18-11-2007 17:20
Римляне славились своим умением учиться у противника и перенимать у него все, что могло усилить военную и административную структуры государства
Разведка в войнах древности
Часть 2
Филипп II
Анталкидов мир явился торжеством персидской политики, которая ставила своей целью раздробление Греции и ослаблсние как спартанской, так и афинской гегемонии. Но в недрах самой Греции уже развивался противоположный нейтралистский процесс. Носителем этой тенденции стало Македонское царство. При царе Филиппе II (359-336 до н. э.) Македония превратилась в одно из сильнейших государств Эгейского бассейна, которое подчиняло своему влиянию одну греческую область за другой. Этой судьбы не миновали и Афины.
Подчинение греческих государств Македонии совершалось военным и дипломатическим путем. Филипп пускал в ход все имевшиеся в его распоряжении средства: подкуп, дипломатические послания ("письма Филиппа"), материальную и моральную поддержку греческих "друзей Македонии", союзы с соседними варварскими князьями, дружбу с персидским царем, организацию восстаний во враждебных ему государствах. Особенно большое значение Филипп придавал подкупу, утверждая, что нагруженный золотом осел возьмет любую крепость.
Помимо личных качеств Филиппа, прирожденного политика и дипломата, его успехи объяснялись исторически прогрессивным характером македонской политики. Образование крупных государственных объединений вызывалось ростом производительных сил в Средиземноморском бассейне, развитием торговли, увеличением числа наемников в армии и подъемом завоевательных настроений. Замыслы смелою и властолюбивого македонского царя соответствовали политическим устремлениям некоторых греческих идеологов, например популярного оратора Исократа. В своем сочинении "Панегирик" он развивал идею объединения всех греческих государств под гегемонией одной страны и одного вождя. "Объединенная Греция, - писал Исократ, - предпримет поход против исконного врага эллинского народа - Персии. Счастливая война с Персией откроет простор предпринимательскому духу и освободит Грецию от массы бедного люда, дав работу бродячим элементам, угрожающим самому существованию эллинского государства и культуре... Пусть одушевленное патриотической идеей воинство сделает Грецию обладательницей неисчерпаемых сокровищ Востока, центра мирового обмена".
В 346 г. до н. э. между Македонией, Афинами и их союзниками был подписан так называемый Филократов мир. Договор горячо приветствовал Исократ, видя в нем первый шаг к осуществлению идеи объединения Греции для "счастливой войны" с Персией. "Ты освободишь эллинов, - писал он Филиппу, - от варварского деспотизма и после этого осчастливишь всех людей эллинской культурой".
Против централистских тенденций Филиппа в Афинах выступала антимакедонская партия во главе со знаменитым греческим оратором Демосфеном. В своих речах против Филиппа ("Филиппиках") Демосфен страстно обрушивался на "македонского варвара". Но и сам он не отрицал необходимости объединения Греции, только полагал, что оно должно совершиться путем создания союза свободных эллинских городов, без участия Македонии. Однако, как показали последующие события, правильная сама по себе идея создания греческой федерации не могла быть осуществлена вследствие глубокого внутреннего разложения самой афинской демократии, подтачиваемой узостью ее базы в греческом обществе, раздорами партий, восстаниями рабов, и все обострявшегося соперничества между отдельными государствами. Демосфена поддерживали афинские демократические массы граждан. Для них победа Македонии означала конец демократических учреждений. Между тем ядро македонской партии, которое составляло богатое гражданство, главным образом торговцы, рассчитывало на наживу в случае "счастливой войны" с Персией и на поддержку государственного порядка со стороны твердой власти македонского царя. В рядах македонской партии находилось немало и греческих мыслителей. Выдающийся философ Аристотель был приглашен воспитателем сына царя Филиппа - Александра, будущего Александра Великого.
Разведка при Александре Македонском
При вступлении на престол в 336 г. до н.э. Александру было всего 20 лет. Его отец Филипп II подчинил себе ослабленную междоусобицами Грецию и путем подкупа обеспечил македонской партии в Афинах политическое лидерство. Молодой Александр действовал теми же методами. Подавив антимакедонские выступления в различных городах Греции, он предпринял поход в Персию. Итогом блистательных побед Александра носил, по сути дела, раведывательный характер и привел полководца в самое сердце Азии, вплоть до западных рубежей Индии. Не последнюю роль сыграли разнообразные учреждения и службы, основанные еще ассирийскими и персидскими царями: войско Александра шло по дорогам, построенным хеттами, ассирийцами и персами.
Политико-административное деление Персидского государства на сатрапии оказалось настолько совершенным, что Александр воспользовался схемой и просто переориентировал ее в интересах новых хозяев. Единственное, что он сделал по-своему, - ввел новую схему шифрования. Кроме того, Александр уредил обязательную почтовую цензуру. Когда во время осады Галикарнаса стало известно, что в войске растет недовольство, он чтобы выяснить причину, разрешил воинам вопреки установленному порядку написать письма домой. Вся солдатская почта была втайне изучена, зачинщики выявлены и удалены из войска.
Система дипломатической почты и курьерская служба были полностью переняты у персов, которыми, кстати сказать, Александр не переставал восхищаться. Известно, что самого себя он считал продолжателем политики царя Кира.
Для проведения разведывательных операций Александр первым среди полководцев древности начал применять легкую кавалерию. Это наилучшим образом оправдало себя, особенно совместно с деятельностью патрульной службы, которая занималась перехватом вражеских гонцов. Как известно, Александр не успел завершить начатое. Его ранняя смерть привела к распаду Македонской империи на три сатрапии.
Главным итогом великих завоеваний походов Александра стало начало эллинистического мира, евроазиатского смешения народов и культур.
Рим против Карфагена
Уже в античную эпоху лучшими мастерами шпионажа считались мореплаватели, часто совмещавшие разведывательную деятельность с торговой. Во времена завоевательных походов римлян самыми учадливыми среди них по праву слыли карфагеняне (пунийцы), происходившие из финикийского города-государства Тир. Карфаген вел обширную торговлю со многими странами. Это позволяло ему располагать обширной агентурной сетью. Карфагенские поселения находились в Испании, на побережье Западной Африки, на острове Мадейра и на Канарских островах. Предлагая свои товары коренному населению западноафриканского побережья, пунийцы применяли особую сигнальную систему. Вот как описывает ее Геродот: "Подплывая к берегу, они подавали дымовые сигналы береговым жителям... Африканцы тоже отвечали сигналами и на определенном расстоянии от берега складывали известное количество золота, которым намеревались платить за товары. Торговцы уточняли, сколько золота приготовлено, и начинали разгружать корабли. Если же золота, по их мнению, было недостаточно, переговоры с помощью сигналов велись до тех пор, пока обе стороны не приходили к соглашению".
Карфагенские купцы старались удержать торговую монополию с аборигенами. Утвердившись на Сардинии и Корсике, они стали захватывать любое иностранное судно, замеченное между Сардинией и Гибралтарским проливом. По всей видимости, именно карфагеняне обнаружили в Северо-Западной Испании цинковые месторождения. При этом они сумели внушить грекам, что цинк добывают совсем в другом месте.
