ARMYRU

26-11-2007 17:19

Михаил Тухачевский. Поразительная фигура, ярчайшая

                       Официальные  данные 

 

ТУХАЧЕВСКИЙ Михаил Николаевич (1893—1937), сов. военачальник и воен. теоретик. Чл. Коммунистич. партии с 1918. Из дворян. Окончил воен. уч-ще (1914). Участник 1-й мир. войны, поручик. С нач. 1918 в Кр. Армии, работал в Воен. отделе ВЦИК, с мая 1918 воен. комиссар обороны Моск. р-на. В июне 1918 — нач. янв. 1919 командовал 1-й А Вост. фр., к-рая вела бои против белогвард. и бело-техосл. войск в Ср. Поволжье. В янв.— чарте 1919 команд. 8-й А Юж. фр. С апр. то нояб. 1919 командовал 5-й А. За бои три разгроме войск Колчака награждён орд. Кр. Знамени (1919) и Почётным ревозолюц. оружием (1919). С февр. по апр.

 1920 команд. Кавк. фр., с апр. 1920 до марта 1921 — Зап. фр., в марте 1921 — 7-й А, при подавлении Кронштадтско­го мятежа; в мае 1921 — войсками Тамбовского р-на, ликвидировавшими антоновщину. За­тем на командных должностях, зам. пред. РВСР, зам. наркома обороны, Маршал Сов. Сою­за (1935). Канд. в чл. ЦК ВКП(б) с 1934. Чл. ВЦИК и ЦИК СССР. Ав­тор работ по исто­рии Гражд. войны и воен.-теоретич. трудов.

 

                                

 

 Михаил Тухачевский. Поразительная фигура, ярчайшая. Гвардеец, по­томственный дворянин, служил в лейб-гвардии, в Семеновском полку и вдруг — красный командарм...

 Он принадлежал к древнему, но ос­кудевшему роду. Можно с увереннос­тью сказать, что один из предков Ту­хачевского служил в Семеновском полку еще при Петре Великом. По се­мейной традиции оказался там и Туха­чевский. Но его отец как раз не был военным, он был весьма небогатым помещиком и человеком вольномыс­лящим. Женился на крестьянке, при­чем она, по одним данным, была не­грамотной, такой и осталась, по дру­гим — позднее выучилась грамоте. Звали крестьянку Мавра, трое их пер­вых детей родились еще вне брака. Среди них и Михаил Тухачевский. А всего в этой семье было 9 человек детей, и семья постоянно испытывала материальные затруднения.

Отец причислил Михаила к роду Тухачевских, а следовательно, к  дворянству несколько лет спустя после рождения. Обращаю внимание еще на одну особенность: Николай Николае­вич Тухачевский был убежденным атеистом. У детей, по легенде, были три кота, которых звали Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Святой Дух. И люби­мой шуточкой детишек была такая: «Где этот чертов Бог-Отец?», что при­водило в неистовство француженку-гувернантку, убежденную католичку.

 Семья шла по наклонной в матери­альном отношении: продали имение в Смоленской губернии, приносившее одни убытки, и перебрались в Пен­зенскую. Здесь Михаил учился в гим­назии, потом поступил в последний класс в кадетский корпус уже в Моск­ве, а затем — в Александровское воен­ное училище.

 Тухачевский с детства мечтал быть военным. Мечтал страстно. Некото­рые «воспоминатели» о его детских годах пишут, что он принимал позу Наполеона, делал важное лицо и вста­вал перед зеркалом. Что нужно отме­тить: Тухачевский всегда должен был полагаться лишь на самого себя и все­гда быть первым. Только окончание одним из первых по списку училища позволяло ему выбирать, в какой полк идти. И он закончил первым. И вы­брал лейб-гвардию, Семеновский полк, как и полагалось по традиции. Был фельдфебелем в училище, отли­чался крайней строгостью и даже жес­токостью по отношению к своим то­варищам. Да и впоследствии многие вспоминали, что у него не было близ­ких друзей и что он был человек раци­ональный, холодный, вежливый, вос­питанный, но... словом, друзей не было.

