ARMYRU

23-11-2007 18:11

Пламя объяло весь зем­ной шар

                                   НЕСПОКОЙНЫЙ МИР

 

   Система безопасности, созданная Версаль­ским договором, продолжала разваливать­ся. После выхода Германии и Японии из Лиги Наций в нее был принят Советский Союз. Эти изменения, увы, не сделали организацию бо­лее эффективной, и, когда, например, в 1935 году итальянские войска вторглись в Эфио­пию, Лига ограничилась словесным осужде­нием агрессора. В том же году Франция и СССР заключили договор о взаимопомощи на случай нападения третьего европейского го­сударства (читай — Германии). Договор, од­нако, носил общий характер — его не допол­няло военное соглашение. Аналогичный дого­вор СССР заключил с Чехословакией.

 Германия при рейхсканцлере Адольфе Гитлере быстро избавлялась от остатков веймарской демократии. Федеральная структура была отменена, НСДАП объяв­лена единственной законной партией, коммунисты и социал-демократы отправ­лены в концлагеря. В ночь на 30 июня 1934 года («ночь длинных ножей») по приказу Гитлера убиты левые нацисты Эрнст Рем, Грегор Штрассер и их сторонники, тре­бовавшие «второй национальной револю­ции», то есть реквизиции крупных капи­талов. Спустя месяц скончался Гинденбург, и Гитлер как «фюрер германского народа» объединил в своем лице посты канцлера и президента.

 Разглагольствования о «желтой опасности» между тем не мешают Гитлеру в 1935 году подписать с Японией пакт о противодействии деятельности Коминтерна. С Польшей он

заключает договор об отказе от применения силы. Нарушая Версальский договор, Герма­ния вводит всеобщую воинскую повинность, а 7 марта 1936 года начинает ремилитариза­цию Рейнской области. И несмотря на то, что с французской стороны на Рейне стояла 250-тысячная моторизованная армия, нарушение соглашений сходит Гитлеру с рук. В ответ лишь Англия предоставляет Франции гаран­тии безопасности, и с этих пор англо-фран­цузский союз становится постоянным факто­ром. 25 октября 1936 года Муссолини и Гит­лер также создают союз, получивший назва­ние «ось».

Приход к власти нацистов в Германии сделал невозможным ее прямой военный союз с Англией и Францией. И Сталин, предвидя возможное соглашение с этими странами, дал санкцию изменить полити­ку в отношении социал-демократии (кото­рую еще недавно считали пособницей фа­шизма). В 1936 году во Франции и в Испа­нии победу на парламентских выборах одержала коалиция левых сил — Народ­ный фронт. Во Франции правительство социалиста Леона Блюма ограничило ра­бочую неделю 40 часами, ввело отпуска за счет предприятия, а стоимость проезда для отпускников снизило на 40—60% — неслу­чайно французской буржуазии уже мере­щился «призрак коммунизма».

В Испании все сложилось иначе: правые в ночь на 18 июля 1936 года подняли мя­теж, и вскоре генерал Франко овладел югом страны. Золотой запас Испании был сроч­но вывезен в Москву. Французское прави­тельство предоставило испанским едино­мышленникам 100 самолетов с летчиками-добровольцами. Но от немцев мятежники получали значительно большую помощь.

 

    ПОБЕДА СТАЛИНА НАД КРАСНОЙ АРМИЕЙ

 

 Политическая атмосфера в СССР все бо­лее накалялась, нагнетались подозри­тельность и шпиономания. Во многом это шло из прошлого большевистских руководи­телей, работавших в подполье в вечном стра­хе перед провокаторами. Но не меньшую роль играли маниакальное властолюбие Ста­лина и психология малограмотных рабоче-крестьянских масс, падких на россказни о заговорах. В 1937—1938 годах внутрипартий­ная борьба в партии вылилась в процессы над вчерашними «вождями», которые пред­стали перед страной как «банда предателей

и шпионов». Тяжелый урон понесло и руко­водство Вооруженных сил.

Первая информация о заговоре советских генералов против Сталина и контактах заго­ворщиков с командованием рейхсвера ис­ходила от белоэмигрантского генерала Скоб-лина. Однако она не содержала конкретных имен и не имела документального подтвер­ждения. Возможно, Сталин через НКВД сам подбросил эти сведения, чтобы получить «доказательства» как бы «со стороны». Ру­ководитель Главного управления имперской безопасности (РСХА) Гейдрих, узнав о бол­товне Скоблина, организовал взлом архивов германского Генштаба. Найденные матери­алы оказались неубедительными, и Гейдрих сфабриковал дополнительные документы, «подтверждающие» политические связи меж­ду командованием РККА и рейхсвера. Су­ществуют разные версии того, как эти мате­риалы попали в СССР (например Шелленберг утверждал, что Сталин заплатил за них три миллиона рублей). Впрочем, материалы Гейдриха не найдены ни в германских ар­хивах, ни в советских, нет ссылок на них и в ходе следствия над руководителями РККА, поэтому многие вообще сомневаются в их существовании. Так или иначе, в армии на­чались аресты.

 Деловые связи, сложившиеся при дли­тельном сотрудничестве руководства Крас­ной армии с рейхсвером, стали поводом для обвинений в измене. Главным обвиня­емым оказался маршал Михаил Тухачевс­кий, которого ГПУ «разрабатывало» как минимум с 1924 года. 11 июня 1937 года в партийные комитеты республик, краев и областей ушла телеграмма, подписанная Сталиным и предписывавшая «в связи с происходящим судом над шпионами и вре­дителями Тухачевским, Якиром, Убореви-чем» организовывать митинги и выносить резолюции о применении высшей меры наказания. Военачальников казнили, а их взгляды на военное строительство (в част­ности, курс на создание танковых армий) объявили вредительскими.