Греческий географ и историк Стра-бон (1 в. до н. э.) приводит рассказ о том, как некий финикийский капитан, преследуемый разведкой греков, свернул с курса и посадил корабль, груженный товаром, на мель. Пока греческие суда производили маневр, он вместе с командой уплыл на плоту. Греков поразило не столько желание финикийца любой ценой скрыть секретный судоходный путь, сколько то, что финикийские власти, как им стало известно, возместили капитану стоимость погибшего груза и воздали ему почести.
Македонский хронист Полиэн оставил свидетельство о сигнальной системе карфагенян, чем-то напоминавшей телеграф: "Для того чтобы пополнение из Ливии быстрее прибывало к карфагенянам, опустошавшим в то время Сицилию, они изготовили два одинаковых экземпляра водяных часов и на каждом из них укрепили кольца с одинаковыми надписями, содержавшими данные о количестве используемых сил и средств - в них перечислялись военные и транспортные суда, денежные суммы, осадные орудия, провиант, скот, оружие, количество пехоты и конницы. Одни часы были посланы в Сицилию, другие в Карфаген. Приложенная к часам инструкция гласила: когда в Карфагене увидят дошедший через семь промежуточных станций сигнальный огонь, зажженный в Сицилии, в то же мгновение необходимо на-чать выливать воду из карфагенских часов. По получении второго сигнала нужно прекратить сливать воду и посмотреть, какого кольца достиг уровень воды в часах. После этого карфагеняне должны срочно прислать на Сицилию то, что было перечислено в надписи, на которую указал сигнал. Именно таким образом карфагенское войско постоянно получало требуемое пополнение".
Что касается разведывательной службы римлян в раннюю эпоху (VIII-VI вв. до н. э.), то каких-либо достоверных сведений о существовании ее не сохранилось. Скорее всего, римляне довольствовались сведениями, предоставлявшимися им их союзниками. Но как только возникали конфликты с соседями, те тут же перекрывали свои источники информации. ,:' Среди немногочисленных информаторов можно назвать лишь римских торговцев и колонистов, осевших на завоеванных территориях, а также перебежчиков. Отсутствие шпионской и разведывательной службы у римлян поначалу компенсировалось военным превосходством. Но вскоре им пришлось столкнуться с врагом, который использовал Преимущества хорошо налаженной системы шпионажа. Именно таким противником стал для Рима Карфаген, преемник Финикийского государства. Древнегреческий историк Полибий (II в. до н. э.), автор многотомной "Истории", повествуя о перипетиях 1 -и и 2-й Пунических войн, в частности, рассказывает о хитроумных методах разведки карфагенян, особенно при знаменитом полководце Ганнибале. Так, чтобы держать карфагенский сенат в курсе текущих событий, Ганнибал организовал объединенную сухопутно-морскую курьерскую службу, связавшую побережье Испании с Карфагеном для передачи тайной информации.
Организованная карфагенянами в Испании ра жсдывательная служба, видимо, произвела на римлян глубокое впечатление. Воин римской армии и ученый Плиний Старший (ум. 79) в своем Труде "Естественная история* писал, что курьеры Ганнибала передвигались намного быстрее посланцев римского сената, что давало возможность карфагенянам своевременно обнаружить появление противника.
Сразу же после взятия Сагунта в 219 г. до н. э. Ганнибал начал готовиться к походу из Испании в Галлию, а оттуда через Альпы - на Рим. Он послал своих людей к галлам, чтобы привлечь их на свою сторону. К началу выступления его агенты знали все пути через альпийские перевалы. Между тем Рим не подозревал о готовящемся вторжении с севера. Когда же римляне спохватились и направили своих легатов к галлам, призывая их закрыть свои земли для прохода карфагенян, те, как повествуют хроники, ответили оглушительным хохотом. Золото и щедрые посулы Ганнибала уже проложили ему дорогу через горы. Рим оставался в неведении об угрозе с севера до самого последнего часа. Драматичность ситуации усугублялась тем, что незадолго до вторжения Ганнибала в Галлию Рим отправил в Африку 160 кораблей и два легиона, а в Испанию 60 кораблей с 10 тыс, солдат и 700 лошадей под командованием Сципиона Старшего, полагавшего, что Ганнибал ждет его в Испании, на Эбро. Между тем Ганнибал уже перешел Рону. Узнав об этом, Сципион срочно возвратился в Северную Италию, чтобы организовать отпор карфагенянам. Полибий пишет о хитрости и предусмотрительности Ганнибала, никогда не доверявшего варварам (кстати, как и римляне), даже после заключения с ними мирного договора. Так, остановившись на зимовку на территории кельтских племен, Ганнибал, опасаясь покушения, распорядился "изготовить для себя несколько париков, изменявших его внешность и возраст; он постоянно менял эти накладные волосы, как и одежду, следя за тем, чтобы она соответствовала тому или иному парику. Благодаря этому его не могли узнать не только те, кто видел его мельком, но и люди из его окружения".
Разведывательная служба карфагенян, как и служба связи, функционировала гораздо лучше, чем у римлян. Ганнибал поддерживал постоянную связь со своими войсками, оставшимися в Испании, с помощью сигнальных станций, расположенных вдоль побережья; через Сицилию и остров Пантеллерия поддерживалась связь с Карфагеном. С помощью этих служб Ганнибалу удавалось влиять даже на внутреннее политическое положение в метрополии. Римский историк Тит Ливии (59 до н. э. - 17 н. э,) утверждает, что, находясь в Италии, Ганнибал с помощью курьеров постоянно поддерживал связь со своим братом Гасдрубалом, воевавшим в то время в Испании. В тех местах, где карфагеняне оказывались впервые, они покупали сведения у местных жителей. Так, галлы показали Ганнибалу пути через Альпы и проходы в болотах Этрурии. Это позволило пунийцам зайти в тыл римскому гарнизону и смять его.
Римляне рассчитывали, что в первом же крупном открытом бою они разгромят карфагенян. Судьба распорядилась по-иному. 2 августа 216 г. до н. э. неподалеку от Канн, маленького городка на юге Апулии, в нынешней провинции Бари, римская армия под командованием консула Гая Теренция Варрона, насчитывавшая в общей сложности 79 тыс, человек, встретилась с 50-тысячным карфагенским войском. После первоначального непродолжительного успеха римляне были обойдены карфагенянами с флангов, окружены и в результате удара с тыла почти полностью уничтожены. Полибий пишет, что на поле боя осталось лежать около 70 тыс. римских воинов. Столь крупное поражение Рим испытал впервые.
Ливии приводит пример удивительного легковерия римлян, до той поры мало знакомых с разведывательной деятельностью. Первоначальные успехи Ганнибала побудили македонского царя Филиппа V предложить карфагенянам в 215 г. до н. э. заключить союз против их общего врага - римлян. Для этого Филипп послал к Ганнибалу своих эмиссаров. Беспрепятственно достигнув берегов Италии, на пути в лагерь Ганнибала они попали в руки римлян. На вопрос претора о цели своего путешествия эмиссары без малейшего замешательства ответили, что царь Македонии послал их к римскому сенату с предложением заключить союз против Карфагена. "Послам" воздали почести и снабдили всем необходимым для длительного путешествия. Македонцы распрощались с римлянами и отправились в лагерь Ганнибала, уже в качестве настоящих послов.
