ARMYRU

09-01-2008 17:03

Победа под Гаваной стала триумфом служб снабжения и специалистов осадного дела в сложных климатических условиях

Гавана, 1762 г.

Осада, которая унизила Испанию

 

В восемнадцатом столетии Гавана представ­ляла собой самый хорошо укрепленный город на территории обеих Америк, являясь ключе­вым пунктом для испанской империи в Новом Свете. Город был не просто столицей и главным портом Кубы, но также и сосредоточением сил испанских властей в Вест-Индии, кроме того, он служил местом встречи кораблей с сереб­ром перед их отправлением через Атлантику в Кадис. Для защиты стратегически важного порта, морской базы и доков испанцы размес­тили в гавани Гаваны мощный флот. Падение Гаваны стало звонкой пощечиной Испании и пятном на имперском престиже, после чего на протяжении 60 лет шел активный процесс ослабления позиций Испании на Американс­ком континенте. Воздействие падения Гаваны можно сравнить с пагубными последствиями захвата Сингапура японцами в 1942 г. для британского владычества на Востоке.

В начале 1762 г. британцы сосредоточили в Спитхэде 16 ООО солдат и крупную фло­тилию транспортных кораблей. 5 марта она поставила паруса и к 25 мая находилась в северных прибрежных водах Санто-Доминго. Чтобы застать испанцев врасплох, британский флот отважился проследовать предательскими водами узкого Старого Багамского пролива, а потому появление британских судов на рейде Гаваны 6 июня стало для противника полной неожиданностью.

Фактор внезапности играл очень большую роль, поскольку британцам надо было захва­тить Гавану до начала осени, в противном случае существовал немалый риск, что лич­ный состав армии выкосят желтая лихорадка и малярия. Однако взятие Гаваны являлось непростым делом, поскольку испанцы при­ложили немалые силы и потратили большие средства для того, чтобы сделать город-кре­пость неприступным. Вход в гавань и к само­му окруженному стенами городу преграждала грозная крепость Эль-Морро. Обороноспо­собность огромных, выходивших на сушу стен форта еще больше повышал глубокий и широ­кий каменный ров. Местность за пределами крепости не позволяла рыть осадные траншеи или же наполнять землей мешки, кроме того, не давала наступающим возможности где-нибудь укрыться и обеспечить себя питьевой водой. Доступ в гавань также преграждался другой крепостью, Ла-Пунта, расположенной на западной стороне, а кроме того — заграж­дениями из бревен и судами Гаванской эскад­ры. Город, его внешние форты и укрепления гавани представляли собой взаимно сообщаю­щиеся, интегрированные в единую огромного потенциала оборонительную систему форти­фикации, которая ни в коем случае не могла послужить легкой добычей для осаждающих ее войск. На позициях располагался гарни­зон численностью не менее 5000, но не более 10 ООО чел., если считать и матросов с эскад­ры. Однако в испанской обороне имелся один маленький уязвимый пункт, который британ­цы могли употребить себе на пользу, посколь­ку противник их не позаботился об укреплении господствующих высот Ла-Кабана. Дислоци­рованные там британские батареи получали возможность поливать смертоносным огнем как Эль-Морро, так и саму Гавану вместе с ее портом.

Британское командование, возглавляемое лордом Албермарлем, решило сосредоточить усилия на крепости Эль-Морро, однако выбор точки приложения сил обрекал их на продол­жительную осаду, которая грозила вспыш­кой эпидемий тропических болезней среди неопытных и незакаленных солдат. 7 июня 4000 британских военнослужащих высадились в устье реки Бакуранао и в условиях лишь ела­бого противодействия овладели расположен­ным там фортом. Когда же британцы таким образом создали береговой плацдарм, стало очевиднее, чем когда бы то ни было прежде, что испанцам следовало бы позаботиться об укреплении высот Ла-Кабана. 10 июня пол­ковник Карлтон с отрядами легкой пехоты захватил эти господствующие позиции. Быст­ро и решительно британцы приступили к стро­ительству дороги от плацдарма к Ла-Каба­на и установке батарей на них для обстрела Эль-Морро.

Осуществив все эти подготовительные мероприятия, командование получило воз­можность топить вражеские суда в порту и уничтожать объекты в Эль-Морро мортир­ным огнем с Ла-Кабана. Испанцы, надеясь затянуть кампанию до начала сезона ураганов и болезней, то и дело освежали гарнизон в Эль-Морро, и губернатор выбрал для него стойкого и целеустремленного коменданта, дона Луиса де Веласко. Британцы быстро осознали, что дон Веласко будет удерживать крепость во что бы то ни стало, а потому Эль-Морро нуждался в постоянном и массированном обстреле, если только осаждающие хотели ослабить его обо­роноспособность и пробить бреши в стенах.

