ARMYRU

24-11-2007 12:32

Здесь они впервые ощутили мощь греческих укрепле­ний, защищенных артиллерией, слишком массивных, чтобы их можно было взять без применения осадных оруди

      Начало осадного дела в Риме

 

  Если говорить о технологиях, то римляне из­начально не придавали особого значения осадному делу. Их первые осады не отлича­лись сложностью, поскольку города Цент­ральной и Северной Италии, которые им противостояли, чаще всего не имели сложной системы укреплений, и потому их можно бы­ло легко взять, послав на штурм пехоту. Все резко изменилось, когда римляне столкну­лись с греческими городами в Южной Ита­лии и на Сицилии в III в. до н.э. Здесь они впервые ощутили мощь греческих укрепле­ний, защищенных артиллерией, слишком массивных, чтобы их можно было взять без применения осадных орудий.

 Это не отпугнуло римлян, а, напротив, сделало их сильнее, так как двумя основными талантами римской армии были способность заимствовать чужие технологии и умение строить укрепления. Римская армия позаим­ствовала из наследия Древнего мира больше, чем любая другая. Практически все прису­щие римскому войску черты, начиная от сна­ряжения воинов и заканчивая тактическими приемами, были в какой-то степени скопи­рованы, а затем усовершенствованы. То же относится и к эллинистическому осадному мастерству: менее чем через три десятилетия после первого столкновения с укрепленным греческим городом римляне освоили осадные технологии греков и начали активно исполь­зовать греческую артиллерию и орудия. Но, несмотря на то, что они значительно усовер­шенствовали эти орудия, они никогда не смогли отказаться от их принципиальной схемы и предложить что-либо новое.

 О римлянах говорили, что лопатой они добились не меньше, чем мечом, так как они были величайшими строителями укреплений. Каждую ночь, вне зависимости от того, на вражеской или дружественной территории они находились, легионеры занимались со­оружением укрепленных лагерей. Лагерь служил римлянам и базой, откуда можно бы­ло управлять ходом кампании, и продоволь­ственным складом, и местом, где в случае че­го можно было укрыться. Далеко простирав­шиеся завоевания Рима были возможны бла­годаря расположенным вдоль линий снабже­ния укреплениям, а некоторые укрепления превратились в постоянные форты, привле­кавшие торговцев, которые впоследствии стали средневековыми городами, а затем и современными. Одним из наглядных приме­ров является Манчестер, бывший военный лагерь, в котором до сих пор можно видеть следы постоянных римских укреплений.

Фортификация тесно связана с осадным делом, и римляне всех превзошли в искусстве блокады. Удачное использование блокады римлянами было обусловлено тремя факто­рами. Во-первых, благодаря тому же методу, что они применяли при строительстве своих ночных укреплений, легионеры имели воз­можность полностью окружить осажденный город лагерями, частоколами и рвами. Если другие армии ограничивались блокадой лишь основных ворот и дорог, а затем патрулиро­вали окрестности города, то римляне предпо­читали полностью убедиться в том, что у про -тивника не осталось никакой возможности бежать и что он окружен непрерывным ря­дом осадных сооружений. Если им казалось, что осаде может помешать выступившая на помощь осажденным вражеская армия, рим­ляне сооружали еще одну, наружную линию оборонительных сооружений, оставляя, та­ким образом, собственную армию на полно­стью защищенной территории между двумя

рядами рвов, валов и стен, как было, напри­мер, при осаде Алезии в 52 г. до н.э.

Вторым условием успеха было то, что ри­мляне обладали значительным тыловым по­тенциалом, людскими ресурсами и имели склонность к ведению продолжительных осад. Римляне хорошо понимали значение тыла; к концу III в. до н.э. они начали разра­батывать технику, необходимую для поставки продуктов на большие расстояния, которая позволяла им снабжать осаждающую армию в течение неограниченного срока. Это значи­ло, что находящиеся на фронте римские вой­ска могли сменять друг друга. Следует отме­тить, что большинство других военных дер­жав Древнего мира не имели достаточно лю­дей, чтобы вести долгосрочные осады, так как при этом они рисковали оказаться в окруже­нии превосходящих сил противника, которые он успел бы сформировать и вооружить. Рим­ляне, используя людские ресурсы всей Ита­лии, могли одновременно задействовать сра­зу несколько армий, защитив таким образом войско, ведущее осаду, от нападения извне. Поэтому римские осады редко срывались из-за вмешательства снаружи, и строить вторую линию обороны для защиты от нападений из­вне им приходилось нечасто. Вместе с их це­леустремленностью и упорством это давало римлянам возможность вести осаду так дол­го, как этого требовали обстоятельства, вплоть до 10 лет: под Лилибеумом на Сици­лии они стояли с 250 до 241 года до н.э.