Договор Ганнибала и Филиппа вызвал страшную тревогу в Риме. Практически македоно-карфагенский союз означал раздел всего средиземноморского мира на две сферы влияния. Римляне объявили войну Филиппу, но исход ее решился не столько с помощью оружия, сколько благодаря гибкой дипломатии Рима, сумевшего использовать вековую вражду Македонии и Греции, что в результате привело к унизительному для Македонии мирному договору с Римом. Ганнибал потерял важного союзника. Римским дипломатам в Африке удалось заручиться поддержкой нумидийского царя Сифакса и с его помощью нанести карфагенянам несколько чувствительных поражений. Римское золото перевесило, и на территории самого Карфагена был образован общий фронт против Ганнибала. Римляне победили, переняв методы тайной разведки и дипломатии самих карфагенян.
Римляне позаимствовали у пунийцев и македонцев систему сигнальных сообщений. Согласно Плинию, в эпоху Ганнибала при разведывательной службе македонского царя Филиппа действовала сигнальная система, охватывающая всю территорию его царства, чтобы с любой стороны как можно быстрее получать информацию о грозящей опасности, в особенности об угрозе вражеского вторжения. Для этого на всех возвышенных местах были размещены сторожевые посты, с которых передавали сообщения по цепочке.
Полибий оставил свидетельства того, как Ганнибал мастерски проводил операции по дезинформации противника; "...Он уже довольно длительное время распускал слухи о том, что в его войске появилась некая болезнь, чтобы римляне не удивлялись, услышав, что он давно стоит со всем войском на одном месте. На самом деле он находился уже всего в трех днях пути от Тарента..." Этот маневр позволил Ганнибалу быстро захватить этот город. Римлянам ничего не оставалось, как учиться у своего врага. После гибели консула Марцелла на поле битвы (208 до н. э.) римляне на удивление быстро сообразили, что Ганнибал не преминет воспользоваться консульским перстнем с печатью, чтобы с помощью фальшивых писем вводить их в заблуждение. Так и произошло. В совет города Сала-пии прибыл мнимый курьер погибшего консула с письмом, п котором содержался призыв к горожанам быть готовыми к встрече консула. Римляне своевременно разгадали замысел Ганнибала, беспрепятственно впустили в город переодетых карфагенян, выдававших себя за авангард римского войска, и перебили их, после чего организовали оборону трода.
Римский метрик Юлий Сскст Фронтин (ок. 35 - ок. 103), автор "Стратегом", одного из первых в истории трудов по военному искусству, рассказывает о том, как римляне смогли выведать численность и состояние нумидийских войск царя Сифакса. Для этого несколько римских офицеров переоделись в одежду рабов. Прибыв в лагерь Сифакса в качестве сопровождения гражданского эмиссара Рима, мнимые рабы отвязали несколько лошадей и, испугав их, заставили носиться по лагерю нумидийцев, после чего припустились за ними сами, делая вид, что ловят их. В результате этой суетливой беготни по лагерю противника переодетые агенты добывали точные сведения о численности и вооружении Сифакса. Операция едва не провалилась, когда некий нумидиец узнал в одном из римских "рабов" бывшего соученика по военной школе в Греции. Только находчивость гражданского эмиссара спасла дело. Тот решился на поступок, соответствующий представлению о чести своего времени. Он ударил "раба" и осыпал его бранью за то, что тот посмел вести себя так, что его приняли за патриция. Поскольку нумидиец знал, что ни одно гражданское лицо никогда не поднимет руку на офицера, он предположил, что ошибся, и не стал поднимать шума.
Получив подробную информацию о состоянии войск противника, Сципион не мешкая предпринял штурм нумидийского лагеря и захватил его.
Успешная деятельность римской разведки во многом предрешила и исход решающего боя с Ганнибалом при Заме (202 до н.э.). Узнав, что слоны, которых карфагеняне использовали в качестве тарана, пугаются трубных звуков, римляне встретили атаку карфагенян ревом военных труб. Испуганные животные повернули обратно и разметали ряды Ганниба-ловой пехоты. Конница иумидийского царя Масиниссы, принявшего сторону римлян, довершила разгром пунийцев. Полибий оставил описание замысловатого, но действенного способа маскировки, к которому прибегнул Филопемен, полководец Ахейского союза, во время войны со Спартой (193 до н. э.): "Филопемен посчитал, на каком расстоянии от Тегеи находятся все ахейские города, и установил, какие города находятся на пути между каждым из них и Тегеей. Затем он написал всем городам письмо и велел доставить его в самые отдаленные от Тегеи города. Он направил туда не только письмо, предназначенное для каждого такого города, но и письма, адресованные другим городам, лежавшим по тому же маршруту. В первом письме содержалось указание городским властям: "Когда вы получите это письмо, позаботьтесь о том, чтобы все военнообязанные, обеспеченные оружием, пропитанием и деньгами на пять дней, собрались на рыночной площади. Как только все созванные соберутся, отправляйтесь с ними вместе в ближайший от вас город. Придя туда, передайте городским властям предназначенное для них письмо и повинуйтесь приказу, который содержится в этом письме". Во втором письме содержался такой же призыв, что и в первом, лишь название ближайшего города, к которому нужно было теперь отправиться, было другим. То же самое происходило во всех остальных городах. Такой способ оповещения позволял держать в тайне ото всех характер операции, ради которой производилась мобилизация, а также конечную цель похода. Всякий раз назывался лишь ближайший город, общая же задача оставалась никому не известной.
Но так как расстояния между Тегеей и наиболее удаленными от неё городами были разными, письма поступали к адресатам не одновременно, а в зависимости от местоположения. Поэтому ни тегейцы, ни те, кто шел в Тегею, не догадывались о том, что затевается и почему все ахейцы в полном вооружении одновременно входят во все ворота Тегеи.
Римская имперская разведка
Римляне славились своим умением учиться у противника и перенимать у него все, что могло усилить военную и административную структуры государства. Римляне заимствовали у греков и карфагенян правило сбора информации о противнике до начала военных действий. Юлий Цезарь (100-44 до н.э.) превратил это правило в принцип. Его интересовали не только собственные военные вопросы, но и местные обычаи, история и экономическое положение вражеских племен. В "Записках о галльской войне" он неоднократно упоминает, что тайные агенты, в большинстве своем купцы, торговавшие с германцами, постоянно держали его в курсе текущих событий в землях, лежащих к востоку от Рейна.
Как известно, война в Галлии (58-51 до н. э.) была исключительно ожесточенной. Галлы отличались не только смелостью и мужеством, но и располагали достаточно подробной информацией о своих соседях. Цезарь писал: "У галлов существует обычай останавливать путешествующих даже против их воли и расспрашивать обо всем, что они услышали или узнали; в городах народ толпами собирается вокруг купцов и заставляет их громко рассказывать, из каких мест они прибыли и что там узнали,,."
