши на пользу царю… Он выслушивал каждого, кто полагал, что ему есть что сообщить царю. Так пошла молва - у царя много глаз и ушей. Люди боялись отозваться о царе нелестным образом, словно он сам мог слышать их речи, или сделать что-нибудь, что могло причинить ему хоть какой-то вред. Казалось, будто он вездесущ. Поэтому никто не только не осмеливался отозваться о царе без должного почтения, но каждый вел себя так, словно он был окружен теми, кто были глазами и ушами царя. В народе знали: царь щедро одаряет даже за мелкие услуги, и я не вижу иной причины, кроме этой, почему народ так настороженно относился к своему царю".
Ксенофонт писал об особой придворной службе, которая производила первичный отбор поступивших сообщений, а в особо важных случаях устраивала информатору аудиенцию у царя. В своей книге Ксенофонт неоднократно упоминает о мастигофорах (кнутоносцах), агентах полицейской службы и охранниках: "Они с кнутами стояли там и стегали каждого, кто хотел протиснуться сквозь толпу".
В шпионской иерархии персов верхнюю ступеньку занимали некоторые священнослужители. Этот на первый взгляд странный факт, объясняется, во-первых, грамотностью жрецов, то есть они могли составлять информацию, и, во-вторых, их влиянием на все социальные круги населения. Жрецы были лучше других осведомлены в государственных делах, в том числе не получивших огласку. Это позволяло им, интеллектуальной элите, сохранять определенную независимость при любом правителе и в своих интересах корректировать политику монарха. Более того, когда в 539 г. до н.э. царь Валтасар затеял реформу, несколько принижавшую статус духовенства, он столкнулся с оппозицией во главе с верховным жрецом бога Баала. Во время осады Киром Вавилона жрецы провели с персидским царем тайные переговоры и, заручившись гарантиями, практически сдали город.
Как уже было сказано, систему организованной разведывательной службы и технику государственного наблюдения Кир II позаимствовал у многоопытных ассирийцев и приложил немало сил для ее усовершенствования. Ксенофонт так ее описывал функцию ведомства, контролирующего деятельность администрации: "Не было года, чтобы войско не направлялось в провинции, дабы помочь губернаторам вразумлять непокорных и призывать к ответы нерадивых и должников, а также для защиты населения. Предводитель войска должен следить за тем, чтобы земля возделывалась и все занимались порученным им делом. Если же он не может навести порядок, то обязан доложить об этом царю, который воздаст ему надлежащим образом". Примечательно, что прямой и обратной связи ввиду огромных размеров империи Кир придавал особое значение. Согласно Ксенофонту, система доставки сообщений была организована следующим образом: "Кир повелел измерить, какой путь конь одолеет за день, если будет скакать быстро, но не настолько, чтобы пасть. Затем, соразмерено этим расстояниям, он распорядился устроить почтовые станции, снабдив их лошадьми и конюхами. И на каждой станции поставил смотрителя, в обязанности которого входили прием и отправка донесений, забота об отдыхе вестовых и их коней, также и их своевременная отправка по назначению".
Ксенофонт упоминает о том, что скоростная эстафета, сделанная Киром, двигалась быстрее журавлей, Как бы то ни было, благодаря курьерской службе секретные материалы в кратчайший срок поступали в царскую канцелярию, где сразу же начиналась их обработка. Ксенофонт неоднократно подчеркивал преимущества круглосуточного функционирования почтовых эстафет. Суточный пробег мог составлять не менее 250 км. Таким образом, путь из Суз в Сарды (приблизительно 2300 км) сменявшие друг друга курьеры преодолевали за 8-10 суток. Постоянная угроза заговоров и мнительность правящей верхушки делали государственную почту недоступной для частных лиц. Персидские цари прилагали огромные усилия, чтобы максимально ограничить переписку своих подданных с зарубежными адресатами. Во всех провинциях безупречно функционировала система перлюстрации частной почты. Геродот описывает попытку мидийца по имени Гарпагос избежать этой процедуры. Свое послание к своим влиятельным землякам с просьбой склонить Кира II к походу на Мидийское царство Гарпагос зашил внутрь убитого зайца просить царя, чтобы тот разделал тушку самолично, без свидетелей. Хитроумный план удался. Кир получил зайца, разделал его и прочел сообщение.