 Последним фактором, способствовавшим успехам римлян в осадном деле, являлся кон­троль над морем. Слава римских легионов за­тмила тот факт, что начиная с середины III в. до н.э. Рим фактически стал сильной морской державой. Контроль над Средиземным морем и умелое использование кораблей позволяли римлянам перевозить войска на большие рас­стояния, что давало им возможность блоки­ровать порты и полностью изолировать осаж­денные города от внешнего мира. Осадные работы, ведущиеся вокруг города на суше, были совершенно бесполезны в том случае, если осаждающие не имели возможности пе­рекрыть морские пути, а осажденный город имел выход к морю. Контроль над морем да­вал римлянам возможность окружить город и полностью исключить любую вероятность по­бега из него или снабжения его продовольст­вием. Эти три фактора — техника строительства наземных укреплений, тыловые ресурсы и контроль над морем в сочетании с греческой артиллерией и осадными орудиями для штур­ма крепостей сделали римскую армию несо­крушимой силой.

 Возможно, лучшим примером римской блокадной тактики может служить осада Юлием Цезарем города Алезии в Галлии в 52 г. до н.э. За шесть лет Цезарь (100—44гг. до н.э.) завоевал почти всю территорию Гал­лии, выиграл при этом несколько сражений, построил мост через Рейн (в 55 г. до н.э.), дважды вторгся в Британию (55 и 54 гг. до

н.э.) и преуспел в соз­дании самой опытной и закаленной в боях армии. Солдаты этой армии были горячо преданны своему ко­мандиру, так как его способность приво­дить их к победе, ка­залось, не знала гра­ниц. Галлы, в свою очередь, оказывали римлянам сопротив-

ление. Галльские племена превосходили рим­лян своей численностью, но они были слиш­ком разобщены и неорганизованны, чтобы оказать им сопротивление, и потому Цезарь покорял их одно за другим. Только в 52 г. до н.э. галлы объединились под предводительст­вом Верцингеторикса, вождя племени авернов в Южной Галлии (современная область Овернь). Он возглавил крупномасштабное восстание галлов, которое угрожало лишить римлян всех завоеванных Цезарем земель. Во время войны против Верцингеторикса римля­не предприняли три большие осады. При Аларике в Центральной Галлии Цезарь использо­вал традиционную греческую технику, подве­дя к стенам города большой осадный вал, на котором, вплотную к вражеской стене, уста­новил две осадные башни. Все эти работы прикрывала дальнобойная артиллерия, рас­положенная у основания вала. Затем Цезарь выбрал удачный момент и атаковал городские укрепления во время ливня. Крепость пала, а уцелевшие галлы бежали за 160 километров (99 миль), чтобы укрыться в Герговии. Здесь Цезарь тоже стал строить осадные сооруже­ния вокруг города, но вскоре был вынужден разделить свою армию и отправиться с одной

ее частью на подавление восстания в другой области Галлии. Легионеры под Герговией удерживали свои позиции, но при этом не имели никаких преимуществ перед противни­ком. Когда Цезарь вернулся, попытка взять укрепленное плато штурмом не удалась, и ри­мляне понесли серьезные потери. Видя, что Герговию нельзя взять штурмом, и не решаясь вновь разделить свое войско на две части, Це­зарь снял осаду.

Эта неудачная осада привела к тому, что многие прежние союзники Цезаря в Галлии перешли на сторону Верцингеторикса. Практически вся Галлия была охвачена мяте­жом, все завоеванные в течение шести лет территории оказались под угрозой. После небольшой стычки с римлянами Верцингеторикс отступил в укрепленный город Алезию, надеясь по­вторить удавшийся при Герговии маневр

и измотать противника. Алезия находилась на плато рядом с рекой Бренна в Централь­ной Галлии. Оценив расположение города и осмотрев его укрепления, Цезарь, однако, не рискнул брать его штурмом, но предпочел использовать блокадную тактику. Так как это требовало рассредоточения его войска вокруг города, он соорудил один из сложнейших из­вестных нам осадных комплексов. Это была целая паутина из укреплений, башен и часто­колов, которая постепенно окутала Алезию. Протяженность ее достигала 28 километров (17,4 мили).

