ARMYRU

04-01-2008 17:21

Сколь огромным воодушевле­нием наполнились сердца людей в Европе в те времена вследствие славной победы всего лишь части сил христианского мира над турками

Лепанто, 1571 г.

 Состязание галер

 

Сражение у Лепанто, являвшееся столкно­вением двух религий — христианства и ислама — происходило в районе, позволявшем гребным флотам обеих противоборствующих сторон вести бой в благоприятных условиях, в которых прилегающая местность как бы при­крывала оппонентов от воздействия стихии. Идеологи и командиры с обеих сторон обеща­ли солдатам и морякам райское блаженство в случае геройской смерти в бою и страшные кары за трусость. Тактические изыскания уже получили известное развитие, однако истовая вера в торжество рукопашной схватки прекрас­но выражалась в приказе, отданном испанс­ко-венецианскому флоту: «Стреляйте только тогда, когда вас обрызгает кровь противника». Одним словом — бейте в упор. Победа, одер­жанная в этом сражении христианским флотом Священной лиги , сделавшим ставку на пушки, равно как и на некое секретное оружие, произвела неизгла­димое впечатление на разгромленных турок.

  Среди причин, приведших к этому столк­новению, следует назвать джихад — священную войну врагов рода человеческого (как называл турок тот же Макиавелли) против христиан — и ответный ход папы ПияУ (на престоле св. Петра в 1566— 1572 гг.), провозгласившего крестовый поход против мусульман, прежде всего турок, и обещавшего избавить погибших за крест правоверных от мук ада. Турки-осма­ны, государство которых неуклонно расширя­лось на протяжении предшествующих столетий, вели борьбу с христианами под знаменем религии, располагая пушками и судами — как и вообще современной техникой и вооружени­ем — ничуть не худшими, а порой и лучши­ми, чем те, что имелись у христиан. Турецкие эскадры и сухопутные армии находились при этом в руках командиров, которые не уступали в умении и способностях европейским.

 Кроме того, Османская империя раски­нулась на таком широком пространстве, что перекрывала Венецианской республике торго­вые пути на Восток. Венецианцы столкнулись с непростой дилеммой сохранения хороших торговых отношений с турками при одновре­менном противостоянии стремлению послед­них завоевать их владения. «Дальновидный» король Испании Филипп II являлся облада­телем довольно протяженной береговой линии Средиземного моря, при этом он отдавал себе отчет в том, что турки рассматривают значи­тельную часть принадлежавших ему земель, отвоеванных некогда в результате длительного процесса Реконкисты у ислама христианством (особенно ту часть, которая была освобождена всего не больше века тому назад), как мусуль­манскую территорию и при первой возмож­ности готовы подтвердить территориальные претензии на деле.

 Папа в то время вел ожесточенную борьбу с злокозненными еретиками — с протестантской Реформацией, — однако, как ни один житель Италии, не мог закрывать глаза на более древ­нюю угрозу, веками исходившую со стороны воинствующего ислама для этой страны и всей Европы. Когда Кипр — форпост Венецианской республики в Восточном Средиземноморье — оказался под угрозой захвата со стороны Османской империи, когда огромный турец­кий флот проник в воды Адриатического моря, венецианцам удалось наконец убедить папу и Испанию поддержать их в борьбе с турками.

 Во главе объединенного испанско-вене­цианского флота встал незаконнорожденный брат короля Филиппа, дон Хуан Австрийский. Он зарекомендовал себя как инициативный, способный и решительный командир, кото­рому уже доводилось противостоять турецким рейдерам и который понимал всю необходи­мость дать немедленный отпор османским эскадрам. Материальная поддержка со сторо­ны папы тоже оказалась довольно существен­ной и выразилась в посылке двенадцати галер под личным стягом понтифика. Они сыгра­ли куда более важную роль, чем кто-нибудь мог бы предположить, особенно в мораль­ном плане — в качестве своего рода «красной тряпки» для быка, в шкуре которого оказался турецкий адмирал Ади-паша, просто обя­занный теперь проявлять напористость с тем, чтобы низвергнуть знамя духовного владыки ненавистной туркам веры.