 Существовал ли реально заговор против Сталина? Об этом очень трудно судить, по­скольку следствие выбивало показания с помощью пыток. На уровне конкретных действий обвинения ничем не подтверж­дены. Несомненно, многие командиры были недовольны некомпетентным нарко­мом обороны Климом Ворошиловым, а воз­можно, и вообще политикой сталинской партийной верхушки. Нельзя исключать и того, что Тухачевский и его соратники в разговорах с генералами рейхсвера пыта­лись выяснить, не использует ли Герма­ния возможное отстранение Сталина в ущерб интересам СССР. Достоверно одно: никаких реальных шагов «заговорщики» не предпринимали.

За казнью военачальников последовала широкая волна арестов в РККА. Вороши­лов на заседании Военного совета хвастал­ся: «В ходе чистки в Красной армии в 1937—1938 годах мы вычистили более со­рока тысяч человек... Из 108 членов Воен­ного Совета старого состава осталось лишь 10 человек». А каков результат? Армия почти полностью лишилась грамотных, подготовленных командиров. Еще более усугубила положение в армии отмена ко­мандирских пайков, которые в то голодное время оставались важным стимулом. В при­казах Народного комиссариата обороны тех лет наряду с тысячами «случаев безобразно­го пьянства» упоминаются разбои, убий­ства и изнасилования, совершенные офи­церами и политруками.

Репрессии 1937—1938 годов среди выс­шего командования подорвали престиж Советского государства. Ужасное впечат­ление произвели казни его недавних ру­ководителей. Более того, иностранные на­блюдатели пришли к выводу, что РККА ут­ратила боеспособность, и перестали вос­принимать СССР как сильное государство, способное принести пользу в качестве со­юзника, и это очень повлияло на дальней­ший ход событий.

 

                            «ВЫИГРЫШ ВРЕМЕНИ»

                  ПО-АНГЛИЙСКИ: МЮНХЕНСКИЙ

                                          СГОВОР

Основу европейского равновесия тра­диционно составляли отношения меж­ду Германией и Англией. Гитлер неодно­кратно высказывал пожелание поделить мир между двумя ветвями нордической расы: «Суша — нам, моря — Англии». Представители английского правящего клас­са (с их узким практицизмом) подобные по­строения воспринимали иронически. И тем не менее многие из них симпатизировали нацистскому режиму. Корреспондент «Манчестер гардиан» Роберт Делл писал в июле 1935 года: «На континенте созда­лось почти всеобщее мнение, что цели ан­глийской политики заключаются в следу­ющем: укрепить Германию таким образом, чтобы уравновесить влияние Франции и СССР, избежать конкуренции Германии на море и ее притязаний на колонии, предо-

ставив Гитлеру свободу действий в Восточ­ной Европе, и, наконец, поощрить агрес­сивные планы Германии и Японии против Советской России».

 В мае 1937 года британский кабинет воз­главил Невилл Чемберлен, разделявший взгляды нацистов на «еврейско-болыпевистский заговор». Но он был убежден, что Англия отстает в гонке вооружений, и на­меревался оттянуть войну как можно доль­ше, натравливая Германию на СССР. По­сланец Чемберлена, лорд Галифакс, в бе­седе с Гитлером назвал Германию «басти­оном Запада против большевизма» и заве­рил, что проблемы Данцига (Гданьска), Ав­стрии и Чехословакии можно решить в ее пользу.

Между тем Гитлер, легко разделавший­ся с левой оппозицией, столкнулся с враж­дебностью армейской верхушки, воспитан­ной на политической традиции Пруссии. Исторически немецкая военная элита рас­сматривала Францию и Польшу как искон­ных врагов, Англию — как желанного парт­нера, а Россию — как дружественную страну, куда немцы издавна нанимались на службу. Социальный статус военных, опиравшийся не на собственность, а на ка­стовое превосходство, ослаблял неприязнь к большевикам; сталинский режим им даже импонировал, чему способствовали и дли­тельные связи с РККА. Руководство рейх­свера вполне устраивали нацисты, рато­вавшие за возрождение армии, правда, оно не отводило этим выскочкам-плебеям са­мостоятельной роли. Поняв, что Гитлер намерен сам определять политику Герма­нии, генералы начали оказывать тихое со­противление.

 Гитлер сознавал, что осуществить свои захватнические планы он сможет, лишь опираясь на генералов (к тому же в глуби­не души «фюрер немецкого народа» оста­вался ефрейтором). Поэтому ничего подоб­ного советским чисткам в Германии не про­изошло. Просто 4 февраля 1938 года Гит­лер сместил военного министра фон Блом-

Военные приготовления в Германии наби­рают обороты. 1936 год.

берга и начальника Генерального штаба су­хопутных сил фон Фрича. Поводом послу­жили свадьба Бломберга с бывшей прости­туткой и мнимый гомосексуализм Фрича, но по существу то был германский аналог «заговора Тухачевского» в несравненно более мягком варианте. Одновременно Гитлер преобразовал рейхсвер в вермахт («оборонные силы»), назначив себя само­го главнокомандующим.