 Физически очень крепкий и силь­ный, с детства занимался гимнасти­кой, упражнялся с гирями. Был, что называется, красавец-мужчина — это можно легко увидеть по фотографи­ям... Именно такое чисто внешнее впечатление произвел он на одного француза, сидевшего с ним вместе в немецком лагере для пленных офице­ров Ингольштадт. Цитирую: «Это был молодой человек аристократически раскованный, худой, но весьма изящ­ный в своей потрепанной форме. Бледность, латинские черты лица, прядь волос, свисавшая на лоб, при­давали ему заметное сходство с Бона­партом времен Итальянского похода». Кстати говоря, не случайно его срав­нивали с Бонапартом — карьера пора­зительная. И у Тухачевского даже в чем-то более поразительная, чем у Бо­напарта. Все-таки Наполеон от лейте­нанта до генерала, которым он стал, когда ему еще не исполнилось 25 лет, прошел определенный путь: позади был Тулон, и командующим армией он стал, когда ему не исполнилось, правда, 27. Но за его плечами был опыт командования различными вой­сковыми соединениями и воинские победы. Тухачевский стал командар­мом, не командуя до этого никакими воинскими частями, даже взводом. Он стал командармом в 25 лет.

  В Первую мировую войну он вы­шел из училища почти сразу на фронт. Выпуск, а через пару месяцев уже вой­на. Тухачевский был младшим офице­ром роты, то есть заместителем ко­мандира роты. Не считая того, что в ноябре 1917 года его избрали солдаты командиром роты, но как раз эта рота участия в боевых действиях не прини­мала.

 На войне, на которую вскоре после выпуска попал Тухачевский, он про­явил себя необыкновенным воякой. Он получил до февраля 1915 года, ког­да попал в плен, пять орденов и был представлен к шестому. По подсчетам Юлии Кантор, одного из последних биографов Тухачевского, он получал орден в среднем раз в три недели. Это было действительно необыкновенно, а Тухачевский еще был недоволен, что ему не дали Георгия, а дали команди­ру роты, хотя, по мнению Тухачевско­го, именно он первым перешел горя­щий мост (тоже наполеоновский сю­жет!), благодаря чему в конечном сче­те удалось одержать победу над авст­рийцами. Но вот попал Тухачевский в плен. Интересно его поведение там, те взгляды, которые он высказывал своим товарищам по заключению, пе­ред которыми раскрывался, может быть, в большей степени, чем перед соотечественниками. И понятно по­чему — ведь это были иностранцы, с которыми его путь или карьера вряд ли могли пересечься. Иногда это были люди неординарные. Однажды он по­пал в тюремную камеру с Ролланом Гарро, знаменитым французским лет­чиком. Это было в Инголынтадте, специальном лагере для рецидивис­тов, для тех, кто постоянно бегал из плена, а Тухачевский бегал постоян­но, и его постоянно ловили. Один раз он дошел почти до голландской гра­ницы, но все равно был пойман. Бе­жал он вместе со своим товарищем Филипповым в повозке с грязным бе­льем. Они бежали, перепугав неска­занно безоружного солдатика, кото­рый это белье вывозил. Поскольку этих побегов у Тухачевского было уже четыре, то его и определили в Инголь­штадт, форт в Баварии, в специальную тюрьму для офицеров, постоянно пы­тавшихся убежать. Сидел он и с капи­таном Шарлем де Голлем, с которым приятельствовал (о Тухачевском де Голль впоследствии вспоминал). И первую биографию Тухачевского как раз выпустил француз, сидевший с ним, Реми Рур. И он воспроизвел разговоры и высказывания Тухачевского, чрезвычайно интересные.

 Замечу, что биографий Тухачевско­го вышло великое множество. Может быть, больше, чем какого-либо друго­го полководца Гражданской войны. Я назову только книги, объемом бо­лее 500 страниц: это исследования Бо­риса Соколова, Сергея Минакова и Юлии Кантор. Причем Юлия Кантор разыскала интереснейшую инфор­мацию в немецких архивах. У педан­тичных немцев хранятся архивы лаге­рей эпохи Первой мировой войны, содержащие, к примеру, перечень взысканий, а также блюд, которыми «потчевали» пленных офицеров в Первую мировую войну.

 Из плена Тухачевский в конце кон­цов бежал. Через Швейцарию добрал­ся до Парижа, где российский воен­ный агент, граф Игнатьев — тот са­мый! — через Лондон отправил его на Родину, и он прибыл в Петроград 16 октября 1917 года. Тухачевский «пропустил» Февральскую револю­цию. После возвращения он находил­ся в своем полку, который стоял неда­леко от Киева, или жил у родственни­ков в имении около Пензы. «Пропус­тил» он и Октябрьскую революцию. Солдаты избрали его командиром роты. Затем Тухачевский поступил в во­енный отдел ВЦИК. А уже 5 апреля 1918 года вступил в партию большеви­ков по рекомендации старого друга семьи, музыковеда большевика Кулябко, и Авеля Енукидзе, заведующе­го военным отделом ВЦИК. Тухачев­ский для себя очень быстро сделал выбор. Чем это объяснялось?