Судя по записям Цезаря, его заинтересовал обычай галлов оценивать и охранять от посторонних важные сведения. Цезарь писал: "У тех племен, которые особенно славятся порядком управления, существуют следующие установленные законом правила. Если кто-нибудь узнает по слухам или из разговоров с соседями о чем-то, что имеет отношение к государственным делам, он должен сообщать об этом вышестоящим должностным лицам, не имея права рассказывать об этом никому другому! Ибо опыт показывает, что безрассудные и недалекие люди часто в результате ложных слухов впадают в панику, совершают необдуманные действии и могут даже наспех принимать крайне лажные решении, влекущие за собой очень серьезные но- < следствия. 1 Власти хранят в тайне то, что считают i нужным утаить, и сообщают народу то, что, по их мнению, идет ему на пользу. Говорить о государственных делах позволяется только в народном собрании..."
Цезарь оставил любопытные свидетельства о действиях римской разведки во время осады расквартированного на зиму легиона под командованием Цицерона (брата известного римского оратора) галльским племенем нервиев (54-53 до н. э.). "Положение осажденных со дня на день становилось все тяжелее, в особенности потому, что большая часть солдат из-за полученных ранений была небоеспособна, так что число защитников лагеря резко сократилось. Тем чаще осажденные посылали ко мне письма и курьеров.
Часть посланцев была перехвачена и на глазах наших солдат казнена после жестоких пыток. Но в римском лагере находится один первнй по имени Верти" ко, происходивший из знатного рода, сразу же после начала осады он перебежал к Цицерону, у которого стал пользоваться неограниченным доверием. Вертико уговорил одного из своих рабов, пообещав дать ему своооду и щедрое вознаграждение, доставить мне письмо.
Раб, спрятав письмо в древке метательного копья, вынес его из лагеря, прошел сквозь кольцо осаждающих, не вызвав у них никакого подозрения, ибо был галлом, и благополучно добрался до нас.
Так через него я узнал о тяжелом положении Цицерона...
Ускоренным маршем я дошел до земли нервиев. Здесь я услышал от пленных о положении Цицерона и об опасном развитии событий. Мне удалось убедить одного галльского всадника, пообещав ему большое вознаграждение, передать Цицерону письмо, которое я написал по-гречески, чтобы враги не смогли, даже захватив его, разгадать наши планы.
Всаднику я дал указание: в случае, если ему не удастся попасть в лагерь, пусть он привяжет письмо к копью и перебросит его через оборонительный вал лагеря. В письме же я написал, что иду со своими легионами к осажденным и скоро буду там. Цицерона я просил так же стойко держаться дальше.
Галл, побоявшийся проникнуть в лагерь, перебросил метательное копье через ров. Но копье случайно воткнулось в башню, построенную в ограде лагеря, и целых два дня оставалось не замеченным нашими воинами. Только на третий день один из них обнаружил его, вытащил и принес Цицерону.
Просмотрев письмо, Цицерон прочел его вслух перед собравшимися солдатами, отчего все они исполнились великой радости. Вскоре вдали показались столбы дыма от превращенных в пепел домов и селений, обстоятельство, развеявшее всякие сомнения относительно приближения римских легионов. Когда галлы получили от своих разведчиков известие об этом, они сняли осаду и выступили со своим войском (оно насчитывало приблизительно 60 тыс. воинов) мне навстречу. Цицерон воспользовался этим и снова обратился к Вертико, попросив его, чтобы один из его слуг-галлов доставил ко мне его письмо. Он сообщал о том, что враги сняли осаду с лагеря и обратились против меня. Я получил это письмо около полуночи и сразу же предупредил своих людей обо всем и приободрил их.
На следующий день я поднял войско на рассвете и прошел вперед около четырех миль; тут я увидел на другой стороне долины, по которой протекал ручей, множество вражеских воинов. Численность моего отряда заметно уступала противнику, к тому же положение было крайне невыгодным. Я решил не спешить и приказал выбрать наиболее благоприятную позицию и разбить лагерь. Одновременно я разослал во всех направлениях лазутчиков, приказав им разведать, в каком месте удобнее всего перейти долину".
После завоевания значительной части Галлии Цезарь стал готовить поход в Британию. Результаты опроса купцов, торговавших с кельтами, были крайне скудны. Поэтому Гаю Волусену, римскому офицеру, было приказано лично отправиться на разведку в прибрежных водах Британии и подыскать место, удобное для высадки войск.
Одновременно Цезарь провел акцию, которую сегодня назвали бы пропагандистской: он послал на Британские острова выходца из знатного кельтского рода по имени Коммий, который должен был склонить знакомых ему старейшин к добровольному подчинению Риму.
Вот что пишет об этом Цезарь: "Хотя лето подходило к концу и зима в этих краях наступает рано, я все же решился на поход в Британию... однако я полагал, что он будет успешным только в том случае, если я смогу высадиться на острове, узнаю как следует нрав тамошних жителей, осмотрю гавани и места высадки. Ведь почти никто, кроме торговцев, не может беспрепятственно проникнуть туда... Хотя я расспрашивал купцов из разных стран и мест, я так и не смог узнать, насколько велик остров, какие племена его населяют, сколь они многочисленны, как они воюют, какими приемами пользуются на войне, какие у них законы и порядок управления, а также какие гавани пригодны для стоянки значительного количества кораблей.
Чтобы еще до начала этого предприятия получить нужные сведения, я послал Гая Волусена, которого считал подходящим для этого дела, на военном корабле вперед. Я приказал ему разведать все в точности и после этого как можно быстрее возвратиться назад. Сам я с войском пошел в землю моринов, откуда лежит самый короткий морской путь в Британию. Я повелел привести сюда из всех соседних областей корабли, присоединив к ним еще тот флот, который я построил прошлым летом для войны с венетами. Тем временем мое намерение стало широко известно, и купцы оповестили о нем бриттов...
Волусен обследовал местности как только мог, не сходя с корабля: он не решался сойти на берег и довериться варварам. На пятый день он вернулся и представил мне донесение обо всем, что сумел разузнать..."
В ночь на 26 августа 55 г. до н. э. Цезарь с экспедиционным флотом вышел из гавани, расположенной в современной Булони (античный порт Ициус). Когда римляне приблизились к британскому берегу в месте, называемом Кан-циум (теперешний Кент), их в районе современного Дувра уже поджидали тяжеловооруженные отряды бриттов. В кровопролитном бою бритты нанесли сокрушительное поражение римским легионерам. Лишь благодаря счастливой случайности Цезарю удалось ночью переправить свои войска через пролив обратно в Галлию. Цезарь назвал свой первый поход в Британию военной разведывательной операцией. Второе вторжение, следующим летом, было подготовлено намного лучше. Римская армада состояла из 800 кораблей. Цезарь решил подавить сопротивление бриттов раз и навсегда. Он не мог возвратиться в Рим без победы: внутренние враги не простили бы ему второго поражения. Цезарь писал: "Весь флот приблизился к берегам Британии около полудня. Однако никаких следов противника мы не обнаружили. Как удалось позже узнать от пленных, здесь были собраны большие силы, однако, напуганные мощью нашего флота, враги отступили от берега и скрылись за холмами... Я высадил войско на сушу и нашел подходящее место для устройства лагеря. Узнав от пленных, где находятся вражеские войска, я оставил десять когорт и 300 всадников на берегу моря для охраны кораблей, а сам выступил против неприятеля. О флоте я не очень беспокоился, тем более что он стоял на якоре у пологого и открытого берега... На этот раз высадка увенчалась полным успехом".