 11 марта 1938 года Германия при молча­ливом согласии западных держав присое­динила к германскому рейху Австрию. Сле­дующей целью Гитлер наметил Судетскую область Чехословакии, где проживало мно­го этнических немцев. Ситуация складыва­лась парадоксальная. Эдуард Галифакс, ставший министром иностранных дел Анг­лии, давил на чехов, добиваясь от них усту­пок немцам, а начальник штаба сухопутных войск вермахта фон Бек и сменивший его в сентябре 1938 года Гальдер убеждали анг­личан, что вермахт беспомощен, поскольку находится в процессе перевооружения, и советовали Чемберлену не снисходить до личных переговоров с Гитлером: «Вы долж­ны послать энергичного военного, который может накричать и стукнуть по столу сте­ком». Однако английские лидеры уверили себя, что именно их вооруженные силы не готовы к войне. Чемберлен, пренебрегая советами, не поленился дважды съездить в Германию к Гитлеру.

Правительство Франции вело себя не лучше. Советский посол в Париже сооб­щал, что здесь «больше всего боятся ин­тервенции СССР в европейские дела из опасения, что успех советского оружия может проложить дорогу коммунизму в Центральной Европе». И вот 29 сентября главы правительств Англии, Франции, Италии и Германии, собравшись в Мюн­хене, подписали соглашение, принудив­шее Чехословакию уступить Судетскую область в обмен на гарантии новых гра­ниц. Чехословакия потеряла треть насе­ления и территории и половину производ­ственных мощностей. Советский Союз изъявил готовность выполнить обязатель­ства, вытекающие из договора 1935 года.

В Праге перед советским посольством бушевали демонстранты, люди качали офицеров, плакали, пели национальный гимн и «Интернационал», однако чешское руководство не решилось обратиться за помощью к СССР в обход традиционных союзников. Президент Бенеш подал в от­ставку и уехал в эмиграцию.

 

         «ВЫИГРЫШ ВРЕМЕНИ» ПО-СОВЕТСКИ: ПАКТ С ГИТЛЕРОМ

 

 Положение республиканского прави­тельства Испании становилось крити­ческим. Армии не хватало кадровых воен­ных, да и дисциплина оставалась крайне низкой. Члены разных партий не подчиня­лись друг другу, а агентура НКВД открыто расправлялась со сторонниками Троцко­го. Интернациональные бригады, в кото­рых воевали съехавшиеся со всего света добровольцы-антифашисты, осенью 1938 года по указанию Сталина были распуще­ны. К марту 1939 года Франко установил контроль над всей страной, его признали «де юре» Англия, Франция и США. Через Пиренеи во Францию хлынул поток бежен­цев, которых на родине ждала жестокая расправа.

Чехословацкое государство под давлени­ем Германии распадалось. 14 марта 1939 года независимой объявила себя Словакия, а Кар­патскую Украину заняли венгры. На следу­ющий день немцы вступили в Чехословакию, превратившуюся в «протекторат Богемия и Моравия». Чемберлен заявил, что Чехосло­вакия «развалилась изнутри» и «с факти­ческой стороны никакого нарушения Мюн­хенского соглашения в этом нет». А совет­ник американского президента Рузвельта записал в дневнике: «Президента не очень тревожит это». Однако аппетиты Гитлера не ограничились Чехословакией.

22 марта немцы заняли Мемельскую (Клайпедскую) область. В ответ Англия и Франция предоставили гарантии независи­мости Польше, Румынии, Турции и Греции. 28 апреля Гитлер разорвал германско-польский пакт о ненападении. 22 мая Гер­мания и Италия заключили «Стальной пакт» об оказании друг другу военной помощи в случае войны.

12 июня в Москве начались перегово­ры представителей СССР, Англии и Фран­ции (правда, западные делегации не име­ли полномочий подписывать соглашения). Советский Союз предложил трехсторон­ний договор, каждый участник которого обязался бы поддержать другого, если тот окажется вовлеченным в войну. По сло­вам английского историка А. Тейлора, «англичане в ужасе отшатнулись: немыслима была война, в которой они участво­вали бы на стороне Советской России против Германии». Кроме того, польское правительство, ссылаясь на заветы Пилсудского, ни при каких обстоятельствах не желало допускать на свою территорию советские части.

 Тем временем происходил поворот в со­ветско-германских отношениях. В мотивах, побуждавших СССР и западные страны ис­кать договоренностей с Гитлером, есть за­метное сходство. Европейским правым на­цисты были гораздо ближе, чем большеви­ки, но и руководителям ВКП(б) режим Гит­лера был понятнее, чем западные демокра­тии. И если лидеры Великобритании убеди­ли себя, что их вооруженные силы отстают от германских, то и Сталин имел все осно-

вания считать Красную армию не готовой к войне. Однако перспективы союза СССР с Англией и Францией, расчищавшими Гит­леру дорогу на восток, выглядели более чем туманно.

 А на восточных рубежах СССР маячила еще одна угроза: японское правительство активизировало агрессию в Азии. Чан Кайши, несмотря на поставки советского ору­жия, был изгнан из Нанкина, и в 1938 году японцы взяли под контроль все китайское побережье. Предъявив претензии на высо­ту Заозерная у озера Хасан близ Владивос­тока, они в июле 1938 года попытались втор­гнуться на советскую территорию. В мае 1939 года японцы атаковали позиции Крас­ной армии в Монголии, к востоку от реки Халхин-Гол. 17 августа атаки здесь возобно­вились с новой силой.