 Можно гадать, только, думаю, все-таки карьерные соображения были на первом плане. И потом всегда маячи­ло: революция, Бонапарт и он, Туха­чевский. Несмотря на то, что это вес­на 1918 года. И никто не гарантирует, что большевики не слетят через две недели, как до этого слетело Времен­ное правительство. Время неустойчи­вое.

Но, кроме возможности сделать ка­рьеру, у Тухачевского были и некото­рые общие соображения, и тут я про­цитирую из первой книжки о Тухачев­ском, выпущенной французом, его «соузником» по Ингольштадту. Туха­чевский говорил, француз записывал: «Латинско-греческая культура — это не для нас. Я считаю Ренессанс нарав­не с христианством одним из несчас­тий человечества. Гармонию и меру — вот что нужно уничтожить прежде всего». И далее: «Мы выметем прах европейской цивилизации, запоро­шивший Россию, мы встряхнем ее, как пыльный коврик, а потом встряхнем весь мир». Кстати, атеизм Туха­чевского шел даже дальше. Как-то раз он соорудил из цветного картона чу­чело Перуна и устроил ему шуточное поклонение, говоря, что славянам нужно вернуться к натуральной рели­гии, к язычеству. А позднее в порядке шутки (а может быть, и не вполне шутки) подал в Совнарком проект по­становления об отмене христианства и замене христианства язычеством как натуральной славянской религией на пользу революционному делу. Шутку не поняли, и проект даже начали рассматривать. Тухачевский много смеялся по этому поводу. Это очень напоминает робеспьеровскую идею о замене христианства культом Верховного Существа в эпоху Вели­кой Французской революции.

 Но главное, конечно, что вело его, было скорее всего честолюбие. Тот же Реми Рур писал: «У него была холод­ная душа, которую разогревал только жар честолюбия. В жизни его интере­совала только победа, а ценой каких жертв она будет достигнута, его не за­ботило. Не то, чтобы он был жесто­ким, просто он не имел жалости». Ка­рьера Тухачевского у красных была блистательна. Сначала он был комис­саром штаба Московского района — довольно ответственная должность, — а потом, летом 1918 года, поехал в По­волжье командовать Первой армией. Правда, особенность была в том, что эту армию нужно было еще создать, ее практически не существовало. И Ту­хачевский ее создает и одерживает уже летом 1918 года победы. Он дал телеграмму Ленину (уже после поку­шения Каштан), которую цитировали во всех советских учебниках: «Взятие вашего родного города — это ответ на одну вашу рану, а за вторую будет Са­мара». И обращался к нему: «Дорогой Владимир Ильич», не всякий воен­спец мог так обратиться к Ленину.

 Итак, Тухачевский во главе Первой армии, потом во главе Пятой армии Восточного фронта одерживает целый ряд блестящих побед. Блестящих, ко­нечно, по меркам Гражданской вой­ны, которая все-таки не вполне «нор­мальная» война — сначала над Народной армией Комуча (Комитет членов Учредительного собрания), потом над колчаковскими армиями. Его Пятая армия играла решающую роль в Златоустовской операции, которая счита­ется одной из классических для Крас­ной Армии.

После побед на востоке, побед над Колчаком, Тухачевский был назначен командующим фронтом — скачок в карьере потрясающий, причем Кав­казским фронтом, который в это вре­мя воевал против Деникина, и именно Кавказский фронт во главе с Тухачев­ским довершил разгром деникинских армий и взял Новороссийск, послед­ний оплот деникинцев на побережье, вынудив тех, кто успел это сделать, эвакуироваться в Крым.

 После этого Тухачевский назнача­ется командующим Западным фрон­том, действовавшим против Польши. Это был «звездный шанс» Тухачевско­го — то, что сделал в свое время Бона­парт, когда во главе армии, рожден­ной Французской революцией, от­правился в Итальянский поход, пред­стояло сделать ему, Тухачевскому, от­правившись в Польшу. И начался по­ход блестяще. Западный фронт под командованием Тухачевского гро­мил польские войска и прошел с боя­ми около 500 километров. Причем де­лали они в среднем в день по 20 кило­метров. Это с боями и не на автомоби­лях, а пешком или в конном строю. Это был лихой марш, он привел вой­ска Западного фронта под стены Вар­шавы.