 Римляне начали с того, что разбили 7 ук­репленных лагерей и воздвигли 23 форта вок­руг Алезии. Затем они прокопали ров до за­падного края плато, чтобы прикрыть рабо­тавших за ним саперов, которые выкопали еще две траншеи вокруг города. Последние две имели пять метров в ширину, а внутрен­ний ров был заполнен водой. Земля из тран­шей была использована для сооружения вала, на котором были установлены частокол и башни на расстоянии 25 метров друг от друга. Перед этими сооружениями римляне сделали несколько рядов ловушек, каждая из которых имела свое название, отражающее тот про-

фессиональный черный юмор, с которым сол­даты обычно смотрят на подобные вещи. На­пример, некоторые ловушки содержали по пять рядов заостренных кольев, связанных вместе так, что их нельзя было выдернуть из земли. Такие колья называли cippi — «над­гробные плиты». Несколько рядов V-образных ям, внутри которых находились обож­женные колья, получили название lilia — «лилии». Перед ними были установлены 30-сантиметровые (11 дюймов) колышки, во­ткнутые под углом, из вершин которых торча­ли железные колючки, называемые stimuti — («жала»). Пока римляне занимались этими сооружениями, галльская кавалерия, не представлявшая ценности для защиты города, попыталась прорвать окружение и со второго раза преуспела в этом, но с большими потеря­ми. Опасаясь, что беглецы приведут подкреп­ление, Цезарь соорудил такую же наружную линию укреплений с фортами на расстоянии 200 метров (656 футов) от внутренней, что­бы дать войскам пространство для маневра и обеспечить им доступ к наиболее опасным участкам.

 Ради экономии продовольствия Верцингеторикс велел женщинам и детям покинуть Алезию, но Цезарь не выпустил их наружу, так как он надеялся быстрее истощить запасы врага и не собирался кормить беглецов из своих собственных. Женщинам и детям при­шлось разбить собственный лагерь между сте­нами города и римской линией укреплений. Предосторожность Цезаря в отношении на­падения снаружи оказалась нелишней, и его сооружения весьма пригодились, так как на третий месяц осады на помощь осажденным пришла огромная армия галлов. Последовав­шая атака сопровождалась вылазками защит -ников Алезии. Противники некоторое время сражались на равных, но затем Цезарь ввел в бой германскую кавалерию, до тех пор укры­вавшуюся за стенами. Кавалерия довершила разгром галльской армии, а римлянам удалось оттеснить воинов Верцингеторикса об­ратно в город. Две ночи спустя галлы вновь предприняли вылазку. Потери обеих сторон, по словам Цезаря, были отчасти результатом перекрестного огня, который велся из рим­ского лагеря. Эта атака также была отражена. Наконец галлы предприняли одну попытку: и на следующий день, ровно в полдень, они на­пали на римлян сразу с двух сторон — изнутри и снаружи. Сражение было ожесточенным, несколько раз римляне оказывались на грани поражения, но каждый раз умелое распреде­ление Цезарем резервных войск помогало ри­млянам удержать свои позиции. В один из та­ких моментов Цезарь лично повел свой отряд в контратаку, и вид его развевающегося алого плаща сплотил и воодушевил воинов. Почув­ствовав, что атаки галлов стали слабее, Цезарь опять ввел в бой германскую кавалерию, ко­торая оттеснила пришедшую на помощь оса­жденным армию, освободив Цезарю силы для отражения атаки из города.

 Галльская армия рассеялась. Верцингеторикс, видя, что ситуация безнадежна, сдался. Завоеванные Цезарем земли были возвраще­ны, а сопротивление врага подавлено. После нескольких операций по очистке захваченных территорий от противника в 51 г. до н.э. Галлия превратилась в одну из римских про­винций и оставалась таковой в течение пяти столетий. То, что было с Цезарем дальше, хо­рошо известно. Он перешел реку Рубикон и начал в Италии гражданскую войну против Помпея, в которой вышел победителем.  Подчинив оставшееся население Римского мира, Цезарь назначил себя диктатором по­жизненно. Он оставался им до тех пор, пока не был убит в марте 44 г. до н.э. Верцингето-рикс же содержался в плену в Риме в течение шести лет, затем был проведен по улицам го­рода в триумфальном шествии Цезаря и ри­туально задушен. Темным местом в истории остаются страдания коренного населения Галлии в течение тех семи лет, когда там вое­вал Цезарь. В записках Цезаря редко описы­ваются уничтожение и порабощение галлов, потому они не дают нам полного представле­ния о том геноциде, которому Цезарь под­верг галльский народ. Его, вероятно, можно сравнивать только с тем количеством жизней, которые были унесены во время татаро-мон­гольского нашествия на Ближний Восток и при завоевании Америки европейцами.

 Пожалуй, нет лучшего примера римской блокадной тактики, чем осада Алезии. Везде, где это было возможно, римляне применяли наряду с блокадой греческую артиллерию и другие осадные орудия. Основательность, с которой римляне подходили к осаде, их стремление во что бы то ни стало довести осаду до конца, сколько бы времени на это ни потре­бовалось, делало римскую военную машину практически неодолимой.

