ARMYRU

25-12-2007 17:37

Редко кто из государственных деятелей может похвастаться осуществлением всех своих замыслов

КАРДИНАЛ РИШЕЛЬЕ

 

«Д 'Артаньян стоял и разглядывал этого человека. Сначала ему показалось, что перед ним судья, изучающий некое дело, но вскоре он заметил, что человек, сидевший за столом, писал, или, вернее, исправлял строчки неравной длины, отсчитывая слоги по пальцам. Он понял, что перед ним поэт. Минуту спустя поэт закрыл свою рукопись, на обложке которой было написано «Мирам, трагедия в пяти актах», и под­нял голову. Д'Артаньян узнал кардинала».

Так описал Дюма в романе «Три мушкетёра» первого министра Франции. Да, кардинал Ришелье считал себя не только государственным деятелем, но и творческой личностью. По крайней мере он говорил, что сочинение стихов доставляет ему самое большое удовольствие. Однако мы знаем Ришелье не по его поэтическим сочинениям. Он прежде всего первый министр, основатель Французской акаде­мии, создатель единого государства и творец абсо­лютизма.

Арман-Жан дю Плесси, герцог де Ришелье (1585—1642), — всемогущий кардинал, 18 лет дер­жавший в своих руках политику Франции. Его дея­тельность по-разному оценивали современники и потомки. Ришелье определил направление развития государства на 150 лет. Созданная им система рухнула лишь во время Французской революции. Неблагодарная революционная Франция в 1793 г. с ненавистью швырнула останки министра Людо­вика XIII под ноги бушующей толпе, не без осно­вания видя в нём одного из столпов старого режима.

Восхождение Ришелье на политический олимп было трудным и мучительным. Сколько искусных и запутанных интриг пришлось сплести изворотли­вому уму кардинала, сколько опасностей и неудач суждено было пережить этому удивительно талант­ливому человеку, прежде чем он стал таким, каким мы его знаем!

 

Жестокий и коварный, он умел быть обаятель­ным и великодушным с немногочисленными дру­зьями. Ришелье любил одиночество, считая, что та­ков удел всех великих людей. Кардинал был не­благодарным по отношению к тем, кто помогал ему делать политическую карьеру, но он умел и щедро одарить своих приверженцев, и никто не мог об­винить его в скупости. Будучи физически слабым и болезненным, он полжизни провёл в седле и во­енных походах, проявляя чудеса выдержки. На­божный, Ришелье никогда не был фанатиком. Бла­годаря ему во Франции в отличие от других католи­ческих стран не зверствовала инквизиция и не пы­лали костры «ведовских процессов». Удивительно тонко умея чувствовать людей, кардинал в век лич­ного влияния прекрасно использовал тщеславие и слабости сильных мира сего для своих целей. По­святив всю свою жизнь усилению Франции, Рише­лье оказался, пожалуй, одним из самых непопу­лярных политиков за всю историю страны. И, одна­ко, сегодня мы можем сказать, что министр при­надлежит к числу наиболее ярких, значительных и трагических фигур истории.

Вначале Ришелье готовил себя к карьере воен­ного. Но семейные обстоятельства заставили его из­менить шпаге и надеть рясу священника. Он полу­чил кафедру в г. Люсоне. Любознательный и само­надеянный молодой епископ Люсонский, появив­шись при дворе Генриха IV, сразу же стал лелеять мечты о государственной карьере. 23-летний Ришелье сумел об­ратить на себя внимание короля, который был нас­только очарован его умом, эрудицией и красноре­чием, что называл его не иначе как «мой епископ».

Однако проницательный молодой человек быст­ро понял, что своими талантами он лишь наживает себе врагов. Тогда Ришелье решил покинуть сто­лицу и ждать своего часа.

 

В Люсоне, не довольствуясь только епископски­ми обязанностями, он столь усердно пополнял свои и без того обширные знания, что стал страдать ужасными головными болями, мучившими его по­том всю жизнь.

Из провинции Ришелье внимательно следил за событиями в столице. Он удивительно точно, чер­пая сведения только из писем, составил представ­ление о расстановке политических сил. Несмотря на ряд постигших его неудач при попытке выдви­нуться, епископ не оставлял надежд на политиче­скую карьеру, делая при этом ставку на Генри­ха IV. Однако случилось непредвиденное: 14 мая 1610 г. король был убит фанатиком Равальяком.

Новому королю Людовику XIII было всего де­вять лет, и власть оказалась в руках бездарной и самонадеянной королевы Марии Медичи и её фаво­рита, пустого и никчёмного Кончино Кончини. Семь долгих лет предстояло Франции терпеть эту неумную и претенциозную парочку, сумевшую раз­рушить всё, что с таким трудом создал Генрих IV.