Сталин еще в марте 1939 года, выступая на XVIII съезде ВКП(б), обвинил западные страны в попытках «поднять ярость Советс­кого Союза против Германии, отравить ат­мосферу и спровоцировать конфликт с Гер­манией без видимых на то причин». 3 мая НКИД вместо Литвинова возглавил предсе­датель Совнаркома Молотов. Немцы пра­вильно оценили эти шаги. 2 августа министр иностранных дел Риббентроп заверил советского диплома­та Астахова, что Гитлер же­лает добрых отношений с СССР, что интересы двух стран нигде не пересекают­ся, идеологические же раз­ногласия не должны служить помехой.

 21 августа, в тот самый день, когда правительство Франции наконец-то упол­номочило своего представи­теля подписать военную конвенцию с СССР, Сталин в телеграмме Гитлеру выра­зил согласие заключить со­глашение с Германией. На его подписание в Москву 23 августа прибыл Риббентроп. Формально это был договор о ненападе­нии, но прилагаемые к нему секретные протоколы содержали договоренности на случай «территориально-политического пе­реустройства» польских и прибалтийских земель. «Граница сфер интересов Герма­нии и СССР» устанавливалась по север­ной границе Литвы, а в Польше — «при­близительно по линии рек Нарева, Вислы и Сана». Советская сторона подчеркнула свой интерес к Бессарабии, Германия же заявила о незаинтересованности в этих областях. На вопрос Риббентропа, каким образом СССР совместит новый договор с советско-французским договором 1935 года, Сталин лаконично ответил: «Русские интересы важнее всех других». На банке­те в ночь с 23 на 24 августа советский ли­дер сказал: «Я знаю, как сильно немецкий народ любит своего фюрера, и я хотел бы выпить за его здоровье».

 На руководителей Англии и Франции пакт произвел впечатление шока: Сталин их пе­рехитрил. Еще несколько дней прошли в дипломатической суете. 25 августа был зак­лючен польско-английский пакт. Английс­кий посол Хендерсон в разговоре с Гитле­ром запоздало стучал кулаком по столу, а немцы заявляли о готовности вести прямые переговоры с поляками. 30 августа Польша объявила мобилизацию. 1 сентября в 4 часа 45 минут утра германские войска хлынули через польскую границу.

 

              РАЗДЕЛ ПОЛЬШИ И «ЗИМНЯЯ ВОЙНА» В ФИНЛЯНДИИ

 

 Обе стороны совершенно ошибочно оце­нивали возможности и намерения друг друга. Руководители Англии и Франции преувеличивали мощь германской армии, но в то же время питали иллюзии, что Гит­леру в Германии противостоит сильная оп­позиция и начало войны может привести к его свержению. Немецкая разведка со­общала, что «генеральный штаб Франции

находится на необычайно высоком уров­не, офицеры и сержанты отлично обуче­ны, материальная база является перво­классной». Гитлер, напротив, считал, что «у французской армии, отравленной боль­шевизмом, нет ни храбрости, ни инициа­тивы». Он был убежден, что люди, сдав­шие Австрию и Чехословакию, не станут воевать и из-за Польши.

 Однако нападение на Польшу изменило соотношение сил в британском парламенте. Фракция консерваторов заявила своим ли­дерам: «Надо идти в драку, ребята». Прави­тельство было вынуждено предъявить нем­цам ультиматум. Ответа не последовало. И в 11 часов 3 сентября наступило состояние вой­ны, о чем Чемберлен мрачно сообщил по радио английскому народу. Началась Вторая мировая война. На улицах Лондона завыли сирены, возвещая о воздушном налете. Тре­вога оказалась ложной. В тот же день в вой­ну вступила Франция. Впрочем, на положе­нии Польши это никак уже не отразилось.

8 сентября немцы подошли к Варшаве, и, хотя бои за город продолжались до 27 сен­тября, Молотов 9 сентября поторопился по­здравить Гитлера со взятием польской сто­лицы. Разбитые остатки польской армии от­ходили к румынской границе, надеясь по­лучить там помощь от союзников. Но 17 сен­тября на территорию Польши вступили со­ветские войска: 694 тысячи польских солдат и офицеров попали в плен к немцам, 217 тысяч — к русским.

Европейская общественность дружно про­клинала Сталина за союз с нацистами. Оп­равдывать пакт пытались лишь коммунисты, а крайне правые осуждали Гитлера за согла­шение с большевиками. «Ужасная угроза Западу, представленная союзом России и Пруссии, может быть сравнима лишь с угро­зой нашествия аварцев, монголов и турок в девятом, тринадцатом и шестнадцатом сто­летиях», — сетовал нацистский диссидент Отто Штрассер. Диссонансом прозвучали слова Уинстона Черчилля, заявившего по радио: «Было бы лучше, если бы русские ар­мии стояли на своих нынешних рубежах как друзья и союзники Польши, а не как захват­чики... Но как бы то ни было, рубеж там, и возник восточный фронт, который нацистс­кая Германия не смеет атаковать».

 Для Японии советско-германский пакт стал холодным душем. Не желая противостоять  Советскому Союзу в одиночку, правительство Коноэ 15 сентября заключило с ним согла­шение о прекращении военных действий и об организации совместной комиссии для уточнения границы. 28 сентября СССР и Гер­мания подписали новый «договор о дружбе и границе». Констатировав «распад бывше­го Польского государства», они обязались предпринять шаги по восстановлению мира: «Если, однако, эти усилия обоих Правительств останутся безуспешными, то таким образом будет установлен факт, что Англия и Фран­ция несут ответственность за продолжение войны, причем в случае продолжения войны Правительства Германии и СССР будут кон­сультироваться друг с другом о необходимых мерах». Молотов осудил попытки Англии и Франции силой оружия бороться с идеоло­гией (то есть гитлеризмом!), а советская пе­чать принялась обличать «англо-французс­ких поджигателей войны».

