17-12-2007 18:27
Генерал Джонстон сидел на лошади, а вокруг градом сыпались пули
ПАРНИ из АРКАНЗАСА
Битва при Шайло 6 апреля
Конфедераты имели все основания возлагать большие надежды на генерала Альберта Сидни Джонстона. К весне 1862 года в возрасте 59 лет генерал мог гордиться отличной военной карьерой: он принимал участие в войне с «Черными соколами» в 1832 году, был командующим армии Техасской республики и служил в штабе во время Мексиканской войны. Скромный и хорошо образованный, Джонстон в течение пяти лет служил на западных равнинах в звании полковника в элитном 2-м кавалерийском полку США. В штате Юта, в поселениях мормонов, он участвовал в подавлении беспорядков, грозивших перерасти в восстание, что досрочно принесло ему звание бригадного генерала. Он являлся кадровым старшим офицером регулярной армии, в которой его очень ценили, и, перейдя на сторону Конфедерации, принял под свое командование западный театр военных действий, так как в армии Юга он был командиром, имеющим самое высокое звание.
Но твердости характера и бывших заслуг было недостаточно, чтобы гарантировать успех в продолжающейся войне. В течение первых месяцев 1862 года к федералам под командованием генерала Гранта перешли форт Генри и форт До-нельсон, и, таким образом, под контролем Севера оказались реки Теннесси и Кумберленд. Был оставлен город Нэшвилл, врагом были заняты Кентукки и Теннесси. Армия Джонстона, утратившая бодрость духа, отошла к стратегически важному пункту у железнодорожного центра в Коринфе, штат Миссисипи. Карьера Джонстона драматически изменилась в первых числах апреля, когда он вознамерился бросить вызов противнику, убаюканному своими успехами. Ранним утром б апреля Джонстон бросил миссисипскую армию в неожиданную атаку на Теннессийскую армию Гранта, стоявшую лагерем недалеко от Питтсбургской пристани на реке Теннесси. Солдаты конфедератов внезапно атаковали бивуак янки в районе Шайло-Черч, и большая часть трех федеральных дивизий была обращена в бегство.
Но вслед за начальным успехом силы южан начали утрачивать слаженность действий, и роковая задержка (когда Джонстон ожидал прибытия резерва под командованием генерала Джона К. Брекинриджа) позволила разгромленным союзным войскам собраться и сосредоточиться на оборонительной позиции. Опорный пункт федералов, впоследствии известный как «Осиное гнездо» (иногда эта позиция называется «Гнездо шершней»), располагался в ложбине, заросшей кустарником и персиковыми деревьями. Небольшой лагерь простреливался насквозь. Шла атака за атакой, и земля покрывалась телами убитых и раненых.
Альберт Сидни Джонстон находился в гуще сражения с самого рассвета; он пришпоривал своего великолепного гнедого по кличке Драчун, скача вперед вместе с войсками, в надежде на победу, которая должна была вернуть бодрость духа солдатам и подтвердить его воинское искусство.
«Генерал Джонстон сидел на лошади, а вокруг градом сыпались пули», - вспоминал один штабной офицер. Другой отмечал: «Его лицо сияло: это был энтузиазм великого человека, осознающего, что его ждет огромный успех». Генерал размахивал оловянным котелком, подобранным в брошенном янки лагере, который он шутливо называл «мой маленький трофей».
Незадолго до полудня, когда наступление южан в очередной раз набирало силу, Джонстон готовился бросить три бригады против левого фланга «Осиного гнезда». Он поскакал к бригадному генералу Джону С. Боуэну, боевые порядки которого стояли в лесу, ожидая приказа к наступлению. «Одна-две атаки - и победа за нами!» -воскликнул Джонстон, обращаясь к солдатам 9-го Арканзасского полка и стремясь подбодрить людей. Как описывал один офицер, генерал был «убедительным, ободряющим и неотразимым. Он приглашал солдат на смерть, и они приняли это приглашение». Здоровые, крепкие арканзасцы, вооруженные кремневыми ружьями, «дробовиками» (shotgun) и длинными охотничьими ножами, откликнулись на призыв командира громкими одобряющими криками. «Арканзасцы! - продолжал Джонстон. - Говорят, вы ловко обращаетесь с ножами, сегодня ваше оружие - штык! Покажите, что им вы владеете так же здорово!»
Затем генерал подскакал к ожидавшей наготове бригаде полковника Уинфилда Скотта Стэтхема, и, гарцуя перед строем 45-го Теннессийского полка и постукивая котелком по штыкам солдат, он повторил свой призыв: «Ребята, они упрямы, придется нам использовать штыки!» Когда генерал доскакал до середины строя, он развернул своего коня и воскликнул: «За мной!»
Около двух часов дня три бригады южан двинулись вперед - через просеку, прямо в гущу
ружейного и артиллерийского огня, тесня янки назад - через персиковый сад, где тела убитых и раненых покрывали лепестки, падающие с цветущих деревьев. Воодушевленный успешным наступлением, Джонстон небрежно заметил, обращаясь к губернатору Теннесси Ишаму Харрису: «Губернатор, наши ребята подошли к ним вплотную, и мне остается только наблюдать» (букв, «вывели меня «hors de combat» - фр. «из схватки» (т.е. «сделали лишним»). Харрис увидел, что пуля пробила сапог генерала, но крови не было видно. На самом деле Джонстон получил очень серьезное ранение, но, казалось, не заметил этого или посчитал его пустяковым, затем вторая пуля попала ему в левую ногу, разорвав артерию, и сапог начал наполняться кровью.
Через несколько минут Джонстон покачнулся в седле, и, когда губернатор Харрис, заметивший «смертельную бледность» генерала, спросил: «Генерал, вы не ранены?», Джонстон медленно ответил: «Да, и, боюсь, серьезно». В два часа тридцать минут, через полчаса после начала наступления, Альберт Сидни Джонстон скончался, а ход сражения начал складываться в пользу северян. (Генерал Джонстон отказался от услуг своего хирурга и отправил его оказывать помощь пленным раненым федералам).