Цезарь покорил бриттов, одних - силой оружия, других - подкупом и обещанием помощи в борьбе с другими племенами.
В каждом легионе Цезаря имелся десяток специально подобранных и обученных лазутчиков. В их задачу входил сбор информации о неприятельской стране и населении, живущем в районах военных действий. В то время как Цезарь-полководец совершенствовал систему военной разведки, Цезарь-политик игнорировал создание ее гражданской модели. Отчасти именно эта недальновидность в конце концов стоила ему жизни.
Отвергая политический шпионаж, Цезарь, однако, для своих нужд создал собственную систему тайнописи, которая вошла в историю криптографии под названием "алфавит Цезаря". Это первая полноценная система шифровки, известная в истории. Римский историк Светоний так описывает изобретенные Цезарем шифры: "Существуют и его письма к Цицерону, и письма к близким о домашних делах: в них, если нужно было сообщить что-нибудь негласно, он пользовался тайнописью, то есть менял буквы так, чтобы из них не складывалось ни одного слова..." Как считает Свстоний, тайнопись Цезаря была достаточно примитивна, ее секрет заключался лишь в перестановке букв алфавита: вместо А надо было писать Г, вместо Б - Д, вместо В - Ж и так далее. Октавиан, впоследствии император Август, пользовался похожей системой, только он менял не четвертую букву, а вторую, ставя Б на место А, В на место Б и так дал ее. Во время гражданской войны (49- 46 до н. э,), ведя борьбу с Помпеем, Цезарь установил конную курьерскую службу, чтобы ложные сообщения о мнимых победах его соперника Помпея не смогли произвести в Риме невыгодный для него эффект. Это первая регулярная информационная служба в римской истории.
В войнах с Македонией и на Ближнем Востоке римляне использовали местные системы передачи информации, которые уже давно существовали в этих странах, особенно в восточных империях. Но более всего они овладели искусством тайной дипломатии: методами натравливания чужих народов и племен друг на друга, подталкивания их ко взаимной слежке, к созданию сети соглядатаев и доносчиков по принципу divide et impera (разделяй и властвуй), с большим успехом применявшимися римлянами в их отношениях с греками, иберами, галлами, германцами, а также с африканскими и азиатскими народами. Эта система почти всегда действовала безотказно. Римляне, подобно ассирийцам и персам, во время боевых действий часто использовали почтовых голубей. Так, Плиний Старший упоминает о том, что Брут, осажденный в крепости Мутина (современная Модема) в 43 г. до н, э. войсками Марка Антония, посылал сообщения Октавиаиу с помощью голубей. Когда голуби прилетали в лагерь Октавиана, их запирали в темную клетку и некоторое время держали без пищи. Затем, прикрепив к лапкам и шеям голубей ответные послания, птиц выпускали, и те, повинуясь рефлексу, возвращались в Мутину, в кормушкам. Став цезарем, Октавиан создал регулярную тайную службу информации со специальным штатом курьеров на всех стратегически важных дорогах. На промежуточных станциях, помимо верховых курьеров, должны были содержаться легкие повозки, чтобы в случае надобности доставить тайного вестника прямо в Рим. Так были заложены основы знаменитой римской "курсус публикуем, государственной службы связи, которая просуществовала вплоть до падения Римской империи и стала предшественницей современной почты.
Расстояние между станциями составляло от 60 до 75 км, а через каждые 100 км на дорогах были находились постоялые дворы для отдыха и ночевки гонцов. Повозки принадлежали государству, оно же содержало жилые и хозяйственные помещения на станциях. Лошадей поставляло местное население, получая за это от государства деньги на фураж. О скорости движения по этим дорогам можно судить по тому факту, что иногда между почтовыми станциями через каждые 15 км устраивались подставы, на которых меняли лошадей.
Для передачи сообщений существовало два вида курьеров: статоры и табел-лярии. Статоры, ординарцы правителей провинций, отвечали за регулярную доставку корреспонденции в Рим и обратно. Табеллярии (от "табелла" - покрытые воском дощечки, служившие для письма) делились на три группы: "табеллярии публици", подобно статорам, состояли на государственной службе, "табеллярии публиканорум" - курьеры, выполнявшие поручения арендаторов земли, и "табеллярии привати" - почтальоны из числа рабов или вольноотпущенников. В качестве гонцов в основном использовались рабы из числа греков, галлов, лигу-ров или нумидийцев, но особое предпочтение оказывалось рабам из далматинского племени либурнов, славившихся своей выносливостью. В среднем табеллярии за день преодолевали около 80 км. Профессия та-беллярия была связана с определенным риском: в периоды гражданских войн каждая из враждующих сторон стремилась перехватить гонцов противников и завладеть почтой. Обычно курьерам, попадавшим в руки врага, отрубали большой палец руки, а нередко и убивали. Поэтому табеллярии вынуждены были идти на разные хитрости, чтобы почту не смогли обнаружить.
В правление императора Августа Римская империя достигла огромных размеров. Но даже отдаленные провинции имели постоянно действующую связь со столицей. Государственная почта служила не только механизмом для передачи информации первым лицам государства, но и для наблюдения за всем, что происходило в империи, в частности для контроля над провинциальными чиновинками. Не случайно поэтому, что управляющие курьерской службой пользовались особым влиянием при дворе. Цензоры, контролировавшие официальную корреспонденцию империи, могли при желании не только извлекать личную выгоду из попадавших в их руки сведений, но и решать судьбы многих видных людей государства.
Август, добившийся меньших побед на военном поприще, чем его предшественник Юлий Цезарь, тем не менее преуспел в искусстве шпионажа. Он создал службу политической полиции, которая занималась тайным наблюдением за подозрительными лицами и сбором компрометирующих сведений о возможных конкурентах. Для Августа это было актуально: память о республиканских традициях еще жила в римском народе.
Преемники Августа использовали те же методы: слежка, даже за членами императорской семьи, стала обыденным делом. Наблюдения заносились в особый журнал. Система слежки функционировала по неписаным законам солидарности предателей. Доносчикам гарантировалась защита и сохранение их имен в тайне. В качестве вознаграждения доносчик получал часть конфискуемого состояния осужденного. Разумеется, такие условия поощряли практику доносительства. В выигрыше оставался император, своевременно осведомленный обо всем, что происходило в провинциях. После завоевании Дакии, Аравии, Армении, Месопотамии и Ассирии легионами императора Траяна территория Римской империи около 100 г. н. э. достигает своих наибольших размеров. По новым территориям прокладывается сеть государственных почтовых дорог. К работе в императорской курьерской и агентурной службах стали активно привлекать "фрументариев", поставщиков для армии. Помимо деловой сметки, они отличались хорошим знанием дорог и местных традиций. Последние качества были важны на границах империи или на только что завоеванных территориях. Вторгшись в зону персидского влияния, римляне в своем продвижении на восток и юг активно использовали проводников из числа пастухов и охотников. Их услуги щедро оплачивались. Если их надежность и преданность вызывали сомнение, то их попросту содержали как пленников. Характерной особенностью римского шпионажа времен империи стало явление редактуры передаваемой информации со стороны самих агентов, так как разведчики и курьеры опасались вызвать гнев своих военачальников неугодными для них информациями. Римские хроники полны упоминаний о казнях курьеров, принесших "недобрую" весть. Поэтому бывали случаи, когда разведчики преподносили не очень приятную для высоких адресатов информацию в смягченной и приукрашенной форме. Так родилась римская поговорка, что лазутчикам можно доверять только с оглядкой.