 Получив свободу рук в Прибалтике, СССР подписал с Эстонией, Латвией и Литвой до­говоры «о взаимопомощи». От Финляндии он потребовал ликвидировать военно-мор­ские базы на Ханко и Аландских островах и отодвинуть оборонительные рубежи от Ленинграда. Финны ультиматум отвергли. 30 ноября советские войска перешли фин­скую границу. На захваченной территории было создано марионеточное правительство во главе с коммунистом Отто Куусиненом. 14 декабря СССР как агрессора исключили из Лиги Наций. Англия и Франция пыта­лись оказать помощь Финляндии, но нейт­ральные Швеция и Норвегия отказались пропустить их войска.

 Красная армия к «зимней войне» в усло­виях глубоко эшелонированной обороны ока­залась не готовой, она несла большие поте­ри, однако силы воюющих были несоизме­римы. В феврале 1940 года оборонитель­ная «линия Маннергейма» прорвана, а 12 марта финны подписали в Москве мирный договор на сравнительно мягких услови­ях. СССР ограничился аннексией наибо­лее плодородных земель со вторым по ве­личине финским городом Выборгом и арен­дой на 50 лет базы на Ханко. О правитель­стве Куусинена больше не вспоминали.

 

                     «ШЕСТИНЕДЕЛЬНАЯ ВОЙНА»

               И ПРИСОЕДИНЕНИЕ ПРИБАЛТИКИ

                                                К СССР

 

 На франко-германской границе активных боевых действий не велось. Министр иностранных дел Великобритании Галифакс заявил: «Пауза очень пригодится и нам, и

французам, потому что весной мы станем намного сильнее». Разрабатывались планы бомбардировки нефтепромыслов Баку, что­бы лишить Германию поставок советской нефти. Атаки, ведущиеся германскими под­лодками, сократили английский импорт. С января 1940 года в Англии введено норми­рование продовольствия.

 Силы немцев и их противников формаль­но были равны: 136 немецким дивизиям противостояли на континенте 135 англо­французских (под общим командованием французского генерала Гамелена), бель­гийских и голландских. Однако Бельгия еще в 1936 году обособилась, чтобы не дать Гитлеру повода усомниться в ее нейтра­литете. Мощные укрепления «линии Мажино» на франко-германской границе предназначались исключительно для обо­роны, поэтому против 59 французских ди­визий немцы держали здесь лишь 19. Тан­ки у французов и англичан были разбро­саны по армиям, а у немцев сведены в крупные соединения. К весне 1940 года противники Германии отнюдь не стали «намного сильнее».

 9 апреля, когда англичане и французы после долгих проволочек начали установку

мин у границ Норвегии, в Данию и Норве­гию вторглись части вермахта. Равнинная Дания была захвачена без боя. Король Нор­вегии Хакон VII отказался сдаться и пере­брался в деревню Нибергсунн. Укрывшись в соседнем лесу, по колено в снегу, король и его министры смотрели, как германские самолеты бомбят деревню.

 10 мая на рассвете группа армий гене­рал-полковника фон Бока, обходя «линию Мажино» с севера, начала наступать че­рез Нидерланды и Бельгию, игнорируя их нейтралитет. Политика Чемберлена окон­чательно потерпела крах, даже его друг, Лео Эмери, взывал: «Ради Бога, уходите!» К вечеру 10 мая был образован трехпартийный кабинет во главе с Уинстоном Чер­чиллем. Представляя кабинет Палате об­щин, новый премьер заявил: «Я ничего не могу предложить вам, кроме крови, труда, слез, пота... Вы спрашиваете, какова наша политическая программа? Я отвечу: воевать — на море, на суше, в воздухе, всей мо­щью, всеми силами, какие нам пошлет Гос­подь».

 Франко-английские войска выдвинулись навстречу немцам на север Бельгии, но в это время танковые колонны генерал-пол­ковника фон Рунштедта прошли южнее че­рез считавшийся непроходимым горный бельгийский район Арденны, форсирова­ли Маас у Седана и, не встречая сопро­тивления, двинулись по французским шос­се, заправляясь в придорожных бензоко­лонках. Но они не вошли в Париж, а по­вернули на север, чтобы отрезать ударную группировку противника. 15 мая в поло­вине седьмого утра премьер-министр Франции Поль Рейно позвонил Уинстону Черчиллю и взволнованно сказал: «Мы разбиты, мы проиграли!». Не поверив ему, Черчилль прилетел в Париж, который по­кидали жители, и спросил Гамелена, ког­да и где тот намерен атаковать, но гене­рал лишь сетовал на малую численность и плохое оснащение войск.

 Вскоре Гамелена сменил 73-летний Вейган. А немецкие танки тем временем выш­ли к Ла-Маншу. За три недели сражений в

плен к немцам попало около миллиона военнослужащих. Гитлер и его генералы не могли поверить, что казав­шийся столь грозным против­ник так легко разгромлен. Бо­ясь, что их передовые части будут отрезаны, они приос­тановили наступление, что позволило 4 июня 1940 года эвакуировать из порта Дюн­керк в Англию около 200 ты­сяч английских и 140 тысяч французских солдат и офи­церов.

