Людям свойственно искать свои корни и своих предков
Людям свойственно искать свои корни и своих предков.
Мы пытаемся найти и те государства, правопреемниками которых мы являемся. Наверное, это нормально, но я бы по такому пути не шел. Потому что никто мне не докажет, что, скажем, современная Россия или современная Украина — правопреемники Киевской Руси. Да, у нас общие истоки. Но потом пути истории наших народов и государств расходятся. Точно так же, как современная Россия — не правопреемница, скажем, Московского царства. Московское царство формировало ту систему государственности, которую мы в значительной степени восприняли, но это не то же самое государство. Государство — это все-таки вполне определенный институт с вполне определенными границами и вполне определенными связями — культурными, экономическими, политическими. И государственность развивается. В развитии и формировании нашей современной государственности приняли участие многие другие государственные образования. Это и Великая Монгольская империя, и Великое княжество Литовское, в состав которого периодически входили территории, которые сейчас входят в состав России, скажем, Смоленск и Смоленская земля. Смоленская земля несколько раз переходила с одной стороны на другую. И, значит, ее периодически выбрасывать из истории России? Или рассматривать Великое княжество Литовское как часть нашей общей истории, которую мы переживали вместе? И тогда где кончается наша общая история?
Корни этой ситуации закладываются давным-давно. Еще во II тысячелетии до новой эры, когда от огромных миграционных потоков носителей европейских диалектов откололась значительная часть, осевшая на постоянное место проживания в Восточной Европе, это — носители балто-славянских диалектов. Они были чрезвычайно близки по языку и очень близки по материальной культуре. Просуществовала эта балто-славянская общность порядка полутора тысяч лет. Это прежде всего предки современных литовцев и латышей, если говорить о балтских народах. И предки современных славянских народов — всех, в том числе и восточных славян, то есть предков современных украинцев, белорусов и русских. Эта близость прослеживается по сей день, потому что из неславянских языков самым близким, скажем, к русскому, является литовский язык. Это действительно так, и понятно почему: постоянные контакты, постоянное общение, постоянное взаимодействие в ходе истории.
Такая общность происхождения — это одно. И совсем другое, когда речь идет об участии в формировании государств.
Если мы говорим о Великом княжестве Литовском, его истоки уходят как раз в XIII век, когда в 30-х годах сформировалось объединение, которое возглавил Миндовг, или, как его называют литовцы, Миндаугас, князь, объединивший целый ряд территорий. Это прежде всего Аугштайте
(Восточная Литва) и Черная Русь (Новогрудская земля). К началу 50-х годов XIII века к этому объединению примкнул еще целый ряд городов, которые сейчас находятся на территории современной Белоруссии, это — Гродно, Волковыск, Слонин, Пинск, а также и Полоцкое, и Витебское княжества.
В массовом сознании существует привычка отождествлять современную Литву с Великим княжеством Литовским. Но Великое княжество Литовское в период своего расцвета было огромным. Оно охватывало территорию не только современной Литвы, но Белоруссии, Украины целиком и части русских земель. Великое княжество Литовское начиналось всего в ста верстах от Москвы, за Можайском сразу. Так что корчма на литовской границе — это совсем недалеко, когда Пушкин придумал, что это около Захарова и Хлюпино...
Мало того, девять десятых населения Великого княжества Литовского — это население славяноговорящее, то есть носители славянских языков. И плюс к тому это в основном православное население. Хотя, конечно, были и язычники, потому что для балтских племен, вошедших в состав Великого княжества Литовского, конфессиональный вопрос не был принципиальным. Это видно хотя бы по тому, что Мендовг, который всех объединяет, сначала принимает католичество с определенной политической целью — добиться признания и поддержки Папы Римского, и получает от него официальный титул короля. Это было необходимо в связи с противостоянием Ордену на западе, где он представлял очень серьезную опасность.