 

                            Взятие укреплений штурмом

 

 Как было сказано ранее, римляне не внесли значительных изменений в конструкцию гре­ческих артиллерийских орудий, однако неко­торые модификации и доработки все же были ими сделаны. Баллиста стала новой версией камнемета литобола, но с большей дально­бойностью и более высокой точностью благо­даря перестроенной верхней части и более плотным канатам. Скорпион был римским вариантом станкового лука оксибела, но уменьшенным в размерах; он был легче и мо­бильнее, а кроме того, мог стрелять более тя­желыми снарядами. Укрепленная рама и во­гнутые плечи делали его более мощным. Это было распространенное орудие, бившее с большой точностью и достаточной мощно­стью, способное поразить двух врагов одним выстрелом. Эти модификации II и I вв. до н.э. предшествовали появлению хиробаллистры в I в. н.э. Хотя принципиальная схема этого орудия была греческой, в конструкции хиробаллистры присутствовали и некоторые новые элементы. Верхняя часть была полно­стью изготовлена из металла, канаты заклю­чены в бронзовые цилиндры, защищавшие их от воздействия стихий и вражеских снарядов. Деревянные рукоятки были заменены метал­лическими, что существенно увеличивало мощность орудия, а точность попадания обеспечивалась специальным прицелом.

 Римляне использовали эти орудия как для атаки, так и для защиты, причем достаточно эффективно. Эти новинки военной науки в сочетании с усовершенствованными техноло­гиями блокады во многом объясняют воен­ные успехи римлян и долговечность их гос­подства — в течение тысячелетия на Западе, и двух — на Востоке. Упорство римлян, их бло­кадные технологии и умение брать города штурмом не оставляли практически никаких

шансов ни одной крепости, что наглядно бы­ло продемонстрировано при осаде Масады в Израиле в 73—74 гг. н.э.

 Штурм Масады стал последним эпизодом восстания в Иудее (66—74 гг. н.э.). Пов­станцы неожиданно напали на крепость, и ее маленький римский гарнизон был разгром­лен. Само же восстание, вызванное стремле­нием иудеев освободиться от римского ига, стало жестоким и кровавым конфликтом для обеих сторон. Восстание почти закончилось с падением Иерусалима в 70 году, но несколь­ко очагов сопротивления оставались в тече­ние еще четырех лет. В ноябре 73 года про­должал сопротивляться лишь гарнизон Ма­сады, около тысячи воинов. Это была ма­ленькая, но внушительная крепость, распо­ложенная на вершине 457-метрового (1499 футов) плато, стены которой возвышались над крутым обрывом и имели только двое во­рот. Все тропинки, ведущие к вершине, были очень ненадежны и хорошо простреливались из крепости. Защитники крепости имели артиллерию, в ней имелись продовольственные склады и колодцы, выдолбленные в скале. Гарнизон в случае необходимости мог удер­живать ее годами. Возведенная царем Иро-

дом (40—4 гг. до н.э.) крепость кажется во­площением неприступности даже для совре­менного туриста, но римлян это остановить не могло.

 Первым делом римляне попытались взять крепость измором и окружили ее. Они по­строили восемь лагерей и соединили их сте­ной, на которой через каждые 75—90 метров (246 — 295 футов) располагались башни. В районе Масады, пустынном и безводном, не было леса, поэтому римляне были вынужде­ны использовать для строительства камень. Это придало лагерям и стенам более долго­вечный характер и отразилось на ландшафте, что заметно и по сей день. Благодаря архео­логическим исследованиям мы получили воз­можность представить себе, как выглядели римские военные постройки. Когда эти рабо­ты были закончены, римляне соорудили не­прерывную стену в 3,5 километра (2,1 мили) длиной, проведя ее по самым опасным и кру­тым склонам, — еще одно достижение рим­ской инженерии.

 Даже будучи окруженными со всех сто­рон, защитники Масады не сдавались. Они были хорошо обеспечены провизией и зани­мали неприступную позицию. Поэтому римляне решили предпринять штурм. Единст­венным участком, достаточно пологим, что­бы подобраться к крепости, был меловой хре­бет к западу от нее, известный как Белый хре­бет. Здесь римляне начали сооружать стер, или осадную насыпь. Лес им приходилось привозить издалека, они клали бревна таким образом, что получались прямоугольные клети, которые заполнялись камнем. Защит­ники Масады время от времени предприни­мали вылазки и обстреливали строителей. Римляне отвечали огнем из своих орудий, тя­желых и легких камнеметов. Артиллерийская дуэль длилась несколько месяцев. Закончен­ная насыпь имела 617 метров (2024 фута) в длину и достигала 206 метров (676 футов) в высоту на отдельных участках. Это была, да­же по римским понятиям, очень большая осадная насыпь. У ее основания была устано­влена осадная башня 30-метровой (98 фу­тов) высоты, обшитая железными пластина­ми для защиты от огня. В нижнем ярусе баш­ни располагался тяжелый таран, а на верхних этажах — баллисты и скорпионы.