Геродот, автор исторического труда о греко-персидских войнах, дает, в частности, подробное описание царской дороги из Сард (Малая Азия) в Сузы, персидскую столицу. Для обычного путешественника, писал Геродот, поездка из греческого города Эфеса на берегу Эгейского моря в Сарды, а оттуда дальше, в Сузы, длилась примерно 100 дней. Геротод восхищается состоянием дорог и скоростью почтовой службы персов. На огромную, растянутую на многие сотни километров империю была наброшена единая информационная сеть, все нити которой были сосредоточены в руках Кира. Его смерть в 530 г. до н.э. вовремя похода против кочевников не сказалась на работе созданной им системы тотального контроля. Сын Кира Камбис I покорил Египет и обложил киприотов и малоазиатских греков данью. Сменивший его Дарий I (522-486 до н.э.) развил и упрочил достижения Кира II. Он покровительствовал искусствам, способствовал развитию мореплавания и торговли, упорядочил налоговую и финансовую системы, проложил много дорог и каналов. Связь с отдаленными провинциями осуществлялась целой армией обученных шпионажу курьеров.
Дарий I, в отличае от египтян или ассирийцев, старался лишний раз не ущемлять национальные чувства порабощенных народов. Их представители имели право занимать высшие административные должности, однако исполнительная власть всегда оставалась в руках персов. Территория персидских владений во времена Дария делилась на 20 областей (сатрапий), во главе которых стояли губернаторы - сатрапы. Высшему военачальнику персидской империи, помимо армии, подчинялись царский двор и его администрация. Царское элитное войско насчитывало 10 тыс. Так называемых "бессмертных", которые приносили присягу на верность только самому царю. Персидская империя достигла невероятных для того времени: размеров: с востока на запад она простиралась от Индии до Средиземного моря, а с севера на юг - от Кавказа до Индийского океана. Справиться с центробежными тенденциями в таком государстве было исключительно трудно. Восстания вспыхивали одно за другим. О подавлении одного из них, вавилонского - в 520 г. до н.э., история сохранила память как о победе шпионской системы персов. Осада Вавилона длилась около двух лет. Персидскому царю не удавалось ни взять двухмиллионный город штурмом, ни проникнуть в него по отведенным из Евфрата каналам.
Тогда один из приближенных Дария по имени Зопирос предложил и реализовал смелый план. Расцарапав в кровь себе лицо и изодрав одежду, он инсценировал бегство к вавилонянам под видом спасающегося от персов. Вавилоняне поверили его хуле в адрес Дария и желанию отомстить за обиды и даже доверили командование небольшим отрядом. В условленный день при очередном штурме Вавилона Зопирос открыл порученные его охране городские ворота. Персы ворвались в город - Вавилон пал. По сути это был вариант троянского коня.
В исторических хрониках осталось описание весьма необычного способа передачи секретного сообщения, а именно призыва к восстанию против персов, со стороны некого Гистайоса своему зятю, милетскому тирану Аристагору (ок. 494 г. до н.э.). Опасаясь, что курьер-раб будет перехвачен агентами персидской полиции, его наголо обрили и на коже головы написали нужную фразу. Когда воловы снова отросли, раба послали в Милет, куда он благополучно добрался, не вызвав ничьих подозрений. По прибытии к Аристагору раб произнес всего одну фразу: "Прикажи обрить мне голову и взгляни на нее!"