 Силы флота христиан составляли прибли­зительно 74 ООО чел., занимавших боевые позиции на бортах 240 судов разного тоннажа, включая шесть огромных кораблей, внесших решающий вклад в победу. Турецкий флот насчитывал около 210 кораблей, на которых находилось около 75 ООО чел. Как и дон Хуан, Али-паша получил назначение на должность командующего турецким флотом как люби­мец государя, но под его началом действовало немало опытных командиров, имена которых наводили ужас на всю христианскую Европу.

 

 На картине изображен момент столкновения двух галер. Одна, представляя собой этакий управляе­мый снаряд, питается протаранить другую, при­бегая к последнему и более надежному, чем пушки, «аргументу». Атакующая сторона, идя на абор­даж, использует кошки и валом бросается на палубу вражескою судна. Гребцы обоих судов — каторж­ники или рабы — прикованы цепями к веслам, что мешает им ударить в спину хозяевам, а заодно и определяет их судьбу в случае, если галера затонет.

 

У турок имелись все основания ожидать оче­редного успеха, как тот, которого они достиг­ли в кампании 1538 г. в Превезском проливе, когда османам удалось потрепать в общем-то ту же христианскую коалицию. Али-паша сконцентрировал силы в заливе Патраикос, что расположен у побережья Греции к запа­ду от Коринфского залива. Флот христиан медленно двигался в восточном направлении, скрытно преследуемый легкими судами турец­ких корсаров.

 Однако в период с 1538 по 1571 г. про­изошли некоторые, и довольно значительные, изменения. Во-первых, открытие все больше­го числа стран Нового Света давало возмож­ность эксплуатировать эти заморские терри­тории, обладавшие большими ресурсами, в том числе золотом и серебром. Значительная часть получаемых там доходов использовалась непосредственно для усиления военной мощи Испании, которая после вытеснения мавров с Пиренейского полуострова, а позднее и с близлежащих берегов Африки, и без того уже по праву считалась крупной и могучей стра­ной. Галеры короля Филиппа можно назвать одними из лучших по тем временам, а распо­лагавшиеся на них солдаты были вооружены мушкетами с фитильными замками.

В качестве прочих обстоятельств, работав­ших против османов, служили, как ни странно, их собственные успехи. После потери важ­нейшей цитадели на Кипре, порта Фамагуста, взятие которого обошлось туркам в гибель 50 000 чел., Венецианская республика уже не могла позволять себе недооценивать угро-

 

Дон Хуан Австрийский — главнокомандующий

 

флотом так называемой Священной лиги — избрал этот легкий корабль в качестве флагмана во время сражения у Аепанто. Предпочтение определялось маневренностью и скоростными качествами, кото­рыми обладало судно. Личные контакты адмирала с подчиненными служили залогом его уверенности в том, что приказы будут понятны и станут четко выполняться пестрым в плане национальной прина­длежности личным составом христианского флота. Еще одна причина, по которой главный флотоводец Лиги сделал своим флагманом именно этот корабль, заключалась в том, что противник вряд ли мог пред­положить, что такой корабль будет выступать в качестве носителя адмиральского штандарта.

 

зу ее экономическим интересам, исходившую от Османской империи, и более не надеялась обойтись дипломатическими мерами в попыт­ках разрешения проблем во взаимоотношениях с турками. Таким образом, венецианцы окон­чательно сделали выбор в пользу вооружен­ного вмешательства и отрядили для участия в битве (вошедшей в историю как сражение у Лепанто) один из самых крупных и хорошо оснащенных флотов из всех ранее собиравших­ся этим могущественным городом-государс­твом. Недостаток гребцов удалось восполнить впервые за счет привлечения каторжников (которым в случае успеха обещали свободу), а многие команды комплектовались из людей с подчиненных Венеции территорий (говоря об использовании преступников в качестве греб­цов впервые, автор, очевидно, имеет в виду то обстоятельство, что в Средние века у христиан в подобной роли выступали только свободные граждане).