 К апрелю 74 года строительство башни и насыпи было завершено. Под огнем против­ника римляне стали двигать башню вверх по насыпи к основанию вражеской стены, где в ход пошел таран, а артиллерия на башне очи­щала стену от защитников. Римляне довольно быстро проломили стену, но обнаружили, что за ней иудеи соорудили еще один крепостной вал из земли и леса. Римляне обстреляли его зажигательными снарядами и подожгли. За­падный ветер едва не перенес огонь и на рим­скую башню, железная обшивка которой не могла противостоять такому сильному пла­мени. Внезапно ветер переменился, деревян­ные стены сгорели окончательно, и к ночи 14 апреля римлянам открылся широкий про­ход в крепость.

 На следующее утро римская пехота штур­мовала стены. Ворвавшись в крепость, они обнаружили, что ее обитатели совершили массовое самоубийство. В обращении, кото­рое вождь осажденных, Елезар, сделал в ночь перед штурмом, он убедил своих людей ли­шить себя жизни, но не сдаться врагу. Легио­неры, бравшие крепость, обнаружили только двух спрятавшихся женщин и пятерых детей. Им удалось избежать смерти и поведать рим­лянам историю гарнизона и его самоубийства.

 Несмотря на то, что осада Масады не была крупной операцией и не имела особого стра-

тегического значения для римлян, она, несо­мненно, важна как пример римской военной методики и слаженной работы тыловых стру­ктур. Римлянам приходилось привозить из­далека не только лес. Поскольку земля вокруг Масады представляет собой бесплодную пус­тыню, туда регулярно приходилось завозить и пищу, и воду. Без хорошего тылового снабже­ния осада была бы невозможна, и победа при Масаде стала триумфом не только римских легионов, но и римской системы снабжения.

 Изобретательность римлян при осаде Ма­сады нельзя переоценить: это было высшим достижением римского осадного дела. После сооружения каменных стен, блокирующих крепость, римляне построили одну из круп­нейших осадных насыпей на крутом и обрыви­стом склоне. Когда насыпь была завершена, артиллерия позволила очистить стены от за­щитников и начать штурм. КI веку нашей эры римская осадная техника представляла смесь всего того, что было придумано ранее, и достигла высшей точки своего развития. Способ­ность римлян к инженерному делу, науке и технике, помноженная на усердие и стойкость римских солдат, с которыми они выполняли свой долг под палящим солнцем, облаченные в тяжелые доспехи, делали римские легионы ве­личайшими мастерами осады Древнего мира. Возможно, самым важным последствием событий при Масаде явилось то археологиче­ское наследие, которое было нам оставлено. Раскопки на том месте дали нам много ин­формации о римских лагерях и осадной тех­нике, а также об иудейских укреплениях и постройках внутри их. Найдены были доку­менты, одежда, монеты, снаряды для бал­лист. Самой значительной находкой можно считать единственный сохранившийся до на­ших дней римский аггер, который до сих пор можно видеть на западном склоне плато. Су­хой климат этой местности позволил сохра­ниться даже отдельным деревянным фраг­ментам каркаса. Эта насыпь, которой более 1900 лет, — самое долговечное наследие римского осадного искусства.

 

                            Осада  Дура  Европос

 

 Римляне преуспели не только в наступа­тельном осадном деле, но были и мастерами фортификации. Городские укрепления в большинстве своем оставались неизменны­ми, так как римляне не отходили от перво­начальной греческой схемы; но они все же улучшили военную архитектуру, используя хорошо обработанный камень, обожженный кирпич и бетон. Многие укрепления рим­ских легионеров со временем становились постоянными крепостями. Они привлекли торговцев и поселенцев, которые обосновы­вались под их стенами, постепенно превра­щая римскую крепость в средневековый го­родок. Римляне также строили длинные сте­ны, простирающиеся на огромные расстоя­ния вдоль первых постоянных государствен­ных границ. Ярким и наиболее известным примером является стена Адриана в север­ной Англии и Шотландии. Римляне были особенно искусны в строительстве ворот и предвратных укреплений. До них предврат­ные укрепления сводились в основном к перекрывающим друг друга и обводным сте­нам, римские же ворота были многоярусны­ми, они имели множество бойниц и амбра­зур для артиллерии, тяжелые подъемные ре­шетки, деревянные двери и подъемные мос­ты. Впоследствии все это нашло отражение в предвратных укреплениях некоторых замков средневековой Европы.

 Все эти укрепления продолжали служить Римской империи, когда она начала прихо­дить в упадок в III веке. Укрепления сдержи­вали нашествия множества племен еще около двух столетий, пока империя на Западе не развалилась окончательно. За это время мас­терство римлян в осадном деле также было отчасти утрачено в основном потому, что внутренние проблемы привели к уменьше­нию числа опытных мастеров и инженеров, которые могли строить и содержать в исправности осадное снаряжение, а также переда­вать свои знания следующему поколению. Римская блокадная техника стала не столь действенной, а технологии упрощались, их эффективность снижалась. Это означало рез­кое уменьшение количества двухплечевых ка­тапульт с торсионным механизмом и возрас­тание числа одноплечевых орудий, таких как онагр (т.е. «дикий осел» — свое название орудие получило за сильную отдачу, напоми­нающую удар копытом осла). Такую ката­пульту было проще построить, она могла ме­тать камни такой же массы, как и большие по размеру двухплечевые баллисты, но не с та­кой высокой точностью. Использование двухплечевых торсионных орудий в Западной Европе прекратилось к середине первого ты­сячелетия нашей эры.