Все произошло в соответствии с планом. Аристогор поднял восстание, но оно было быстро подавлено персами, узнавшими о его подготовке благодаря своим агентам. Давнишней целью Дария была европейская Греция. Поделенная на независимые города-государства и раздираемая междоусобицами, она казалась легкой добычей. Однако планам Дария не удалось осуществиться. Помимо военного сопротивления со стороны греков, персы испытали на себе искусство греческой дипломатии.
Греки против персов
Русский историк В.С. Сергеев в лекциях по истории дипломатии Древней Греции утверждал, что греки дали миру одну из самых гибких моделей международных отношений, то есть гостеприимства. Проксении, то есть существовала между отдельными лицами, родами, племенами и целыми государствами. Проксен того или иного города пользовался в нем по сравнению с прочими иностранцами известными правами и преимуществами в отношении торговли, налогов, суда и всякого рода почетных привилегий. Со своей стороны проксен принимал на себя обязательство к городу, где он пользовался гостеприимством, во всем содействовать его интересам и быть посредником между ним и властями своего города. Через проксенов велись дипломатические переговоры; прибывшие в город посольства обращались прежде всего к своему проксену. Институтпроксении, получивший в Греции широкое распространение, лег в основу всех последующих международных связей древнего мира. Все чужестранцы, проживавшие в данном городе, даже изгнанники, состояли под покровительством божества - Зевса-Ксения (гостеприимца).
Столь же древним международным институтом были и амфиктионии. Так назывались религиозные организации, возникавшие вокруг святилища какого-либо особо чтимого божества. Как показывает само наименование, в эти союзы входили племена, которые жили в окрестностях святилища (амфиктионы - вокруг живущие), вне зависимости от их родственных отношений. Первоначальной целью амфиктионий были общие жертвоприношения и празднества в честь своего божества, защита храма и его сокровищ, составлявшихся из частных и общественных приношений, а также наказание святотатцев - нарушителей священных обычаев.
На начальном этапе греко-персидских войн (500-449гг. до н.э.) экспедиционную армию персов возглавлял полководец царя Дария I по имени Датис. Геродот утверждает, что его армия насчитывала 100 тыс. пеших и 10 тыс. всадников. Роль советника Датиса взял на себя последний тиран Афин Гиппий, изгнанный оттуда в 510 г. до н.э. Именно по совету Гиппия персидская армия двинулась сначала к острову Эвбея и, захватив его, стала готовиться к переправе на материковую Грецию, чтобы оттуда начать поход на Афины. Однако удача не сопутствовала Гиппию. Объединенные силы греков в решительном сражении при Марафоне (490 до н.э.) разбили персов. Потерпела неудачу и попытка Гиппия напасть на Афины с моря. Греков спасла служба сигнальных сообщений. Обученные сигнальщики с помощью отполированных до яркого блеска щитов передали предупреждение о готовящемся десанте. Хотя город был практически не защищен, афинский полководец Мильтиад смог предотвратить высадку персов. Гиппий умер во время бегства в Персию. Так закончился первый поход персов на Грецию.