Вообще эта территория очень напряженная, потому что, с одной стороны, было стремление реализовать несостоявшиеся амбиции, скажем, в Палестине — создать самостоятельное государство Независимого Ордена, независимого даже от Папы Римского. С другой стороны — это противоречие между Тевтонским орденом и
орденом Меченосцев, которые пытаются здесь установить свою власть.
В общей политической игре отчетливо заметно и противоречие, которое существует между русскими княжествами и землями. Новгород и Псков у нас всегда рассматриваются как братья-близнецы, на самом деле между ними — очень серьезные противоречия. Псков всегда стремился отделиться от Новгорода, выйти из-под его владычества и периодически для этого вступал в союз с Орденом, выступая против Новгорода и против балтов. Скажем, если у северо-русских земель установились довольно благоприятные отношения с ливами и латгалами, то с земгалами и пруссами отношения были очень сложные.
И конечно, еще один очень важный момент — это противостояние Орде. Собственно говоря, образование Великого княжества Литовского — это ответ на нажим с запада, с одной стороны — со стороны Ордена, а с другой — ответ на нажим со стороны Орды. И именно антиордынская идея, начиная с великого князя Гедимина (это уже 1315 - 1341 годы), становится основной связующей идеей и декларируется вполне четко.
Многие русские земли входят в состав Великого княжества Литовского вполне добровольно, потому что это позволяет им освободиться от ордынского владычества. Например, смоленский князь, опираясь на помощь Великого княжества, прекращает выплачивать ордынский выход, ордынскую дань. И с этим вынуждены смириться ордынские ханы, потому что у них нет сил этому противостоять. Впоследствии великому князю литовскому подчиняется также Минское княжество. В состав Великого княжества Литовского входит Киев — это колоссально важный шаг для нашей истории.
Дело в том, что, как было сказано, конфессиональный вопрос никогда
не был принципиальным для великих литовских князей. Миндовг принял католичество, но с такой же легкостью он отрекся от него, что позволило ему добиться в свое время очень важной победы — Жемайтия, которая была языческой, вошла в состав Великого княжества.
А Войшелка, сын Миндовга, принимает православие. И это позволяет ему находить гораздо легче общий язык с теми землями, которые когда-то входили в состав Древней
Руси, — это, прежде всего, русские юго-западные земли. Очень важный момент в истории этих земель. Но при этом сохраняется полная конфессиональная терпимость и к католикам, и к язычникам, и к православным. Терпимость эта, скорее всего, вызвана очень сильной прагматичной политикой. Поэтому до определенного момента конфессиональных конфликтов не возникает. Мало того, это объединение оказывается очень мощным, несмотря на то, что в него входят разные этносы, представители разных конфессий, носители разных языков. Когда после смерти Гедимина это государство было разделено — а Геди-мин завещал его семи своим сыновьям, — казалось бы, наступил конец. Но ничего подобного, очень скоро Ольгерд объединяет под своей властью все земли, государство продолжает существовать.
Можно предположить, что такую жизненную силу государству давала идея антиордынской борьбы. В 1358 году Ольгерд и его фактический соправитель Кейстуд выступили за объединение всех балтских и восточнославянских земель под властью Великого княжества Литовского и Русского.
Официально оно называлось Великое княжество Литовское, Русское и Жемайтское. Они называли себя и очень коротко — Русь, считая, что именно они правопреемники Киевской Руси, в отличие от Московии. Это тоже любопытнейший момент, потому что даже иногда в солидных исторических комментариях пишут, что когда в белорусско-литовском летописании упоминается, что «Москва ходила войной на Русь», — это ошибка летописца. Он хотел написать, что Русь ходила войной на Литву. На самом деле они, что хотели, то и написали, так себя чувствуя и воспринимая. Литва — было названием со стороны. Себя они чаще называют Русью.
Дальше Великое княжество Литовское начинает продвигаться очень активно на восток, что, конечно, приводит к конфликту с Московским княжеством.