 Несмотря на то, что римляне утратили свой приоритет в области осадной техники, некоторые из их противников, особенно на Ближнем Востоке, многое позаимствовали из их опыта. К III веку нашей эры сасанидские персы достигли большого мастерства в ис­пользовании наступательной осадной техни­ки, значительную часть которой они переня­ли от римлян. При Дура Европос, городе, расположенном на территории современной Сирии, персы в 256 и 257 гг. н.э. продемон­стрировали римлянам свое умение. Ученики стали мастерами.

 Об осаде Дура Европос нам практически ничего не известно, большую часть событий приходится собирать по частям, основываясь на археологических находках. Дура Европос был небольшим городком на реке Евфрат, основанным около 300 г. до н.э. полковод­цем Александра Великого и одним из его пре­емников — Селевком I. Город был с несколь­ких сторон защищен горными утесами, а прочные стены сделали его почти неприступ­ным. Селевк назвал город в честь Европоса —его родного местечка в Македонии. Местно­му населению город, однако, был известен скорее как Дура, или «Крепость», и два его имени со временем сложились в одно. Дура Европос был важным перевалочным пунктом на пути между двумя столицами Селевки-дов — Антиохией и Селевкией. Парфянские завоеватели, захватившие земли к востоку от Евфрата, включая Селевкию, понимали стратегическое значение Дура Европос, ко­торый по-прежнему оставался важнейшим торговым центром. Дура Европос был захва­чен парфянами около 100 г. до н.э. и с этого момента стал сперва пограничной крепо­стью, охранявшей западную границу Пар­фянской империи, а затем, после взятия го­рода римлянами в 165 г. н.э., — аванпостом на западной границе Римской империи.

 Из-за своего расположения при любом пограничном конфликте Дура Европос в первую очередь становился объектом напа­дения. В 256 г. н.э. войска новой иранской державы, империи Сасанидов, вторглись на римские земли под предводительством царя царей Шапура I, и Дура Европос, естествен­но, первым подвергся их нападению.

Осада Дура Европос лишь дважды корот­ко упомянута в литературе того времени. По­пытался ли Шапур сначала блокировать го­род или же сразу начал штурм — неизвестно, но ясно, что в какой-то момент он начал подкоп с целью ослабить основание одной из башен в северо-восточной части города и разрушить таким образом часть стены. Когда подкоп был завершен, сасанидские воины по­дожгли деревянные опоры, поддерживающие свод тоннеля, но башня не упала, а только накренилась. Контрмина из города помешала планам сасанидского войска, битва продол­жилась под землей. В результате подкоп об­рушился, погребя 18 солдат под тяжестью башни. Этот эпизод получил у современных археологов условное название «19-й баш­ни» , он считается одной из самых значитель­ных археологических находок, связанных с историей сасанидского и позднего римского военного дела. Солдаты, возможно, уже мер­твые к моменту падения башни, были погре­бены в полном обмундировании, что внесло огромный вклад в наши знания о персидской армии эпохи Сасанидов и о поздней армии восточных римлян. При скелетах и рядом с ними были найдены мечи, копья, топоры, кольчуги, шлемы, монеты (по которым мож­но датировать битву) и большие фрагменты прямоугольных римских щитов (лучшие на сегодняшний день образцы римского обмун­дирования и экипировки).

 Множество теорий и реконструкций пред­лагают различные объяснения тому, что же произошло под землей и почему контрмина в какой-то момент была плотно закрыта с обо­их концов. Эти построения, однако, — всего лишь домыслы, и вместо того чтобы вводить читателей в заблуждение, описывая им собы­тия, не имеющие под собой доказательств, кажется более приемлемым просто соотнести те факты, которыми мы действительно рас­полагаем, и только тогда предлагать гипоте­зы, основанные на имеющихся данных.