 Германское наступление возобновилось 5 июня. В пят­ницу 14 июня пал Париж, правительство Рейно бежало в Бордо. В воскресенье Чер­чилль и Рейно готовились подписать декларацию об объединении их стран в еди­ный франко-британский союз, однако Рейно ушел в от­ставку. Заместитель мини­стра обороны бригадный ге­нерал Шарль де Голль пере­брался в Англию, где объя­вил о создании Националь­ного комитета свободных французов. Новое правитель­ство Франции, сформирован­ное 84-летним героем Первой мировой войны маршалом

 Петеном, разместилось в Виши. 25 июня ста­ло днем подписания перемирия, по которо­му Франция разделялась на оккупирован­ный немцами север и формально независи­мый юг. 3 июля английский флот уничто­жил французскую эскадру у берегов Алжи­ра, а 5 июля правительство Петена разорва­ло отношения с Англией. Эту политику одоб­ряло большинство французов, которым анг­личане нравились не больше немцев.

Невероятный успех немецкого оружия заставил умолкнуть критиков Гитлера в Германии. Многие немцы теперь счита­ли, что фюрер ниспослан им Богом. В кон­це июня Черчилль обратился к Сталину с личным посланием, в котором убеждал в опасности союза с гитлеровской Герма­нией, но ответа так и не удостоился.

 14 июня советское руководство обвини­ло правительство Литвы в нарушении до­говора о взаимопомощи, потребовав его отставки и ареста некоторых министров. На следующий день части Красной армии вошли в Литву. Спустя несколько дней ана­логичная операция была проведена в Лат­вии и Эстонии. Затем в ход пошли «вы­борные технологии» образца 1940 года: во всех трех республиках созданы «народ­ные» правительства и проведены «выбо­ры», к которым допускались лишь канди­даты, проверенные НКВД. Избранные та­ким способом парламенты обратились к советскому правительству с просьбами принять их страны в состав СССР. В на­чале августа эти просьбы были удовлет­ворены. У Румынии СССР отобрал Бесса­рабию и населенную украинцами север­ную часть Буковины.

 

               ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПОСЛЕ РАЗГРОМА ФРАНЦИИ

 

 Немцы начали 13 августа 1940 года мас­сированные бомбардировки военных и гражданских объектов Великобритании.

 Высадку десанта на английском берегу (операция «Морской лев») Гитлер назна­чил на 21 сентября. Однако задача оказа­лась нереальной, поскольку судов круп­ного и среднего размера у Германии было в 7—10 раз меньше, чем в Англии. Во вре­мя воздушной войны, продолжавшейся в течение месяца и получившей название «Битва за Британию», немцы потеряли 1733 самолета, англичане — 915. 15 сен­тября угроза вторжения отпала: налеты немецкой авиации продолжались, но опе­рацию «Морской лев» Германия перенес­ла на октябрь, а затем на весну 1941 года. За годы войны немцы разрушили 3,5 мил­лиона британских домов — особенно по­страдали лондонские районы Сити и Ист-Энд. Деревня Ковентри была стерта с лица земли. Однако число человеческих жертв составило всего (если можно так сказать) 60 тысяч человек.

27 сентября 1940 года Германия, Италия и Япония договорились о том, что, если одна из них подвергнется нападению нового про­тивника, остальные вступят с ним в войну. По существу речь шла о двух еще не воюю­щих державах — СССР и США, в которых в это время разворачивалась президентская кампания. Для большинства американцев война в Европе оставалась чем-то далеким и не имеющим к ним отношения, поэтому Руз­вельт обещал: «Ваших сыновей не пошлют участвовать ни в каких войнах за рубежом». 5 ноября Рузвельт был вновь избран. 11 мар­та 1941 года вступил в силу закон о ленд-лизе, наделявший президента правом пере­давать военную технику, снаряжение и про­довольствие в аренду и в кредит странам, защита которых жизненно важна для безо­пасности США. Это имело важнейшее зна­чение прежде всего для Англии, в одиночку сражавшейся с немцами и их союзниками. Англичане стремились не допустить врагов к Суэцкому каналу и к иракской нефти.

 К концу 1940 года стоявшие в Египте британские войска очистили от итальян­цев Ливию, взяв в плен около 130 тысяч человек. В марте 1941 года англичане вы­садились в Греции. Совместно с греками они выбили итальянцев с ее территории и заня­ли треть Албании. Но 6 апреля в войну на Балканах вмешались немцы, к маю полнос­тью оккупировавшие Югославию и Грецию (за исключением Крита). Присланный в Ли­вию на помощь итальянцам танковый кор­пус генерала Роммеля отбросил англичан к границам Египта. А вот в Эфиопии англича­нам сопутствовал успех: 6 апреля они всту­пили в Аддис-Абебу, и 16 мая главные италь­янские силы капитулировали. В Ираке в ап­реле к власти пришло правительство, дру­жественное странам «оси», и как следствие — атака британских авиабаз иракскими вой­сками. Но в начале июня англичане восста­новили контроль над Ираком, затем вторг­лись в Сирию, контролируемую правитель­ством Виши. После некоторого сопротивле­ния французы сдались.

 Для защиты Крита у англичан не хватало авиации. 20 мая немецкие истребители сбро­сили на Крит десант, и остров был потерян, 13 тысяч британских солдат попали в плен. Однако бои за Балканы и Крит заставили Гитлера отказаться от замышлявшегося на­падения на Суэц или Мальту.