 Сами корабли строились и оснащались вооружением, производившимся на одном из наиболее передовых по тому времени пред­приятий Западной Европы — на знаменитом Венецианском арсенале, его котлы и массы трудившихся вокруг них людей, как видно, и послужили прообразом ада в известном произведении Данте. В создании кораблей приняли участие опытнейшие специалисты, построившие за несколько месяцев до вооруженного столкновения около сотни галер, самой известной из которых и, если можно так выразиться, самодостаточной в битве сле­дует назвать «Серениссиму». И в предшест­вующие века, отмеченные яростной борьбой Венеции за господство на море, Венецианский арсенал славился тем, что строил военные и торговые суда. Самым крупномасштабным можно назвать проект создания так называ­емой «большой галеры», нареченной так из-

 

 

 Шесть огромных галер, или галеасов, построен­ных на Венецианском арсенале и участвовавших в сражении у Лепанто, поначалу закладывались как торговые суда для перевозки пряностей и шелков из далеких стран Востока. Установление в ходе спешной переделки специально изготовленных надстроек с тяжелыми пушками на носу, на корме и по бортам делало галеры неповоротливыми «замками на воде». Ни одно предприятие мира не смогло бы, наверное, закончить перепрофилирование такого количест­ва судов и так быстро, как Венецианский арсенал. Более того, участие галер в сражении оказалось столь успешным, что командир эскадры удостоился после него особой похвалы и благодарности. Медленные и неманевренные по сравнению с парусниками, подобные суда обладали известными преимущества­ми перед последними в условиях штиля или неблаго­приятного ветра.

 

за того, что одним ее веслом гребли не менее четырех человек. Подобное судно обладало способностью как перевозить изрядные грузы, так и нести мощное пушечное вооружение, состоявшее из «большой пушки» по центру и «драконов» и «змеев» (т.е. пушечек помень­ше) по бортам. Венецианские пушки отличались простотой в изготовлении, в известной мере подвергались стандартизации и были функциональны в бою, обладая спо­собностью сеять смерть и разрушения на палубах вражеского флота.

 

Секретное оружие

 

 Согласно одному из сви­детельств, шесть самых крупных галер Венеции все время подготовки к сражению стояли на воде одного из доков Венецианского арсена­ла. В преддверии неиз­бежного столкновения власти решили помес­тить на эти суда груз, сильно отличавшийся от привычных приправ и шелков. Другими сло­вами, вместо дорогих материй и пряностей на них разместили тяжелые пушки и иное снаряже­ние, необходимое для ведения морского боя.

 Как уже говорилось, ни одно другое судостро­ительное предприятие того времени не могло бы осуществить такое переоснащение в столь короткие сроки.

 После соответствующей переделки выше­означенные гибриды достигали 49 м в длину и 12 м в ширину, вдвое превосходя размеры более легких галер. Каждым из 76 весел такой галеры управляло до шести гребцов, высокие надводные борта защищали галеру от попы­ток противника взять ее на абордаж. В состав артиллерийского вооружения, установленного на такой галере, или галеасе, входило около пяти тяжелых пушек, стрелявших ядрами весом в 50 фунтов (22,5 кг), две-три пушки

под выстрел массой 25 фунтов (11 кг), около 23 более легких пушек различного размера и калибра, а также около 20 поворотных фаль-конетов, использовавшихся для уничтожения гребцов и вообще живой силы противника в ближнем бою. Подобного арсенала воору­жения хватило бы для оснащения целых пяти обычных галер.

 Со всех точек зрения, как ни посмотри, новоявленные галеасы представляли собой сильные боевые корабли. На баке такого судна располагалась высокая ощетинившаяся пушка­ми надстройка и точно такая же «уравновеши­вала» ее на юте. Девять или более пушек стояли по бортам и размеща­лись выше, ниже или на одной линии с гребцами, что было бы невозмож­но на обычной галере. В более позднее время самые тяжелые вене­цианские галеры могли одним залпом выпускать ядра общим весом около 150 кг. На палубе рас­полагались три мачты с латинскими паруса­ми, суммарная площадь которых составляла 750 кв. м. Нельзя с уве­ренностью утверждать,

что галеры, принимавшие участие в сражении у Лепанто, обладали именно таким вооруже­нием, но точно известно, по крайней мере, что шесть венецианских галер, применявшихся в том судьбоносном бою, представляли собой весьма мощные военные корабли.