Вторую попытку вторжения предпринял шесть лет спустя сын Дария Ксеркс (486-465 до н..э.). Его советником был спартанский царь-изгнанник Демарат. Ксеркс не вполне доверял бывшему спартанцу и, как показали дальнейшие события, был прав. Согласно Геродоту, Демарат предупредил спартанцев о готовящемся походе персов следующим образом: соскреб воск со складной дощечки для письма и вырезал свое сообщение прямо на дереве, затем снова покрыл воском. Дощечку доставил в Спарту отпущенный Ксерксом заложник. Получив ее, спартанцы долго не могли понять, что означает посылка Дематата. Наконец Горго, жена спартанского царя Леонида, догадалась соскрести с дощечки воск и посмотреть, что под ним. Понимая, что опасность угрожает всей Греции и с ней можно справиться только сообща, спартанцы разослали гонцов во все греческие города. Междоусобные распри были позабыты, и греки немедленно начали готовиться к войне. Тем временем разведка Ксеркса усиленно собирала сведения о греческой армии и обороне прибрежных городов. Морская разведка была поручена экипажам торговых мидийских кораблей. О деятельности этих мнимых купцов Геродот писал: "Они держались вблизи берегов, наблюдали за ними, зарисовывали их, делали записи…"
Греческая разведка действовала с не меньшей энергией и эффективностью. Греки своевременно узнали о начале выступления персов из Суз. Геродот свидетельствует: "Узнав, что Ксеркс со своим войском находится в Сардах, они решили послать лазутчиков в Азию, чтобы узнать, каково могущество царя…" Трое греческих разведчиков, посланных в Сарды, были схвачены противником, допрошены и приговорены к смерти. Узнав об этом, Ксеркс остался недоволен решением своих военачальников, распорядился разыскать осужденных, к счастью еще живых и, провести их по персидскому лагерю, чтобы те могли увидеть всю пехоту и коницу. "После того как вдоволь насмотрятся, - приказал царь, - пусть себе идут восвояси". Этому на первый взгляд странному решению он дал следующее объяснение: если разведчики будут казнены, то греки не смогут узнать, что мощь персидских войск превосходит всякое воображение; к тому же смерть всего троих вражеских воинов ничего не решает. Дальновидный Ксеркс поступил мудро и отчасти артистично. К сожалению, осталось неизвестным, что именно рассказали в своем стане отпущенные разведчики. Вряд ли они скрыли правду, но вполне возможно, что во время осмотра они, как профессиональные соглядатаи, не теряли времени зря, а вели подсчет численности и вооружения противника. Если это было так, то они перехитрили мудрого Ксеркса и выполнили свою задачу так, как не смогли бы выполнить ее без помощи самого царя. Как бы то ни было, но мощь персидского войска греков не запугала.
Военные силы персов насчитывали примерно 175 тыс. воинов и 1207 кораблей. Более мощной армии мировая история до тех пор еще не знала. Только с третьей попытки персы смогли переправить свое многочисленное войско через Геллеспонт (Дарданеллы). Волы пролива дважды разрушали многокилометровые понтоны. Говорят, разгневанный Ксеркс приказал в наказание за непокорность высечь море цепями.
Способы доставки секретной информации у греков
В античную эпоху, точно так же как и в наше время, получить информацию зачастую оказывалось легче, чем ее передать по назначению. Чтобы быть уверенным в том, что сведения, ради которых нередко приходилось рисковать жизнью, не попадут в чужие руки, приходилось прибегать к бесчисленным уловкам и хитростям. Древнегреческий военный писатель IV в. до н.э. Айнейас описал несколько способов доставки секретной информации, весьма действенных при условии, что обе стороны - отправитель и получатель - заранее согласовали детали ее передачи: "Нужно послать человека с устным сообщением или письмом явно нейтрального содержания. Но незадолго до его отправления, незаметно для самого гонца, в разрезанную подошву его сандалий следует спрятать секретное письмо, после чего разрез нужно зашить". Чтобы сообщение не повредилось от влаги, его наносили на тонкую цинковую пластинку. У прибывшего на место гонца (во время сна) пластинка изымалась и на ее место закладывалась другая, с ответным сообщением. В Эфесе, сообщает Айнейас, письма переправляли следующим образом: крупные листья, на которых написано письмо, обвязывали вокруг раны на голени гонца. Нередко секретную информацию выцарапывали на тонких узких свинцовых пластинках, которые затем сворачивали в трубочки в виде сережек. Женщина-агент могла носить их не таясь - как украшение. Айнейас приводит пример еще одного изощренного способа скрытого донесения, которое писалось не раздутом пузыре, после чего воздух выпускали, а пузырь заталкивали в бутылку из-под масла, оставив кончик наверху. Затем пузырь снова надували настолько, чтобы он принял размеры емкости, и внутрь заливали масло, и он становился невидимым. Получатель вынимал пузырь, надувал его, читал сообщение, смывал чернила, наносил свое сообщение и тем же способом помещал его внутрь бутылки для дальнейшей передачи. Спартанцы изобрели гениальную по своей простоте систему шифровки военных донесений с помощью гладкого свитка и скитала (палочки), которые должны были иметь как отправитель, так и получатель. Свиток с заведомо нейтральным сообщением получатель наматывал по спирали вокруг палочки так, чтобы метка, нанесенная на свиток, совпадала с меткой на скитале. Тогда тайное сообщение прочитывалось по особым знакам, расположенным по прямой линии на скитале.