 Прозападные немецкие политики в это время делают последние усилия, чтобы уладить миром отношения с Англией. 10 мая на шотландской ферме приземляется Рудольф Гесс, заместитель Гитлера по партии, пытающийся выступить в роли по­средника. 30 мая группа во главе с Кар­лом Герделером прощупывает возможную реакцию англичан на случай отстранения Гитлера. Серьезного значения эти перего­воры не имели, и если в мае немцы пре­кратили налеты на Британию, то на это была более важная причина — предстоя­щая война с Россией.

 

                        НАПАДЕНИЕ ГЕРМАНИИ НА СССР

 Еще в июле 1940 года Гитлер приказал ко­мандованию сухопутных сил вермахта подготовить план ведения войны на восто­ке. 18 декабря он подписал директиву № 21, вводившую в действие «План "Барбарос­са"». Директива начиналась словами: «Гер­манские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе скоротечной кампании еще до окончания войны с Англией». Тогда же германские войска начинают стягиваться к советской границе. В начале 1941 года Сталин пись­менно обратился к Гитлеру с просьбой разъяснить ситуацию. Фюрер ответил, что вынужден отвести войска на восток, по­скольку территория Германии подвергает­ся бомбардировкам. Сталин объяснение принял.

 Из того неоспоримого факта, что война между СССР и Германией была бы чрез­вычайно выгодна Англии и США, Сталин сделал совершенно ложный вывод: сам

Гитлер такой войны не хочет, по крайней мере до полной победы в Европе. Руково­дители советской разведки трактовали си­туацию в свете указаний вождя. Берия за­верял: «Я и мои люди, Иосиф Виссарио­нович, твердо помним ваше мудрое пред­начертание: в 1941 году Гитлер на нас не нападет». Начальник ГРУ Генштаба Голи­ков 20 марта 1941 года утверждал: «Слухи и документы (о готовящемся нападении. — Прим. А. С.) необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от анг­лийской и даже, может быть, германской разведки».

 Нападение на СССР Гитлер намечал на 15 мая, чтобы гарантированно завершить военные действия до наступления холо­дов, однако недостаток снаряжения и ве­сенняя распутица заставили отложить вторжение. 30 апреля он утвердил новый график выполнения «Плана "Барбарос­са"», предусматривавший начало военных действий 22 июня.

Принесла ли пользу Советскому Союзу отсрочка, полученная в результате согла­шения с Гитлером? Численность Вооружен­ных сил СССР с 1939 по июнь 1941 года выросла в три раза, достигнув 6,1 милли­она человек (с учетом находившихся в за­пасе и призванных в мае 1941 года). Но это составляло лишь 61% от мобилизационных планов на случай начала военных действий. Войска первого стратегического эшелона были укомплектованы на 55%. Самолеты и танки новых типов, равные немецким или превосходившие их, составляли 15—20% от находившихся на вооружении. Армии не хватало не только автоматов, но и винто­вок. В результате изменения границы ста­рые укрепленные районы оказались в тылу, а планы по строительству новых хроничес­ки не выполнялись.

 Красная армия так и не оправилась от последствий "чистки" — большинство ко­мандиров полков имели за плечами лишь краткосрочные курсы младших лейтенан­тов. В мае 1941 года немецкие военные док­ладывали фюреру, что русский офицерс­кий корпус производит худшее впечатле­ние, чем в 1933 году. Константин Симо­нов, хорошо знакомый с положением в армии, впоследствии писал: «Речь идет не только о потерях, связанных с ушедшими. Надо помнить, что творилось в душах лю­дей, оставшихся служить в армии, о силе нанесенного им (Сталиным. — А. С.) ду­ховного удара. Надо помнить, каких неве­роятных трудов стоило армии... начать при­ходить в себя после этих страшных уда­ров. К началу войны этот процесс еще не закончился».

 Более того: репрессии продолжались, в производстве находились сотни дел про­тив армейских командиров. Продолжалась и кадровая чехарда. Около 75% команди­ров проработали на своих должностях ме­нее года. К. А. Мерецков, который в авгу­сте 1940 года сменил Б. М. Шапошникова на посту начальника Генштаба, уже в ян-

варе 1941 года был снят и вскоре арестован. 15 янва­ря 1941 года начальником Генштаба стал Г. К. Жуков.

 На западе размещались 186 дивизий, 2 бригады и 4 корпуса Красной армии численностью 2,9 миллиона человек. Однако в первых эшелонах армий прикрытия,

на расстоянии от 5 до 50 километров от гра­ницы, находились лишь 56 пехотных диви­зий и 2 бригады. Для сравнения: Гитлер подтянул в первый эшелон 103 дивизии, из них 10 танковых.

В условиях сотрудничества с Германи­ей оказалось размытым понятие внезап­ности. «Конвенция о порядке урегулиро­вания конфликтов и инцидентов на госу­дарственной границе между СССР и Гер­манией» не позволяла советским ПВО пре­секать случаи нарушения границы: с ок­тября 1939-го по 22 июня 1941 года немец­кие самолеты свыше 500 раз безнаказан­но вторгались в воздушное пространство СССР. На новых участках границы совет­ские командиры нередко знали, какие гер­манские части стоят по другую сторону и какие офицеры ими командуют, посколь­ку в 1939—1940 годах они принимали уча­стие в совместных парадах. Признаки под­готовки к вторжению накапливались, од­нако ТАСС в заявлении от 14 июня утвер­ждал, что «слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы». Известны случаи ареста офицеров, публично выска­зывавших иное мнение?