 

                          Новое наступление

 

 В конце 256 -го или в начале 257 года сасанидская армия вновь пошла на приступ с южной стороны города. Было сделано еще два под­копа, один из них, судя по всему, преследовал ту же цель, что и подкоп под 19-ю башню. Новый подкоп проходил под 14-й башней, и на этот раз привел к желаемому результату. Когда поддерживавшие тоннель деревянные опоры сгорели, башня обрушилась. Римляне, однако, предвидели это и потому укрепили опоры башни землей и сырцовыми кирпича-

ми. Это не дало башне развалиться оконча­тельно, но археологические исследования яс­но показали, что огонь нанес защитным со­оружениям существенные повреждения. Второй подкоп, кажется, был проделан для того, чтобы в город могли проникнуть солда­ты, иначе нельзя объяснить, почему он был около 3 метров (10 футов) в ширину и 1,75 метра (5,7 фута) в высоту и вел далеко в глубь города. Наши знания об осадных подкопах античных времен и Средневековья позволяют предположить, что сооружение таких подкопов было тяжелым и длительным делом, а потому столь просторные тоннели могли быть сделаны только для того, чтобы по ним могли двигаться отряды пехоты. Ске­лет в конце тоннеля под городом может сви­детельствовать о битве или просто о несчаст­ном случае. Неизвестно, было ли строитель­ство тоннеля доведено до конца и проникли ли по нему в город солдаты или же строитель­ство было оставлено из-за обвала.

Наряду с двумя подкопами под южной стеной персы сооружали земляную осадную насыпь рядом с 15-й башней. Второй подкоп частично проходил под насыпью, что дает возможность предположить, что строитель­ство велось одновременно и шум от насыпае­мой земли заглушал звуки подземных работ. Подтверждением этой гипотезы можно счи­тать то обстоятельство, что второй подкоп был единственным из трех, который римля­нам не удалось обнаружить. Насыпь, несом­ненно, тоже была важным элементом осады. На этом участке римляне увеличили высоту своих стен, используя для строительства сыр­цовые кирпичи. Насыпь была успешно до­строена, однако, поскольку ее поверхность не была ровной, ее не могли использовать для подведения осадной башни; скорее всего, ее использовала при штурме иранская пехота.

 Поджог первого подкопа и серьезные по­вреждения, нанесенные 14-й башне, в соче­тании со вторым подкопом под городом и осадной насыпью обеспечили персам победу, так как никаких следов военных действий в других частях города обнаружено не было. И хотя мы никогда не узнаем точно, какие именно обстоятельства сопровождали паде­ние города, фактом остается то, что после долгой борьбы (предположительно в 257 г.) город Дура Европос был захвачен Шапуром. Город был разграблен и никогда более не

упоминался в исторических источниках. Ар­хеология говорит нам о том, что вскоре после этих событий он был оставлен населением. Шапур продолжил кампанию против рим-лян, захватил значительные территории и да­же взял в плен императора Валериана в 261 г. н.э. Впоследствии, однако, на стороне римлян выступило независимое союзное госу­дарство Пальмира, и к 266 году многие завоевания Шапура были потеряны для Ирана.

Осада Дура Европос имеет больше значе­ния для нас как источник информации, неже­ли для римлян как эпизод в их истории. Она не была ни решаю­щим, ни относительно важным событием, а просто одной из опе­раций десятилетней войны. Но для совре­менных археологов осада стала настоя­щим кладом, доба­вившим к нашим зна­ниям немаловажную информацию о сасанидском и позднем  римском вооружении, об осадной и оборони­тельной технике. Осада также служит доказа­тельством того, что персы к тому времени уже умели брать укрепленные города, и дает нам уникальные примеры древних осадных подко­пов. Сами подкопы обладают неизмеримой ценностью для исследователей древнего осад­ного дела, позволяя нам понять, каким обра­зом их делали, как обеспечивались подобные работы, какую роль подкопы играли при осаде городов, как они сочетались с другими насту­пательными действиями.

 

                                Заключение

 

 Осада Лахиша является од­ной из наиболее документированных осад благодаря рельефу Синнахериба, который хранится в Британском музее, это один из лучших примеров ассирийских осадных тех­нологий в действии. Осада Сиракуз демонст­рирует то, что большинство ближневосточных осадных технологий в V веке до н.э. еще не дошли до греков, и даже тактика блокады ос­тавалась у них еще на ранней стадии развития и суть ее не была ими до конца понята. Важно то, что осада Сиракуз — возможно, самая из-

вестная осада Древне­го мира благодаря описаниям Фукидида. Более чем любая дру­гая осада, она повлия­ла на ход истории, не дав афинянам распро­странить свое господ­ство на Западное Сре­диземноморье и воз­вестив начало падения Афинской империи. Если бы не победа сиракузцев, судьбы Карфагена, Македонии и, возможно, даже Рима существенно отлича­лись бы от реальных.