Дипломатическая война между Афинами и Спартой
Открытию военных действий граждане-кой так называемой Пелопоннесской войны в Греции (431 -404 до н. э.) предшествовала ожесточенная дипломатическая борьба, продолжавшаяся пять лет (436-431 до н. э.). В ней приняли участие все греческие государства которые входили и Лакедемонскую и Афинскую симмахии. Ближайшим поводом к войне послужил эпидамнский инцидент. Вскоре, однако, этот местный спор перерос в конфликт общегреческого значения. Канва событий такова. ^ В богатом и многолюдном городе Эпидамне (современный Дураццо) колонии острова Керкиры на западном берегу Греции, в 436г. до н.э. произошло столкновение демократов с олигархами. Последние призвали на помощь соседей-варваров. Теснимые противниками, демократы, не получая помощи от Керкиры, своей метрополии, отправили посольство в Дельфы за советом к оракулу о передаче Эпидамна Коринфу, оспаривавшему права у Керкиры на этот город. Дельфийское жречество высказалось за такое решение вопроса. Тогда керкиряне послали своих представителей в Коринф с требованием передать вопрос об Эпидамне на решение третейского суда. Не получив определенного ответа от Коринфа, поглощенного подготовкой к войне, керкиряне обратились к Афинам с просьбой принять их в возглавляемую ими симмахию и признать их право на Эпидамн. Керкирские посланцы доказывали афинянам, что, если их острову не будет оказана помощь, они вынуждены будут подчиниться коринфянам. Тогда Афинам придется сражаться с двумя сильнейшими морскими государствами Греции - Коринфом и Керкирой.
Вслед за послами Керкиры в Афины прибыло и коринфское посольство. Оно обвиняло керкирян в вероломстве и корыстолюбии и протестовало против принятия их в Афинскую симмахию. Афиняне решили не принимать керкирян в свою симмахию, а лишь заключить с ними оборонительный союз. Формально они не нарушали договорных отношений между симмахиями, которыми запрещалось одной симмахии расширяться за счет другой. Вступая с керкирянами в дружественный союз, Афины рассчитывали достигнуть две цели: посеять вражду между двумя сильнейшими морскими державами Греции - Керкирой и Коринфом - и тем самым ослабить этих главных своих противников и закрепиться в важнейших гаванях на западном торговом пути в Италию и Сицилию. Расчеты Афин на противоборство между Керкирой и Коринфом оправдались. В разразившейся войне обе враждующие стороны были обессилены. Но военная помощь, оказанная Керкире, вызвала протест Пелопоннесского союза, обвинившего Афины в нарушении договора со Спартой от 445 г. до н. э. о политическом дуализме (равновесии Афин и Спарты).