С чем Тухачевский шел на Польшу? Я цитирую фрагмент одного из его приказов — знаменитого приказа: «Бойцы рабочей революции! Устре­мите свои взоры на Запад. На Западе решаются судьбы мировой револю­ции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На Запад!.. На Вильну, Минск, Варшаву — марш!» Абсолют­но бонапартовское заявление! А вот что писал Ленин Сталину 23 июля 1920 года, когда наступление развива­лось успешно: «Положение в Комин­терне превосходное. Зиновьев, Бухарин, а также и я думаем, что следова­ло бы поощрить революцию тотчас в Италии. Мое личное мнение, что для этого нужно советизировать Венгрию, а, может быть, также Чехию и Румы­нию. Надо обдумать внимательно». С Польшей как бы вопрос уже решен — что там Польша! Надо на Италию дер­жать курс! Так что «бонапартистские» и не только бонапартистские идеи бы­ли и у Ленина. У Тухачевского же — типично бонапартистский приказ и бонапартистское настроение. Но, увы, Тухачевский все-таки не был Бо­напартом и не имел настоящего опы­та руководства такими крупными войсковыми соединениями. И гением Тухачевского не назовешь, потому что военный гений — это человек, среди прочего, способный очень быстро обобщать свой и чужой опыт. Хотя че­ловек он был исключительно талант­ливый и способный, но опыт был у него лишь Гражданской войны. А это особая война, в ней надо учитывать не только способность войск вести бое­вые действия, но и настроения тыла, настроение армии противника и мно­го других политических и психологи­ческих факторов. И поэтому иногда можно и пренебречь правилами веде­ния боевых действий. Но где прохо­дит грань между учетом особенностей Гражданской войны и авантюризмом, не всегда удается различить. Некоторый авантюризм Тухачевского про­явился уже в борьбе против Колчака, когда он однажды чересчур ушел впе­ред, обнажив фланг. И командующий фронтом Ольдерогге, из старых ген­штабистов, которого впоследствии Тухачевский поносил в одной из сво­их статей (правда, к этому времени Ольдерогге уже был расстрелян в ходе так называемой операции «Весна»), заставил его притормозить и устано­вить связь с соседними войсками, чтобы не получить удар во фланг.

Под Варшавой получилось именно то самое, против чего Ольдерогге в свое время предостерегал Тухачевско­го. Здесь, правда, значительная часть вины ложится на командование Юго-Западного фронта и лично на товари­ща Сталина. Как известно, войска Юго-Западного фронта, наступавшие на Львов, должны были повернуть в поддержку Западного фронта, уси­лить эту группировку, но они продол­жали наступать на Львов: слишком близка была добыча. В результате — промедлили, возник зазор, и именно этот зазор использовали польские части.

 Но некоторые военные историки и теоретики считают, что даже если бы приказ был выполнен, это бы не по­могло. Поначалу паническое бегство, а потом отступление польских войск опытному военачальнику показало бы,

что тут еще не разгром. Потому что ко­личества пленных и захваченных ар­тиллерийских орудий — этого важней­шего показателя разгрома противника — еще было недостаточно для того, чтобы убедиться, что противник наго­лову разбит. На самом деле поляки и их советники, прежде всего, французский генштабист Максим Вейган, команду­ющий польскими войсками Юзеф Пилсудский, начальник польского штаба Розвадовский, разрабатывали план контрудара.

 До сих пор спор идет, кто продумал план контрнаступления. Похоже, что Пилсудский все-таки сыграл решаю­щую роль.

 Так или иначе Польша получила су­щественную помощь вооружением, и существенную интеллектуальную под­держку в лице Вейгана, и французских добровольцев, одним из которых был тогда никому не известный капитан де Голль. Среди добровольцев были американские летчики. Поэтому, когда Тухачевский стал огибать Варшаву с севера, рассчитывая заодно отрезать Данциг, через который поступало снабжение для польской армии, он «нарвался» на контрудар. Контрудар такой силы, что Красная Армия была буквально разгромлена, разгромлена под Варшавой. Случилось то, что по­ляки, польская историография и соб­ственно польский народ называют «чудом на Висле».