К этому времени власть Орды значительно ослабела. Мы даже как-то не задумываемся над тем, что одно дело — противостояние Орде в XIII веке, когда существует Великая Монгольская империя, выступающая против народов Восточной и Центральной Европы. Другое дело, когда после всех перемен на каракорумском престоле после 1252 года западный улус, улус Чжучи, становится автономным. И Руси противостоит уже не вся Монгольская империя, а улус Чжучи. Это — разные военные силы, хотя образование все равно мощное.
Литва пытается освободиться от ордынского влияния. Поэтому многие земли входят добровольно в состав Великого княжества Литовского, понимая: оказавшись под крылом великого князя литовского, они в значительной степени освобождаются от власти ордынского хана. Некоторые земли подчиняются по принуждению.
А теперь спросим себя: была ли альтернатива у тех, кто вступал добро-
вольно под эгиду великого князя литовского? Какой был выбор? Или только — зависеть от Орды? И почему мы сами к северо-востоку не примкнули?
Судя по всему, сыграла роль традиция государственности. Самостоятельные государства, образовываясь на территории бывшей Киевской Руси, создавали разные типы государственности. Юг и юго-запад — Га-лицко-Волынское княжество, Киевское княжество и масса других княжеств, это, условно говоря, раннефе-одальные монархии, где власть князя контролируется, с одной стороны, дружиной, боярством, с другой — городскими собраниями. Кстати сказать, это было близко и той государственной структуре, которая формируется в Великом княжестве Литовском.
С другой стороны, это аристократические республики с очень сильным религиозным влиянием — это Новгородская республика, потом Псковская республика.
И наконец, это деспотическая монархия северо-востока, начиная от Андрея Боголюбского, где безусловная, беспрекословная власть принадлежит великому князю или просто князю. Эта модель управления абсолютно точно накладывалась на модель управления Великой Монгольской империи. И то, что воспринималось на северо-востоке как норма отношений между властью и обществом, не воспринималось так в западных и юго-западных землях.
Целый ряд княжеств занимали пограничную позицию, переходя с одной стороны на другую, понимая, что самостоятельно противостоять Орде они не могут.
Известно, что на Куликовом поле сражались литовские отряды, которые пришли помогать Дмитрию Ивановичу. Это были Ольгердовичи, сыновья Ольгерда. И был человек, который сыграл колоссальную роль, — это Боброк Волынский, а Волынь была в составе Великого княжества Литовского. Мало того, после этого Дмитрию Ивановичу Литва предлагает союз против Орды, от которого Дмитрий Донской отказался.
И тогда Литва занимает совершенно другую позицию. Она начинает устанавливать контакты с Ордой, и, в частности, великий князь Витовт решает посадить на ордынский престол Тохтамыша, с тем чтобы через Тохтамыша оказывать влияние на Москву. И Витовту в значительной степени это удалось. Мало того, мы знаем, что и великий князь московский Василий Васильевич был внуком Витовта. И Софья Витовтовна долгое время управляет Москвой. И управляет, ясное дело, не сама, а с подачи своего батюшки.
Когда можно говорить, что Литва оставляет свои претензии на объединение русских земель?
На самом деле она их не оставляет, а теряет. После того как Москва была сожжена в 1382 году Тохтамышем, Ягайло резко меняет политику. Он начинает активные переговоры с Польшей и через три года заключает союз с Польшей и брак с польской королевой Ядвигой, он становится королем польским, а великим князем литовским и его вассалом становится Витовт. Они принимают католичество в качестве государственной религии. Именно с этого момента проходит жесткий водораздел — Великое княжество Литовское полностью теряет возможность объединить русские земли, которые, как известно, были православные. С этого времени все конфликты, которые происходят между Вильно и Москвой, приобретают ярко выраженный конфессиональный характер.
Скорее всего, решающую роль в том, что Ягайло обратил свои взоры на запад, сыграл отказ Москвы идти против Орды вместе с Литвой. Отказ, несмотря на многие факторы, говорившие в пользу такого союза. Именно с этого времени наши пути расходятся радикально. И причина не в католицизме, ставшем государственной религией, как считается в официальной историографии. Отказали раньше. Этот-то отказ и определил дальнейшие судьбы наших народов.