К тому же возник и второй конфликт - между пелопоннесцами и афинянами из-за колонии Потидеи на Халкидском полуострове. На владение Потидеей претендовали как афиняне, так и коринфяне. На сторону последних стал македонский царь Пердикка. Недовольный союзом афинян с его братом и врагом Филиппом, он поднял против них пограничные племена варваров. Воспользовавшись этим случаем, большая часть городов Халкидского полуострова восстала против афинян. Однако направленная Афинами эскадра из 30 кораблей разбила войска потидеян и коринфян. Коринфяне, потидеяне и Пердикка потребовали от Спарты немедленного созыва совещания всего Пелопоннесского союза по поводу нарушения Афинами договора от 455 г. до н. э. На совещании (силлогосс) 432 г, до н. э. резко столкнулись интересы ряда греческих государств. Коринфские делегаты обвинили своего гегемона Спарту в бездеятельности, медлительности и неосведомленности в общегреческих делах. ков уже поработили, а другую намерены покорить в скором времени, они требовали создания антиафинской коалиции и немедленного открытия военных действий против Афин, "похитивших греческую свободу". В ответ на обвинения афинские делегаты заявляли, что гегемонию в эллинском мире и среди варваров они приобрели не насилием и интригами, а достигли законным путем во время национальной войны с персами, проявив в защите общегреческих интересов "величайшее рвение и отвагу".
Представители Афин предупреждали, с каким могущественным государ- ством предстоит борьба государствам Пелопоннесского союза, коль скоро они склонятся к решению предпочесть миру войну. "Подумайте, сколь велики неожиданности войны. Не принимайте на себя ее тяжелого бремени в угоду чужим замыслам и притязаниям. Не нарушайте договора и не преступайте данной вами клятвы".
Однако большинство уполномоченных от государств Греции, признав, что договор 445 г. до н. э. нарушен Афинами, высказались за объявление войны. Таким образом, усилия дипломатов не предотвратили Пелопоннесской войны. Но они оказали существенное'влияние на все последующее течение событий. Во всяком случае, общегреческая война была отсрочена на целых пять лет.
В 423 г. до н. э. после почти десятилетнего военного противостояния обессиленные противники заключили перемирие, завершившееся в 421 г. до н. э. так называемым Никиевым миром (по имени афинского стратега Никия, выступавшего за прекращение войны). Текст Никиева мира интересен как образец документов античной дипломатии. В передаче древнегреческого историка Фу-кидида, участника Пелопоннесской войны, текст его гласит; "Настоящий договор заключили афиняне и лакедемоняне с союзниками на следующих условиях, утвержденных клятвами каждого города... Да не позволено будет ни лакедемонянам с их союзниками браться за оружие с целью нанесения вреда афинянам и их союзникам, ни афинянам с их союзниками - для нанесения вреда лакедемонянам и их союзникам какими бы то ни было способами".
Далее определялись права городов, возвращаемых друг другу воевавшими сторонами: "Городам быть независимыми, пока они уплачивают дань, установленную Аристидом (один из основа гелей Делоеекого союза, Примеч. сост.), Да не позволено будет но заключении договора ни афинянам, ни их союзникам браться за оружие во вред городам".
Согласно Никиеву миру решался вопрос о захваченных территориях и об обмене военнопленными: "Лакедемоняне и союзники обязуются возвратить афинянам Панакт" афиняне лакедемонянам - Корифаси... и всех лакедемонс-ких граждан, содержащихся в заключении в Афинах или в какой-либо другой части Афинского государства, а равно и BCLA шюзшпшв... Также и лашцшиимни с их союзниками обязуются возвратить всех афиннн и их союзников*. И последнем были больше всего заинтересованы спартанцы, которые потеряли в сражении при Сфактерии (425 до н. э.) свой отборный корпус.
Договор заключался на 50 лет. Он должен был соблюдаться заключившими его сторонами "без коварства и ущерба на суше и на море" и скреплялся присягой, в которой, в частности, было записано следующее обязательство: "Буду соблюдать условия и договор без обмана и по справедливости". Присягу было ус ловлено возобновлять ежегодно и о каждом городе отдельно. В Том же году между Афинами И Спартой было заключено еще одно ха рактсрное для рабовладельческих государств дружественное соглашение.