Император Диоклетиан (284-305) еще более расширил систему почтовой службы. Очевидно, именно по его инициативе "курсус публикуем была разделена на две организации: "курсус велокс" - службу срочной доставки и "курсус клабуларе" - службу перевозки крупногабаритных и тяжелых грузов на повозках, запряженных быками. Как и раньше, императорская почта не только обеспечивала быстрый проезд чиновников и курьеров к местам назначения, но и следила за населением.
Разведывательная система Византийской империи
Вскоре после смерти императора Феодосия I Великого в 395 г. и разделения Римской империи на Западную и Восточную начался грандиозный процесс, который историки окрестили "великим переселением народов". Суть его заключалась в том, что на европейской арене появились многочисленные варварские народы и племена, которые, как "стая волков" (св. Августин), стали терзать дряхлеющую Римскую империю. Так, одним из результатов набегов вестготов на Фракию, Македонию и Фессалию в конце IV в. явилось то, что в Византии зашаталась система "курсус публикус". Связь между двумя частями империи стала существовать с перебоями. Императорская почта почти полностью свернула свою деятельность, и только главная почтовая магистраль, идущая через Малую Азию и связывающая Византию (Константинополь) с Персией, еще оставалась вне досягаемости варваров, хотя и там количество станций сократилось.
Военный и политический кризис Западной Римской империи стал необратимым, когда в результате дворцовых интриг в 408 г. император Гонорий приказал казнить своего талантливого полководца Стилихона, до той поры успешно отражавшего нападения вестготов. В результате орды Алариха вновь вторглись на Апеннинский полуостров и в августе 410 г. захватили Рим. Вследствие этого "курсус публикус" теряет статус государственной почтовой системы.
Любопытна история, связанная с покушением на одного из самых могущественных вождей варваров, Аттилу (ок. 434-453), объединившего под своей властью племена гуннов, остготов, герулов и аланов. После того как его орды захватили и разграбили балканские провинции империи, Феодосии II вынужден был вести активную дипломатическую игру с Аттилой, тайная цель которой состояла в подготовке заговора против него. С этой целью ромеи (так называли себя византийцы) подкупили посла гуннов Эдикона. Тот согласился по прибытии в лагерь гуннов провести послов-убийц в шатер Аттилы. Однако, оказавшись на родине, Эдикон выдал заговорщиков. Аттила не стал предавать их казни, продемонстрировав императору, что ценит договор о неприкосновенности послов. Как известно, Аттила стал жертвой другого заговора; он умер в ночь после своей свадьбы с некоей Ильдекой, германкой по происхождению. Согласно одной из версий, Ильдека отомстила вождю гуннов за истребление своего племени. В другой версии содержится намек на то, что германка была подкуплена ромеями. Как бы то ни было, но удар был нанесен точно: после гибели Аттилы его государство распалось.
В 476 г. Западная Римская империя прекратила свое существование. Вождь германской дружины Одоакр низложил последнего императора Ромула Августула и сразу же отправил в Константинополь знаки императорского достоинства - диадему и пурпурное одеяние, дав тем самым понять, что на Западе больше не будет императора. Если это и была победа византийской тайной дипломатии, то весьма двусмысленная, так как Одоакр потребовал титул патриция и власти над Италией. Тогда Зенон, император Восточной империи, решил натравить на Одоакра его старого соперника, вождя остготов Теодориха, долго жившего в Константинополе. Теодорих показал себя достойным учеником ромейских дипломатов: не добившись военной победы над Одоакром, он устроил в его честь пир и в разгар празднества убил его.
Теодорих был хитрым и дальновидным политиком. Этот варвар, не умевший даже написать свое имя, доверил возглавить дипломатическую службу политику Кассиодору, который считался одним из лучших умов своего времени. Именно Кассиодору принадлежит заслуга в создании сильного посольского аппарата Остготского королевства. Разумеется, каждый посол Теодориха в Константинополе или при дворах варварских королей держал в своих руках агентурную разведывательную сеть. "Поскольку каждое посольство требует мудрого человека, которому можно было бы доверить дела провинции и государства, надо выбирать для этого самого умного, способного спорить с наиболее хитрыми и говорить в собрании мудрых так, чтобы множество искусных людей не могло взять верх над ним в поручаемом ему деле", - писал Кассиодор. В какой-то мере он был предтечей интеллектуального шпионажа.
Последний римский император, правивший в Византии, Юстиниан I (527- 565), прозванный также Великим, отвоевал у вандалов Северную Африку, отбил у остготов Италию, у вестготов юго-восточное побережье Испании и реставрировал Римскую империю, Ее дипломатические связи охватывали огромное пространство от Китая и Индии до Атлантического океана, от Внутренней Африки до причерноморских степей. Главной задачей византийской дипломатии было заставить варваров служить империи, вместо того чтобы угрожать ей. Наиболее простым способом был наем их в качестве военной силы. Варваров покупали, заставляя вести войны в интересах Византии. Ежегодно приграничные племена получали большие суммы за защиту рубежей империи. Вождям варваров присваивали пышные византийские титулы, знаки отличия, выдавали мантии, жезлы, наделяли землями. Сам Аттила получал жалованье как "полководец империи". Юстиниан умело осуществлял старый римский принцип "разделяй и властвуй": натравливание варваров друг на друга он ввел в систему. Опираясь на со* общения своих дипломатов, он поднимал против гуннов авров, а против болгар - гуннов. Вандалов разгромил с помощью остготов, а последних - при содействии франков. Если такого сильного врага, как Иран при царе Хосрове, нельзя было ни купить, ни одолеть с помощью оружия, дипломаты Юстиниана смогли поднять против персов всех его соседей: от гуннов и бедуинов до арабов и эфиопов. В конце концов византийско-иранский конфликт закончился мирным соглашением, которое, помимо всего прочего, гарантировало дипломатическим курьерам обеих стран свободную доставку почты и использование станций восточно-римской системы "курсус публикус" и персидской государственной почты.
Особая роль в дипломатических отношениях отводилась так называемым мнимым посольствам. Цель их - выигрыш времени для подготовки к войне или нападения врасплох, шпионаж и шантаж. Так, аварский каган Баян направил своих послов в Византию, а тем временем скрытно завершил строительство стратегически важного моста у Сирмия, готовя вторжение на территорию империи. Персидский посланник во главе пышной свиты из 500 человек силой занял пограничную крепость Дар. Хосров прислал посольство к Велизарию, полководцу императора Юстиниана, с жалобой на честь пир и в разгар празднества убил его.