 В ночь на воскресенье 22 июня в при­граничные округа была направлена дирек­тива о возможности германского нападе­ния и о приведении войск в повышенную боевую готовность. Передавать ее закончи­ли в О часов 30 минут. В округах директиву получили через час. В штабах армий — в третьем часу ночи. Когда в 4 часа утра гер­манское вторжение началось, до многих соединений содержание директивы еще не дошло.

Руководители вермахта рекомендовали сосредоточиться на московском направле­нии, но Гитлер решил поразить одновре­менно несколько целей. На направлениях главных ударов немцы создали пяти-шестикратное превосходство в силах и сред­ствах, плотность немецких танков состав­ляла 20—22 машины на километр проры­ва. Советская авиация в приграничных рай­онах была уничтожена еще на аэродромах.

 Передовые силы РККА оказывали отчаян­ное сопротивление, но под натиском гер­манских соединений они теряли управ­ляемость, попадали в окружение и несли огромные потери. Наиболее сокрушитель­ный удар, вопреки расчетам Сталина, при­шелся по Западному фронту (его руково­дители были арестованы и расстреляны). Всего же в 1941 году было казнено около 20 представителей высшего комсостава, не менее 35 генералов попали в плен или пропали без вести. В немецком плену ока­зались около 1 миллиона 700 тысяч сол­дат и офицеров РККА. Общие потери СССР за этот период оцениваются в 6 милли­онов человек, в то время как потери нем­цев — в 750 тысяч. Спустя три недели пос­ле начала военных действий командова­ние вермахта убеждено: война выиграна. Однако оно недооценило силу и орга­низованность противника. Место выбыв­ших бойцов и командиров занимали но­вые (из юношей, родившихся в СССР в 1923 году, лишь 3% дожили до конца вой­ны). Приказ Наркомата обороны № 270 от 16 августа предписывал арестовывать се­мьи попавших в плен командиров и по­литработников, а семьи пленных бойцов лишать государственной помощи. В усло­виях отступления советское правительство сумело эвакуировать около 1360 предприя­тий, что позволило быстро наладить производство.

 

В первой волне налета на базу американской Тихоокеанской флотилии принимали учас­тие 190 японских самолетов. Незаметно по­дойдя к Пёрл-Харбору, они обрушили на флот США мощнейший удар. За первой последова­ла следующая волна. Большая часть амери­канского тихоокеанского флота в одночасье была уничтожена. Декабрь 1941 года.

водство вооружений на новом месте. Нара­стающее сопротивление и начавшаяся осен­няя распутица вынудили немецкие войска продвигаться гораздо медленнее, чем пла­нировалось. Их коммуникации оказались чрезмерно растянутыми, в линиях насту­пающих войск образовались большие раз­рывы. Между тем советское командование сформировало резервные армии: 25 све­жих дивизий были переброшены с Дальне­го Востока.

1 декабря командующий группой армий «Центр» фон Бок констатировал, что «раз­гром» противника на поверку оказался гал­люцинацией, а 5—6 декабря Красная армия неожиданно для немцев перешла в контрна­ступление, в ходе которого были разгромле­ны 38 вражеских дивизий.

 Это стало первым крупным поражением германских войск в начинающейся мировой войне.

 

                             США ВСТУПАЮТ В ВОЙНУ

 

  Из врага западных держав СССР в од­ночасье превратился 22 июня 1941 года в их союзника. И хотя большинство западных политиков не доверяли Сталину и не верили в боеспособность Красной ар­мии, со 2 августа США начали поставлять ей снаряжение (официально ленд-лиз был распространен на СССР лишь в ноябре).

 Поскольку Гитлер не сумел одержать реши­тельной победы над СССР, японцы сочли за благо до поры не вмешиваться в их борьбу. Вместо этого они приступили к планированию войны против Великобритании, США и Гол­ландии, которые блокировали поставки нефти в Японию и заморозили японские капиталы в банках. Распространив свою власть на весь Ин­докитай, японцы вышли на подступы к Синга­пуру. Генерал Тодзио, сменивший Коноэ на по­сту премьер-министра, был согласен вывести войска из Индокитая, если американцы пре­кратят помогать Чан Кайши. В ответ США по­требовали от Японии разорвать союз с Герма­нией. Черчилль заявил, что в случае конфлик­та между США и Японией Англия объявит Япо­нии войну в течение часа. Но и Гитлер заве­рил Тодзио, что, если Япония начнет войну с США, Германия также объявит им войну. Пока японские дипломаты вели переговоры в Вашин­гтоне, японские авианосцы подошли к Гавайс­ким островам. 7 декабря поднявшиеся с них 360 бомбардировщиков нанесли удар по порту Пёрл-Харбор, где был сосредоточен почти весь Тихоокеанский флот США. Большая часть ко­раблей была потоплена, множество американ­ских самолетов уничтожено на взлетных пло­щадках. Удар произвел на общественность США ошеломляющее впечатление, выбив кар­ты из рук изоляционистов.

 8 декабря Рузвельт объявил, что США на­ходятся в состоянии войны с Японией. Че­рез три дня, 11 декабря, Германия и Италия объявили войну США.

Военные очаги в Европе и на Тихом океа­не слились воедино, пламя объяло весь зем­ной шар.