  Не говоря уже об этих новых кораблях-сверхгигантах, даже обычные галеры из состава флота Священной лиги отличались от турецких судов меньшей маневренностью и скоростью, вместе с тем они обладали надстроенными бортами, так называемыми «павесадами» (подобное слово, «павеза», применялось для обозначения большого средневекового щита, служившего прикрытием арбалетчикам при

 

«...Одержав верх в центре в тот день, я бросил захвачен­ные мною и взятые на буксир галеры и направился туда, где требовалась помощь. Несколько следовавших за мной венецианских галер взяли на абордаж оставлен­ные мною суда и заполучили изрядную добычу, ибо корсары те были богаты. Пусть так, мне все равно, ведь я учас­твовал в сражении не ради трофеев, а для того, чтобы послужить Господу Богу».

Онорато Гаэтани

 

перезаряжании) дававшими укрытие гребцам и команде. Одним из слабых мест эскадры турок являлись гребцы, бывшие пленными христианами, которые могли воспользоваться суматохой и замешательством в бою с целью освобождения и бегства, т.е. существовала опасность того, что одна — и немалая — часть команды в сражении ударит в спину другой. Кроме того, надежды турец­ких командиров на наличие высокого боевого духа у моряков и солдат на бортах их кораб­лей оказались несостоятельными. В то время, когда 7 октября 1571 г. флот христиан вошел в залив Патраикос, у турок еще сохранялся шанс избежать сражения и отойти под защи­ту артиллерии крепостей, расположенных по обоим берегам в самом узком месте залива. Вместо этого Али-паша и подчиненные ему адмиралы приняли решение вступить в бой и направились в сторону противника, построив корабли в линию.  Впередсмотрящие на турец­ких судах заметили христианские галеры, сле­довавшие друг за другом, нос к корме.

 Завидев корабли противника, некоторые из контр-адмиралов дона Хуана высказались за отход, но в ответ услышали слова коман­дующего: «Поздно держать совет — пришло время дать бой». Дон Хуан велел поднять на флагмане большое знамя, благословленное самим папой, и с помощью выстрела из пушки и зеленого вымпела отдал приказ атаковать противника. Как мы знаем, флагман дона

Хуана являлся легким и быстроходным судном, маневрируя на котором среди кораблей своей флотилии адмирал организовывал ее перед предстоящим сражением. По приказу дона Хуана большие галеры, или галеасы, каждую из которых вели на буксире четыре обычные галеры, выдвинулись впереди боевых поряд­ков христиан. Следует заметить, что задача сохранения строя гребными судами отлича­лась большей легкостью, нежели для кораблей, движение которых зависло от «настроения» переменчивых ветров.

 Боевые порядки христианского флота воз­главляла эскадра из 12 галер под командованием генуэзского мореплавателя и купца, внучатого племянника и тезки знаменитого Андреа Дориа. Линия христианского флота выгнулась, образовывая своеобразный полу­месяц, «рога» которого смотрели в сторону приближавшегося неприятеля. Завидев эскад­ру Дориа, Али-паша и его капитаны не удер­жались от радостных возгласов, уверенные в скорой и легкой победе. Они приняли маневр христиан за начало отступления и не сомне­вались, что перед лицом их численного пре­восходства противник в беспорядке бросится наутек. И только когда солнце поднялось выше над горизонтом, турки рассмотрели остальные корабли флота Священной лиги, следовавшие за эскадрой Дориа. Непоколебимый Али-паша отдал приказ о вступлении в бой.

  Тактическими формированиями обоих

флотов являлись три эскадры кораблей (все,видимо, зависит о того, как считать, в других источниках информации говорится о

четырех колоннах, по крайней мере, у хрис­тиан). Вид шести галеасов в авангарде флота христиан, как можно предпо­дожить, заставил Али-пашу погрузиться в раз­думья. Его галеры могли бы повернуть пушки против этих чудищ, только подставив борта под огонь христиан, которые, конечно же, не замедлили бы воспользоваться подобным подарком. Однако турецкий адмирал принял иное решение: разделить строй кораблей, про­рваться через заслон галеасов противника и выдержать их бортовые залпы, находясь как можно дальше от них. Подобная тактика, на первый взгляд, позволяла свести к минимуму урон, который вражеские левиафаны могли нанести турецким судам, однако одновремен­но приводила к расчленению турецкого флота на части, неспособные оказать поддержку друг другу при атаке основных формаций христианского флота. Выбранный Али-пашой прием грозил также ударом в спину туркам со сторо­ны неприятеля, поскольку тот мог, развернув галеасы в прямо противоположном направле­нии, атаковать османские корабли с тыла.