Оно предусматривало взаимопомощь обеих сторон в случае нападения какой либо третьей державы или восстания рабов, которые всеми античными государствами признавались опасной силой. Однако спустя несколько лет военные действии возобновились и приняли чрезвычайно широкие размеры. Исход-ным моментом второго периода Пелопоннесской войны послужила военная экспедиция Афин в Сицилию (415 г. до н. э.). Посылка этой экспедиции была серьезной ошибкой афинской дипломатии, предварительно не изучившей политическое положение в Сицилии и слепо доверившейся сообщениям сицилийских посольств, которые прибыли в Афины просить помощь против Сиракуз.
Сицилийская катастрофа имела своим последствием государственный переворот в Афинах (411 до н. э.) и глубокие изменения в международных отношениях в греческом мире. По словам Фукиди-да, "вся Эллада пришла в сильное возбуждение ввиду тяжелого поражения Афин*. Каждое государство спешило объявить себя врагом Афин и примкнуть к антиафинской коалиции. Все враги Афин, замечает Фукидид, были убеждены, что "дальнейшая война будет кратковременной, а участие в ней почетным и выгодным".
Однако враги Афин скоро убедились, что эта могущественная республика даже после сицилийского провала продолжала сохранять свою морскую мощь. Победить Афины можно было лишь при наличии сильного флота, которого ни Спарта, ни ее союзники не имели, Средствами же для строительства кораблей Спарта не располагала. В создавшейся ситуации антиафинская коалиция обратилась за денежной помощью к персидскому царю Дарию.
Царь охотно принял на себя роль международного банкира, считая создавшееся положение благоприятным для восстановления могущества Персии на Эгейском море и в Малой Азии. В качестве представителя персидского царя в эти годы выступил Тиссаферн, человек незаурядных способностей, наместник (сатрап) Приморской области, в которую входили греческие города. По предложению Тиссаферна в Спарту было отправлено два посольства: от островных греков, которые отпали от Афинского союза, и Персии, предложившие лакедемонянам мир и союз. Тиссаферн рассчитывал достичь двух целей: ослабить Афины и при поддержке Спарты обеспечить регулярное поступление дани от подвластных ему греческих городов Малой Азии. До сих же пор, имея за своей спиной Афины, малоазиатские греки уплачивали дань крайне неаккуратно и притом постоянно грозили отпадением от Персии.
После недолгих переговоров в 412 г. до н. э. в Лакедемоне был заключен договор о союзе между Спартой и Персией на выгодных для последней условиях. Персидскому царю передавались "вся страна и все города, какими ныне владеет царь и какими владели его предки" со всеми податями и доходами, которые до тех пор получали Афины: "Царь, лакедемоняне и их союзники обязуются общими силами препятствовать афинянам взимать эти деньги и все остальное". Войну против Афин, согласно договору, должны были вести сообща царь, лакедемоняне и их союзники; всякий, кто восстанет или отложится от царя, Спарты или союзников, должен был считаться общим их врагом. Текст договора был скреплен подписями Тиссаферна и Халкидея, спартанского наварха (начальника морских сил).
Договор 412 г. был навязан Спарте ввиду ее безвыходного положения и вскоре вызвал недовольство спартанцев, потребовавших его пересмотра. С другой стороны, и Тиссаферн не соблюдал в полной мере принятое обязательство - выплачивать содержание лакедемонским морякам.
В результате новых переговоров между спартанцами и персами был заключен договор в городе Милете, более выгодный для Спарты. Царь подтвердил свое обязательство поддерживать и оплачивать войско Лакедемонского союза, находящееся на персидской территории. Впрочем, и этот договор не удовлетворил лакедемонян, ибо они претендовали на общегреческую гегемонию. Притом оставалась в силе все та же неопределенная статья, передававшая царю все города и все острова, какими владел не только он сам, но и его предки. "По смыслу этой статьи, - замечает Фуки-дид, - лакедемоняне вместо обещанной всем эллинам свободы вновь наложили на них персидское иго".