Теодорих был хитрым и дальновидным политиком. Этот варвар, не умевший даже написать свое имя, доверил возглавить дипломатическую службу политику Кассиодору, который считался одним из лучших умов своего времени. Именно Кассиодору принадлежит заслуга в создании сильного посольского аппарата Остготского королевства. Разумеется, каждый посол Теодориха в Константинополе или при дворах варварских королей держал в своих руках агентурную разведывательную сеть. "Поскольку каждое посольство требует мудрого человека, которому можно было бы доверить дела провинции и государства, надо выбирать для этого самого умного, способного спорить с наиболее хитрыми и говорить в собрании мудрых так, чтобы множество искусных людей не могло взять верх над ним в поручаемом ему деле", - писал Кассиодор. В какой-то мере он был предтечей интеллектуального шпионажа.
Последний римский император, правивший в Византии, Юстиниан I (527- 565), прозванный также Великим, отвоевал у вандалов Северную Африку, отбил у остготов Италию, у вестготов юго-восточное побережье Испании и реставрировал Римскую империю, ее дипломатические связи охватывали огромное пространство от Китая и Индии до Атлантического океана, от Внутренней Африки до причерноморских степей. Главной задачей византийской дипломатии было заставить варваров служить империи, вместо того чтобы угрожать ей. Наиболее простым способом был наем их в качестве военной силы. Варваров покупали, заставляя вести войны в интересах Византии. Ежегодно приграничные племена получали большие суммы за защиту рубежей империи. Вождям варваров присваивали пышные византийские титулы, знаки отличия, выдавали мантии, жезлы, наделяли землями. Сам Аттила получал жалованье как "полководец империи". Юстиниан умело осуществлял старый римский принцип "разделяй и властвуй": натравливание варваров друг на друга он ввел в систему. Опираясь на со* общения своих дипломатов, он поднимал против гуннов авров, а против болгар - гуннов. Вандалов разгромил с помощью остготов, а последних - при содействии франков. Если такого сильного врага, как Иран при царе Хосрове, нельзя было ни купить, ни одолеть с помощью оружия, дипломаты Юстиниана смогли поднять против персов всех его соседей: от гуннов и бедуинов до арабов и эфиопов. В конце концов византийско-иранский конфликт закончился мирным соглашением, которое, помимо всего прочего, гарантировало дипломатическим курьерам обеих стран свободную доставку почты и использование станций восточно-римской системы "курсус публикус" и персидской государственной почты.
Особая роль в дипломатических отношениях отводилась так называемым мнимым посольствам. Цель их выигрыш времени для подготовки к войне или нападения врасплох, шпионаж и шантаж. Так, аварский каган Баян направил своих послов в Византию, а тем временем скрытно завершил строительство стратегически важного моста у Сирмия, готовя вторжение на территорию империи.
Древний Китай - искусство шпионажа
Первые письменные свидетельства о существовании системы организованной передачи информации в этой стране относятся к эпохе Шан (примерно 1450-1050 до н.э.). Из китайских источников можно узнать, что в период с 722 по 481 г. до н.э. властители небольших государств отправляли своих курьеров и посланников на собрания князей. Это говорит о функционировании почтовой системы, во-первых, имперской, государственной, имевшей, согласно верованиям китайцев, божественное происхождение, и, во-вторых, феодальной, менее организованной, но нуждающейся в большей защите от утечек информации. Любой промах такого рода в раздираемом междоусобицами Китае мог привести к разорению и гибели неосторожного феодала. Для исключительно прагматичного китайского сознания такие явления общественной жизни, как секретная служба, скрытная переписка, разведка, подкуп и тому подобное, никогда не были запретной или негласной темой. Если на древнем Ближнем Востоке и позже в античной Европе никому из теоретиков военного дела и дипломатии в голову не приходило подвести под практику разведывательной деятельности соответствующую идеологию, то в Китае все происходило по-другому. Всякое явление, связанное с жизнью, с человеческой деятельностью, находило здесь своего теоретика. Поэтому, вероятно, не случайно, что именно в Китае родился крупнейший теоретик секретных служб древнего мира Сунь-Цзы. Его трактат о военном искусстве под названием "Тринадцать заповедей" сохраняет определенную ценность и сегодня. Он свидетельствует как о высоком уровне тайной дипломатии, так и о существовании в Китае развитой стратегической и тактической разведки. О самом Сунь-Цзы известно мало. Предположительно он жил или между 700 и 500 г., или 400-320гг. до н.э. и был вероятнее всего, военачальником. В Европе "Тринадцать заповедей" Сунь-Цзы впервые увидели в свет в 1722 году. Книга была издана в Париже священником-иезуитом, бывшим миссионером в Китае. Он перевел "Тринадцать заповедей" на французский язык по заказу одного из министров короля Людовика XV. Второе рождение книги, после многих десятилетий забвения, пришлось на 1922 год, когда в Германии была опубликована статья о Сунь-Цзы, написанная японцем Мицуо Асия. Ее напечатал германский военный журнал "Знание и оборона" под заголовком "Китайский военный философ дохристианского времени". Остается поблагодарить судьбу, что Гитлер и его приближенные не уделили этому материалу должного внимания. Китайский теоретик возводил полководца в ранг "верховного лицедея", чьи окончательные расчеты и планы не должны знать ни старшие офицеры, ни тем более солдаты. По Сунь-Цзы, полководцу выгодно многократно изменять свои намерения и планы, использовать обходные пути и даже вводить в заблуждение внешне аналогичными действиями. Соблюдение военной тайны он считал важнейшим условием удачной операции. Сунь-Цзы писал: "…полководец может смело затевать хоть сотню сражений, если располагает точными сведениями о своих и вражеских силах. Без таких сведений можно и победить, но на второй раз, скорее всего, потерпишь поражение. Если же не знаешь ни себя ни противника, то проиграешь в любом сражении. Надо непрестанно изучать противника сначала до войны, а потом и во время нее". Государства планируют войну задолго до ее начала, подчеркивал Сунь-Цзы, а ее исход может решиться в один день. Подготовке военных действий должна предшествовать тайная дипломатическая деятельность, делающая ставку в основном на подготовленных агентов. При этом нельзя скупиться на неизбежные расходы: средства, вложенные в разведку, окупятся сторицей. Сунь-Цзы неоднократно отмечал, что нельзя начинать войну без понимания того, чем он о тебе. Поэтому чем шире агентурная сеть, тем достовернее сведения о силе и слабости противника. По мнению Сунь-Цзы, шпионы необходимы всюду: во дворце вражеского правителя, при дворах его и даже в шатре военачальника. Не следует упускать возможности получить какие бы то ни было сведения, а также проверить полученные ранее. Для успешного ведения военных действий мало, например, просто иметь список вражеских командиров; необходимо знать их имена и даже прозвища, их личные качества, количество их детей, родственников, слуг… Психологическая характеристика того или иного высшего чиновника из вражеского лагеря может дать ключ тому, как к нему подступиться с целью подкупа или вербовки. Ни в коем случае нельзя упускать из виду вероятности, настаивал Сунь-Цзы, что и противник также засылает в твой лагерь своих шпионов. Если такие шпионы разоблачены и схвачены, Сунь-Цзы не советует их казнить, но сделать все