Когда суда противоборствующих сторон сошлись в ближнем бою, воздух наполнился дымом от выстрелов христианских аркебуз и свистом турецких стрел. Кроме того, вращаю­щиеся малокалиберные фальконеты, установ­ленные на кораблях христиан и прозванные «убийцами», с близкого расстояния били по живой силе на палубах вражеских кораблей снарядами в виде мелкого металлического лома различной формы и тяжести, действуя как огромные дробовики. Особые команды метали в корабли противника глиняные гор­шки с горящим маслом, животным жиром или даже негашеной известью и мыльным раство­ром, чтобы либо устроить пожар на вражес­ких палубах, либо сделать их скользкими и буквально выбить почву из-под ног у команд. Другие применяли еще одно оружие ближ­него боя — «бомбы», представлявшие собой, по сути дела, «римские свечи», изрыгавшие снопы искр, пламени и множество маленьких шариков с горючим веществом. Управляемые гребцами галеасы маневрировали с тем, чтобы дать бортовой залп по врагу, а затем повер­нуться к нему кормой или носом и использо­вать установленные там батареи, при этом не давая туркам возможности пойти на абордаж или причинить иной вред христианам.

Особенно ожесточенное сражение полыхало на флангах, где каждый из противников пытал­ся окружить и смять строй кораблей другого, и удача постепенно повернулась лицом к кораб­лям Священной лиги. Некоторые рабы-христи­ане, служившие гребцами на турецких галерах, сумели завладеть брошенным в ходе сражения оружием и напасть на бывших хозяев. Тяжелые доспехи воинов-христиан служили хорошей защитой от турецких стрел, однако, если солдат в таком боевом снаряжении оказывался в воде, оно тянуло его на дно, практически не оставляя шансов на спасение. Али-паша во главе собс­твенной эскадры с боем прорвался через центр строя кораблей противника к «королевским» галерам, где находились многие из христиан­ских командиров; команда его корабля бро­силась на абордаж. О степени накала схват­ки лучше всего говорит тот факт, что самому Али-паше пришлось стрелять из лука, а один венецианский аристократ, почтенный старец семидесяти лет от роду, расположившись на стеньге с помощником-заряжающим, бил по нападавшим из тяжелого арбалета.

  Спустя несколько дней толпы любопытных граждан, расположившихся на самой дальней дамбе в венецианской лагуне, наблюдали мед­ленно двигавшуюся в их направлении сквозь туман Адриатического моря длинную галеру. Но даже и через дымку представлялась воз­можность разглядеть, что галера весьма потре­пана, флаги висят в безветрии, а гребцы вовсю орудуют веслами. Но вот судно приблизилось, и над волнами пронесся крик измученной команды: «Победа! Победа!» Позднее, когда подсчитали урон и прибыль, выяснилось, что по итогам сражения христиане захватили более 170 галер и легких судов противника (собственно галер было, видимо ,неболее117), а большинство прочей материальной части уничтожили. В ходе битвы погибли также 30 ООО турков. Потери флота Священной лиги составляли приблизительно 7700 чел. убитыми и 12 потопленных кораблей.

 

  Сегодня модно недооценивать значение этого великого сражения, что делается по вполне понятным причинам: визири турец­кого султана неустанно повторяли ему, что при желании он может построить новый флот взамен погибшего у Лепанто, оснастив его серебряными якорями и атласными парусами. Другими словами, ресурсы, которыми распо­лагала в то время Османская империя, впол­не позволяли восполнить понесенные в битве у Лепанто потери. Как известно, не успело еще смениться поколение, как увядающей Венецианской республике пришлось признать гегемонию турецкой империи в Восточном Средиземноморье, подписав соответствующий договор (спустя всего два года после Лепанто Венеция все же потеряла Кипр, которым вла­дела на протяжении столетия).

  Признавая это, нельзя одновременно не отме­тить и тот факт, сколь огромным воодушевле­нием наполнились сердца людей в Европе в те времена вследствие славной победы всего лишь части сил христианского мира над турками, находившимися в ту пору на пике могущества.