 Осада Родоса — лучший пример того, как далеко продвинулось греческое осадное дело всего за одно столетие; это дань греческой ин­женерии и науке, создавшей гелеполис и при­менившей торсионный механизм. Осада была грандиозной борьбой орудий против укрепле­ний, и нигде больше орудия не использовались в таком количестве против одного города. Осада Алезии является одним из наиболее удачных примеров педантичности римских инженеров, больше чем какой-либо другой осаде ей уделяется внимание в записках Цеза­ря; она сыграла решающую роль в подавлении мятежа в Галлии. Осада Масады не столь уж важна для истории римлян, но для израильтян она превратилась в символ. Иудейское вос­стание, одним из последних эпизодов которо­го она стала, было уже практически подавле­но, никто не мог прийти на помощь осажден­ным и потому израильтяне еще тогда считали падение Масады fait accompli. Эта осада — хороший пример комбинированного приме­нения блокады и штурма, а также свидетель­ство основательности римлян во всем. Единственный сохранившийся пример римской осадной насыпи также придает осаде Масады огромную ценность в глазах современных ис­следователей. Осада Дура Европос кажется бедной родственницей предыдущих пяти осад, описанных в главе, так как нам практически ничего о ней не известно. Мы не знаем ничего о яростных битвах, героической борьбе и му­жественном сопротивлении. Однако спустя много веков камни Дура Европос заговорили и открыли нам сокровища, сделавшие это ме­сто единственным в своем роде для всего ан­тичного мира. В частности, следы подкопов имеют неизмеримую ценность для археологов и историков. Осада Дура Европос показыва­ет, как на заре Средневековья народы Восто­ка стали новыми мастерами осадного дела, освоив методы римлян. Осадное дело прошло полный цикл развития: народы Ближнего Во­стока сделали его наукой в VIII в. до н.э., за­тем эта наука была развита греками и усовер­шенствована римлянами. КIII веку н.э. осад­ное искусство вернулось к жителям Востока. И оно оставалось в их руках до повторного от -крытия и внедрения в Европе греческих и римских фортификационных и осадных тех­нологий крестоносцами Средневековья.

 

                                Влияние осадного дела античности

 

 На востоке атака и защита византийцами об­несенных стенами городов продолжалась доль­ше, чем раньше. На византийском востоке ата­ки на обнесенные стенами города и их защита проводились в прежних традициях. Византий­цы V века были не так совершенны в искусстве осадного дела, как их предшественники 300 лет назад, но военная наука и инженерия по-прежнему были на уровень выше, чем на запа­де. Германские племена, завоевавшие запад, знали очень мало об осадных технологиях, по­этому там искусство осады пришло в упадок. Некоторые конструкции, такие, как двухрычаговый торсион, были полностью забыты, хотя более простые и менее мощные двухплечевые тенсионные орудия пережили Возрождение. Только когда крестоносцы осмелились вторг­нуться в Святую Землю в XI веке, некоторые технологии вновь возродились. Со временем средневековые европейцы стали вновь исполь­зовать передвижные башни, более сложные та­раны и одноплечевые торсионные катапульты.

 Но все они не шли ни в какое сравнение с ору­диями древности. Правда, в XI веке был изо­бретен требушет — машина, мечущая камни с помощью противовеса. Хотя эта машина и не обладала точностью древних орудий, ее разру­шительная сила была немалой.

Настоящее наследие древнего осадного дела проявилось в средневековой Европе в области фортификации. Многие фортифика­ционные приемы, характерные для периода Средневековья, использовались и в поздней древности. Экспансия Сасанидской династии на востоке, германские нашествия с севера и постоянные гражданские войны привели к строительству укреплений в городах Римской империи начиная с III века. Некоторые горо­да, особенно на западе, первым делом обно­сились стеной, другие сосредоточивали уси­лия на модернизации прежних фортифика­ционных сооружений. Часто укрепленные поселения сосредоточивались на как можно меньшей площади, чтобы увеличить количе­ство защитников на единицу пространства. Поэтому к началу Средних веков города ста­ли занимать меньшую площадь. Более ма­ленькие поселения основывались под стенами больших крепостей. С закатом имперского господства население пригородов стало обра­щаться к местной знати за поддержкой и за­щитой. Последние укрепляли свои дома, по­степенно превращая их в традиционные сре­дневековые замки. Для усиления этих укреп­лений в эпоху поздней античности применя­лись рвы, подъемные мосты и решетки, укре­пленные ворота. Все эти укрепления стали обычными для средневековой Европы.

 Оборонительная архитектура в Западной Европе существенно продвинулась вперед, когда крестоносцы привели из своих походов строителей-арабов и принесли забытую в Ев­ропе римскую оборонительную технику с востока. Это привело к строительству предврат­ных укреплений, донжонов, к использованию двойных и тройных стен. Вполне естественно, что наибольшее влияние на европейцев оказал греческий город Константинополь, построен­ный и укрепленный римлянами. Его укрепле­ния, увенчанные монументальными тройны­ми стенами, сооруженными императором Феодосией II в Vвеке, были воспроизведены в городских центрах по всей средневековой Ев­ропе; они оставались неуязвимыми и непре­взойденными еще тысячу лет.