Епископ Люсонский, присмотревшись, решил покинуть своё добровольное изгнание и попытать счастья в Париже. Правдами и неправдами, грубой лестью и умными советами он за шесть лет сумел завоевать доверие Кончини и почти подчинил себе королеву. В 1616 г., потеснив многочисленных при­хлебателей фаворита, Ришелье стал государствен­ным секретарём.

Правительство Марии Медичи переориентиро­вало политический курс Франции, повернув страну лицом к Испании, с которой Генрих IV собирался воевать. «Испанская пар­тия», к которой первоначально прим­кнул и Ришелье, умудрилась оттолкнуть от Фран­ции всех её старых союзников. Мощь Испании рос­ла, грозя поглотить и подчинить своему влиянию всю Европу. Стоит ли говорить, что подобная ори­ентация не принесла ни пользы, ни престижа Фран­ции. Солидарность с «испанской партией» стала первой ошибкой Ришелье, которая, впрочем, вы­текала из общей политики правительства. Вторым его просчётом, чуть не ставшим для честолюбивого епископа Люсонского роковым, было его невнима­ние к молодому Людовику XIII, искренне ненави­девшему государственного секретаря.

Юный монарх, безвольный и меланхоличный, тяготился наглостью Кончини и властолюбием ма­тери. Решив править самостоятельно, он задумал устранить ненавистного фаворита. По его приказу Кончини, ставший уже маршалом д'Анкром, был убит. Одновременно закончилось и правление каби­нета Марии Медичи.

Епископ Люсонский, всего пять месяцев выпол­нявший обязанности государственного секретаря, вынужден уйти в отставку. Но он не собирается сда­ваться. Через семь лет он вернётся к власти и будет определять политику Франции. Ему придётся пере­жить годы немилости, страха, интриг, унижений, неустанной работы, прежде чем он сумеет подчи­нить короля своему влиянию. Для достижения этой цели Ришелье беззастенчиво будет использовать свою покровительницу Марию Медичи, которая и шага не может ступить без него.

Во Франции между тем пылают пожары восста­ний. Возвышение новых фаворитов, которые хотят только брать и не могут ничего дать, вызвало бурное возмущение аристократии. Провинции, подстрека­емые принцами Конде, Суассоном и Буильоном, бунтуют против короля. Королева-мать присоеди­няется к этому дружному хору противников моло­дого монарха, и Людовик XIII, не в силах противо­стоять нажиму, вынужден идти на уступки. Мария Медичи добивается возвращения в Париж, откуда она выслана. О том же мечтает и Ришелье, стремясь к продолжению своей политической карьеры. Лишь в 1622 г. королева-мать соглашается оконча­тельно примириться с сыном, но с одним условием — епископ Люсонский, так много для неё значив­ший, должен стать кардиналом.

В Париже кардинал Ришелье сумел доказать Людовику XIII свою незаменимость и в 1624 г. воз­главил новое правительство. По части интриг пер­вый министр не знал себе равных. Рассказ о том, как он добился высшей власти в государстве, — настоящий авантюрный роман, перед которым бледнеют все сочинения Дюма. Сохранять власть в течение последующих 18 лет Ришелье помогло его беспримерное умение лавировать при дворе. Трудно перечислить заговоры, которые устраивали против первого министра все недовольные его политикой. Порой жизнь его висела на волоске. Единственную поддержку Ришелье мог найти и находил в безволь­ном и апатичном короле, у которого хватало здра­вого смысла ценить своего министра и понимать правильность его действий.

Многочисленные покушения на жизнь Ришелье сделали необходимой организацию его личной ох­раны. Так появились мушкетёры кардинала, кото­рых Дюма ошибочно назвал гвардейцами. В отли­чие от мушкетёров короля, носивших голубые пла­щи, охрана Ришелье блистала красными — под цвет кардинальской мантии.

Заняв пост министра, Ришелье попытался про­вести ряд существенных реформ, призванных ук­репить королевскую власть. Одной из главных за­дач было установление мира в многострадальной стране. Для начала требовалось утихомирить раз­гулявшуюся «фронду принцев», стремящуюся выр­вать у короля привилегии и деньги. Ришелье посо­ветовал королю прекратить делать уступки и взял жёсткий курс на обуздание непокорных аристокра­тов. Ему почти удалось накинуть узду на неспокой­ных родственников монарха, смирив их непомер­ную гордыню. Кардинал не стеснялся проливать кровь мятежников, не считаясь с их положением. Казнь одного из первых лиц страны, герцога Монморанси, заставила аристократию содрогнуться от ужаса.

Второй на очереди стояла задача усмирения гу­генотов, со времён Генриха IV пользовавшихся большими правами. Гугеноты создали на террито­рии Франции настоящие маленькие государства, готовые в любой момент выйти из повиновения. Центром сопротивления гугенотов была укреплён­ная и независимая крепость Ла-Рошель.