 Каковы же результаты «чуда на Висле»? Вот некоторые данные. В битве под Варшавой поляки потеряли 4,5 тысячи убитыми, 22 тысячи ране­ными, 10 тысяч пропавшими без вес­ти, скорее всего, тоже погибшими. Потери Красной Армии: 25 тысяч убитыми и тяжело ранеными, 66 ты­сяч пленными и 45 тысяч интерниро­ванными в Восточной Пруссии — они оказались отрезанными и перешли германскую границу (это конный корпус Гая и некоторые другие части). Потери составили 65-70% личного со­става Западного фронта. Чудовищные потери. На каком-то этапе Тухачев­ский потерял управление войсками, войска Западного фронта были раз­громлены. Это было крушение полководца, и он тяжело его переживал, но, как ни странно, на его дальнейшей карьере поражение под Варшавой почти не отразилось. Более того, Ту­хачевский и впоследствии привлекал­ся к решению самых важных для со­ветской власти задач, например, по­давлению Кронштадтского мятежа.

 Тухачевский командовал 7-й арми­ей, которая брала Кронштадт, и, как известно, Кронштадтское восстание было подавлено с необыкновенной жестокостью. Вслед за этим  Тухачев­ский был переброшен для подавления Антоновского восстания на Тамбовщине. Причем любопытно, что, лич­но по решению Ленина, информация об этом в центральных газетах не пуб­ликовалась. Как будто не хотели пач­кать «светлый образ» «красного Напо­леона». А он как будто не ведал сомне­ний: подавить, так подавить, невзирая на то, что противник теперь — не «польские паны», а русские кре­стьяне.

 Правда, по рассказам родственни­ков, в одной из биографий Тухачев­ского написано, что когда его послали подавлять Тамбовское восстание, он якобы сказал: «и крестьян», и пил це­лые сутки. Но в это слабо верится. Не похоже на Тухачевского. Сомневаю­щийся человек не ведет себя так, как вел себя Тухачевский во время ликви­дации «антоновщины». По прибытии в Тамбов он издал истребительный приказ номер 130, популярное изло­жение его опубликовала полномочная комиссия ВЦИК: «Рабоче-крестьян­ская власть решила в кратчайший срок покончить с разбоем и грабежом в Тамбовской губернии и восстано­вить мир и честный труд», то есть вос­ставшие — разбойники и грабители. «Все, поднимающие оружие против советской власти, будут истреблены. Всем участникам бандитских шаек остается одно из двух: либо погибать, как бешеным псам, либо сдаваться на милость советской власти». Далее го­ворилось о том, что «согласно прика­зу красного командования и правилам о взятии заложников, семья уклонив­шегося от явки забирается как залож­ники, а на имущество накладывается

арест. Семья содержится две недели в концентрационном лагере. Если бан­дит явится в штаб Красной Армии и сдаст оружие, семья и имущество ос­вобождаются от ареста, в случае же неявки бандита в течение двух недель семья высылается на север на прину­дительные работы, а имущество раз­дается крестьянам». Брали заложни­ков и публично расстреливали, если не выдавали оружие и «бандитов». Причем сохранились документы: в одной деревне пятерых расстреляли.., одни не верили, что будут расстрели­вать, другие сразу начали кого-то вы­давать и приносить оружие. В другой деревне расстреляли 12 человек и да­лее — по нарастающей. Есть основа­ния считать, что намеревались ис­пользовать химические снаряды. Ка­кие-то острова и лесочки ими даже обстреливали. Но документальных подтверждений массированного ис­пользования химического оружия нет. Однако если его не использовали, то вовсе не из гуманных соображений, а из соображений неэффективности. Но и без этого ужасов хватало. В Там­бовской губернии были созданы концлагеря на 15 тысяч человек, и они отнюдь не пустовали. И расстрелы за­ложников по команде Тухачевского проводились регулярно.

 Безусловно, Тухачевский сделал блестящую карьеру: он занимал вид­нейшие посты в Красной Армии, был начальником Генштаба и первым за­мом наркома обороны, выпустил бо­лее 120 научных работ по теории со­временной войны. И, конечно, был признанным строителем Красной Ар­мии. Маршал Жуков называл его ги­гантом военной мысли и смотрел, су­дя по его мемуарам, на Уборевича, на Тухачевского снизу вверх, для него это были небожители. И, безусловно, что Тухачевскому принадлежит колос­сальная заслуга в создании современ­ной Красной Армии, в особенности бронетанковых и воздушно-десант­ных войск. При нем впервые было проведено учение с выброской воз­душного десанта и многое другое.

 Уничтожение Тухачевского и выс­шего генералитета в 1937 году нанесло колоссальный ущерб Красной Армии. История не знает сослагательного на­клонения. Но если вообразить, что в 1941 году направлениями командо­вали бы не товарищи Ворошилов, Ти­мошенко и Буденный, а, к примеру, товарищи Уборевич, Тухачевский и Егоров, возможно, это была бы не­сколько другая война.