возможное для перевербовки, поскольку двойного агента можно использовать как передатчика ложной информации. Китайский военный писатель Ду Му, живший в IX веке, писал по поводу подбора осведомителей: "Среди чиновников противника есть люди, обладающие большим умом, но лишившиеся своей должности; люди, в чем-то провинившиеся и подвергшиеся наказанию; есть корыстолюбивые фавориты; честолюбцы , занятые второстепенной деятельностью; лентяи, не способные выполнить порученную им работу; люди не удовлетворенные своим служебным положением и мечтающие о более широком поле деятельности, которые готовы идти по костям других; люди, склонные к хитрости и коварству, двоедушные и беспринципные. С такими людьми следует входить в контакт, одаривать их, привлекая на свою сторону, и через них узнавать о положении в их странах, выведывать вражеские планы и устремления и с их помощью сеять раздор внутри правящих кругов". Кроме того, Ду Му так описывает вербовку двойных агентов, то есть разоблаченных шпионов вражеской стороны: "…При помощи денег или подарков я привлеку кого-нибудь из вражеского лагеря на свою сторону, и он будет вынужден выполнять мои собственные поручения; можно, однако, притвориться, будто ты не подозреваешь о его работе, и , сообщив ему ложные сведения, дать перебежать к тем кто его заслал. И в этом случае шпион противника будет выполнять мои поручения. Именно агентам противника введенным в заблуждение, Сунь-Цзы придавал особое значение, ведь благодаря им лагерь противника можно опутать разведывательной сетью. Ду Му называет четыре разновидности шпионов, использовавшихся в Средневековом Китае: местные, внутренние, шпионы жизни и шпионы смерти. О двух последних категориях следует сказать особо. Шпионами смерти в Древнем Китае называли тех, кого засылали с ложными сведениями во вражеский лагерь и кто должен ввести противника в заблуждение, причем подразумевалась крупная дезинформация вроде троянского коня, в результате которой неприятелю был бы нанесен невосполнимый ущерб. Если шпиона уличали во лжи, его смерть была неизбежна. В роли таких шпионов обычно выступали агенты-послы, якобы уполномоченные для ведения мирных переговоров, но на самом деле которые лишь отвлекали внимание противника или тянули время. Само название таких агентов говорит о том, что печальная участь ожидала их много чаще счастливого исхода предприятия. Шпиона жизни китайцы посылали к противнику, чтобы любой ценой раздобыть необходимые сведения и при этом непременно вернуться живым. Понятно, что такая задача под силу только агентам особого склада. Такие шпионы должны были обладать способностью мгновенно оценивать ситуацию и вести себя в соответсвтвии с ее особенностями, то есть по обстоятельствам. Ду Му говорил о них так: "В качестве шпионов жизни надлежит подбирать людей с ясным духом и умом, умеющих при этом казаться глупцами; их роль кажется второстепенной, но она требует отваги и благородства духа; нужно выбирать людей, способных совершать долгие переходы, здоровых, выносливых, смелых, необидчивых, владеющих какими-нибудь ремеслами". К инструкторам и начальникам разведки Сунь-Цзы предъявлял особые требования. Во-первых, мастер шпионажа должен обладать всесторонними знаниями. Ду Му поясняет: "Потому что, нужно уметь оценить характер агента, его искренность, правдивость, уровень его образованности и только после этого употребить его в дело. Во-вторых, руководитель должен относиться к агентам человечно и справедливо". В-третьих, по мнению китайского автора, от руководителя требуется тонкая интуиция и проницательность. Ду Му предостерегал: "Иной раз лазутчик получает задаток или мзду, но ему не удается добыть сведения о враге. Тогда он пытается выйти из положения с помощью обмана. Именно тогда следует быть бдительным и проницательным, нужно научиться отличать в донесениях правду от лжи.". Говоря о подготовке к военной акции, Ду Му уточняет: "Если хочешь напасть первым, то непременно выведай, кто состоит на службе у неприятеля, кто из его приближенных умен и расторопен, а кто нет; оценив их способности, сумеешь нейтрализовать хозяев". Кроме Сунь-Цзы и Ду Му проблемами шпионажа занимались многие китайские мыслители, в частности Ту Ю (735-812), автор руководства по военному делу, в котором есть такие строки: "Мы ищем ловких, одаренных и умных людей, способных расположить к себе враждебного правителя и тамошнюю знать. Выведав планы противника, состояние дел они возвращаются к нам и обо всем рассказывают". Мэй Ечен (1002-1060), член Императорской академии, говорил: "Воля богов известна гадалкам и посвященным; законы земли и неба выясняются путем вычислений, но чтобы получить сведения о противнике, нужны лазутчики". Ча Линю (даты жизни неизвестны) принадлежит афоризм: "Армия без шпионов - то же, что человек без глаз или ушей".
Шпионаж при императрице Ву Хао
В истории Китая был период, когда империей правила бывшая наложница императора по имени Ву Хао, обольстившая наследника и ставшая его женой сразу после того, как последний занял престол (655). Как и следовало ожидать, слабовольный монарх оказался полностью под влиянием своей жены. После его смерти регентша сделала беспрецедентный в истории Китая шаг: приняла официально титул императрицы под именем Хуанг Ти (священнейшая императрица). Ву Хао окружила себя преданными людьми, назначив их на высшие административные и военные посты в государстве. Ходили слухи, что Ву Хао не только отравила одного из своих сыновей, но и распорядилась убить всех возможных претендентов на престол. Она создала настоящую тайную полицию, причем цвет составляли придворные дамы. Ву Хао была первой среди властителей Китая, кто подчинил тайную службу непосредственно монарху. Всевластие и действенность этой службы не имели себе равных в древней истории Китая. Двор стал театром невероятных интриг: Ву Хао разделалась со всеми реальными или мнимыми противниками с помощью наемных убийц либо посредством публичных казней и изгнания.
Тайной полицией императрицы руководил некий Лаи Чунчена, организовавший специальную школу пыток, для учеников которой было даже создано специальное пособие с описанием самых бесчеловечных методов допросов.
Ву Хао известна в истории Китая также "изобретением" почтовых ящиков для доносов, которые устанавливали за пределами дворца. Любой подданный, независимо от его сословной принадлежности, мог обратиться непосредственно к императрице. Неграмотный имел право за казенный счет нанять писца, имя которого сохранялось в тайне. Для сортировки сообщений по их содержанию Ву Хао распорядилась сделать в каждом ящике четыре прорези: одну для прошений, другую для доказательств коррупции, предательства или жалоб на чиновников, в том числе и тайной полиции, в третью попадали письма-благодарности, предложения о наградах тех или иных лиц, в четвертую - всевозможные пророчества.
Императрица анализировала "критические" сообщения. Обнаружив рациональное, немедленно приступала к проведению в жизнь "народной инициативы". В частности, руководствуясь информацией, полученной через почтовые ящики, Ву Хао увольняла некомпетентных чиновников, взяточников и мздоимцев, исправляла недостатки. Нововведение оказалось настолько полезным, что позволило императрице отказаться от услуг многочисленной и громоздкой тайной полиции. Главным помощником Ву Хао в оценке анонимных сообщений и доносов был ее личный советник мандарин Ти Йенхье, профессиональный судья и начальник охраны императрицы. Он отличался умением выносить объективные суждения о содержании анонимных писем.