Ришелье считал, что настала пора покончить с гугенотской вольницей. Подходящий случай не за­медлил представиться. В 1627 г. обострились отно­шения с Англией, обеспокоенной начатым Ришелье строительством флота. Политики туманного Альби­она решили вызвать смуту во владениях соседа, подняв мятеж в Ла-Рошели. С английским десан­том французская армия справилась достаточно лег­ко, а вот осада мятежной крепости затянулась на целых два года. Наконец, в 1628 г., сломленные голодом и потерявшие всякую надежду на помощь, защитники крепости сложили оружие. По совету Ришелье король даровал прощение оставшимся в живых и подтвердил свободу вероисповедания, ли­шив гугенотов лишь привилегий. Протестантский Лангедок утратил свои вольности в 1629 г. Ника­ких религиозных гонений не последовало. Карди­нал Ришелье оказался слишком политиком, чтобы пытаться навязать стране религиозную однород­ность — химеру, которую отстаивал Рим. Однако благодаря такой тактике кардинал нажил себе вра­гов среди служителей церкви.

Когда речь шла об интересах государства, воп­росы вероисповедания как бы отходили для него на второй план. Кардинал говорил: «И гугеноты, и ка­толики были в моих глазах одинаково французами». Так вновь министр ввёл в обиход давно забытое за распрями слово «француз», и закончились религиозные войны, более 70 лет раздиравшие страну.

С приходом Ришелье к власти произошли серь­ёзные изменения и во внешней политике. Долгий путь к высокому посту был пройден не зря. Карди­нал оценил и понял свои ошибки. Он постепенно мягко начал уводить страну из фарватера Испании и возвратил её в традиционное русло политики Ген­риха IV. Восстанавливая связи со старыми союзни­ками, Ришелье методично внушает Людовику XIII мысль о необходимости дать отпор чрезмерным притязаниям Испании и Австрии.

Династия Габсбургов, правившая в обеих импе­риях, медленно заглатывала Европу, вытеснив Францию из Италии и почти подчинив себе Герма­нию. Протестантские князья, не имея сил сопро­тивляться мощному давлению Австрии, сдавали од­ну позицию за другой. Если бы не вмешательство Ришелье, неизвестно, чем бы кончилась эта нерав­ная борьба. Католический кардинал, нимало не смущаясь, начал субсидировать протестантских го­сударей и заключать с ними союзы. Дипломатия Ришелье, а главное, французские пистоли сумели вдохнуть жизнь и силы в готовые капитулировать германские княжества, преподнеся уверенным в своей победе Габсбургам неприятный сюрприз. Бла­годаря дипломатическому, а затем и военному вме­шательству Франции Тридцатилетняя война (1618—1648 гг.) была продолжена и завершилась полным крахом имперских замыслов Австрии и Ис­пании. Перед смертью в 1642 г. Ришелье мог с гор­достью сказать Людовику XIII: «Теперь песенка Ис­пании спета». И это были не пустые слова.

В ходе войны была реализована идея кардинала о введении Франции в «естественные границы»: произошло долгожданное объединение всех истори­ческих территорий — Лотарингии, Эльзаса и Руссильона, которые после стольких лет борьбы вошли в состав Французского королевства.

«Испанская партия» не простила Ришелье смену политического курса страны. Самые влиятельные люди королевства — Мария Медичи, Анна Авст­рийская, Гастон Орлеанский — настойчиво чинили козни и стряпали заговоры против «господина глав­ного государственного министра».

Мария Медичи с упорством брошенной женщи­ны преследовала Ришелье, подрывая своей ненави­стью и без того слабое здоровье кардинала. Она не могла ему простить ни исключительного влияния на Людовика XIII, ни измены её политике, а глав­ное — своего оттеснения на второй план. В конце концов она после ряда неудачных попыток унич­тожить своего бывшего любимца бежала из страны, чтобы никогда не вернуться назад.

Брат короля Гастон Орлеанский в своём стрем­лении занять престол не брезговал даже союзом с врагами Франции. Неумный, бессовестный, жад­ный, легкомысленный предатель, он видел в Ри­шелье своего главного врага. Презиравший его кар­динал считал, что принц не имеет никакого мораль­ного права быть наследником французского престо­ла.

Более сложными были отношения Ришелье с Анной Австрийской. Она была слишком испанкой, чтобы быть хорошей королевой Франции. Абсолют­но не понимая политики кардинала, направленной на возвышение страны, она активно поддерживала своего брата, короля Испании Филиппа IV, надеясь с его помощью скинуть ненавистного министра да­же ценой поражения Франции в войне. Впрочем, для этих людей личные интересы всегда были выше государственных.

Ришелье же был одержим идеей блага государ­