Требование Спарты устранить эту статью вызвало гнев Тиссаферна. С этого времени персидская дипломатия делает поворот от Спарты в сторону Афин, своего недавнего врага. Советником Тиссаферна был афинский стратег Алкивиад, в это время состоявший на спартанской службе, но тяготившийся своим положением и подготовлявшим почву для своего возвращения в Афины. Алкивиад советовал Тиссаферну вернуться к исконной дипломатии восточных царей: поддерживать систему политического равновесия и тем самым не допускать чрезмерного усиления ни одного из греческих государств. Если, говорил Алкивиад, господство на суше и на море в Греции будет сосредоточено в одних руках, царь не будет иметь себе союзника в греческом мире.
В тот момент в интересах персидской политики было целесообразнее поддерживать не спартанцев, а афинян, которые стремились подчинить себе лишь часть островных государств Эгейского моря, предоставляя в распоряжение царя и Тиссаферна всех прочих эллинов, живущих на царской территории. В случае же гегемонии Лакедсмопского союза Спарта не только освободила бы эллинов от афинского гнета, но, весьма вероятно, пожелала бы также избавиться и от персидского ига. Из этого Алкивиад делал практический вывод: не торопиться с окончанием войны, истощить афинян до последней степени, а потом, соединившись с ними, разделаться также и с пелопоннесцами. Первым шагом к этому должно было явиться значительное уменьшение жалованья пелопоннесским морякам.
Алкивиад преследовал прежде всего личные цели. Он вынашивал планы вернуться в Афины и заменить демократический строй республики олигархией. Достигнуть этого он рассчитывал с помощью Тиссафериа и денег персидской казны. Предательская деятельность Алкивиада достигла своей цели. Персия стала оказывать поддержку Афинам против Спарты.
После смерти Алкивиада афинскому стратегу Канону удалось создать с 395 г. до н. э. антиспартанскую коалицию в составе Афин, Коринфа, Фив и других городов. В результате начавшейся Коринфской войны (395-387 до н. э.) возродилась гегемония Афин, а Спарта была вконец разорена и истощена.
Экономическая и политическая мощь Афинского союза пугала не только спартанцев, но и персидского царя, склонного в сложившейся обстановке скорее поддерживать спартанских олигархов, чем Афинскую республику с ее демократическими порядками. Между спартанцами и афинянами возобновляется яростная борьба за влияние на персидского правителя. Спартанцы отправили к персидскому сатрапу Тирибазу посольство во главе с Анталкидом. Этому хитрому и ловкому дипломату было поручено любой ценой добиться заключения мира между Персией и Лакедемоном. Афиняне и союзники также послали свою делегацию к тому же Тирибазу. Анталкид предлагал мирные условия, приемлемые как для царя, так и для лакедемонян. "Лакедемоняне, - говорил он, - не оспаривают у царя греческих городов, которые находятся в Малой Азии. С них достаточно того, чтобы прочие города получили автономию. Раз мы согласны на эти условия, чего ради царь станет воевать с нами и расходовать деньги?"
Против предложения спартанского дипломата решительно восстали афиняне и фиванцы. Они рассматривали требование автономии городов как коварный маневр, направленный на уничтожение всех военно-политических союзов в Греции.
Тем не менее замысел Анталкида увенчался успехом. Обе стороны - и Афины, и Спарта, - истощенные борьбой, вынуждены были согласиться на условия, продиктованные царем Артаксерксом III. Они состояли в следующем: "Царь Артаксеркс полагает справедливым, чтобы ему принадлежали все города Малой Азии, а из островов - Клазоме-ны и Кипр. Всем прочим городам, большим и малым, должна быть предоставлена автономия, кроме Лемноса, Имброса и Скироса, которые по-прежнему остаются во власти Афин". Таковы были условия знаменитого царского, или Антал-кидова, мира (387 г. до и. э.), который узаконил политическую раздробленность, а следовательно, и слабость Греции.