В первую неделю июля британские вой­ска стали испытывать трудности из-за жары и нехватки пресной воды. На одной бата­рее после полумесяца, в течение которого на землю не упало ни капли дождя, произош­ло самопроизвольное возгорание. И без того уже низкий боевой дух войска и вовсе упал. Для набивания грунтом мешков и изготов­ления фашин пришлось рекрутировать моря­ков эскадры адмирала Покока (что-то около 800 чел.). На протяжении многих дней 24-и 32-фунт. орудия во взаимодействии с 28- и 33-см мортирами поливали огнем Эль-Мор­ро, причем настолько интенсивно, что у них стали заканчиваться боеприпасы. Тем не менее британские артиллеристы добились немалых успехов: взрывами осколочных гранат внутри Эль-Морро оторвало большие куски клад­ки от стен и убило множество защитников. К 17 июля в Эль-Морро осталось только две способные стрелять пушки, что позво­лило наступающим приблизиться. Британцы вели осадную линию, пролегавшую на северо­запад в направлении правостороннего басти­она рядом с морем, однако ввиду отсутствия выборного грунта главную функцию прикрытия для рубежа должны были выполнять брус­тверы. К 20 июля наступающие завершили работы по созданию заслонов, что позволяло британцам обстреливать форт из стрелкового оружия и подтянуть батарею к бастиону, где они первоначально надеялись пробить брешь во вражеских укреплениях. Однако, обнару­жив узкий каменный нарост во рву, британ­цы передумали и решили установить там две мины. Одну из них предполагалось заложить прямо под стеной, а вторую они рассчиты­вали взорвать так, чтобы каменный барьер и обломки позволили бы завалить ров, что дало бы возможность штурмовым колоннам бес­препятственно преодолеть преграду.

Минирование началось 20 июля и закон­чилось двое суток спустя. В тот же день (22 июля) испанцы предприняли отчаянную попытку заклепать пушки батарей и уничто­жить мины силами 1300 чел., атаковавших на трех отдельных направлениях, включая и высоты Ла-Кабана. Все атаки провалились.

Мины сработали, удалось пробить брешь, однако ров остался не заваленным, вопреки плану. Подполковник Джеймс Стюарт из 90-го полка возглавил штурм силами 268 пехотинцев и 150 саперов. Британская атака носила такой стремительный и напористый характер, что — вследствие количества участ­ников приступа и натиска нападавших — пона­добилось не более часа ожесточенной рукопаш­ной схватки, как крепость Эль-Морро пала. Испанцы потеряли 130 убитыми, 37 ранены­ми, 326 пленными, а еще 213 чел. погибли или утонули при попытке вплавь пересечь вход в гавань и добраться до безопасной Гаваны. Храбрый и решительный комендант гарнизона, дон Веласко, оказался среди павших в бою. Испанский губернатор, дон Хуан де Прадо, имел теперь законное право предложить Албер-марлю капитуляцию, однако испанцы не жела­ли сдаваться и решили продолжать сражаться.

В этот момент к осаждающим пришла так нужная им помощь: 3188 американских вспомогательных и британских регулярных солдат из Нью-Йорка. Прибытие подкреп­лений позволило британцам расширить плац­дарм и установить дополнительные батареи для обстрела форта Ла-Пунта и самой Гава­ны. И снова испанцы предприняли вылазки, однако не смогли ни потеснить британцев, ни уничтожить батареи. К 31 июля Албермарлю удалось завершить осадный пояс, протянув­шийся вдоль западного (сухопутного) фрон­та Гаваны и расположить батареи по всему берегу гавани от форта Эль-Морро до высот Ла-Кабана. К 10 августа десять мортир, пять гаубиц и свыше 40 пушек находились в состоя­нии готовности для того, чтобы разнести вдре­безги неприятельскую оборону. Британский командующий послал к дону Прадо адъютанта с предложением согласиться на капитуляцию, но губернатор отказался.

11 августа британцы начали заключитель­ный обстрел Гаваны и продолжавших оста­ваться в руках испанцев фортов Ла-Пунта и Ла-Фуэрса, нанося большой урон укреплени­ям и множа потери среди защитников. После нескольких малоприятных часов под бомба­ми и снарядами Ла-Пунта перестала отве­чать огнем, а испанский гарнизон ее отступил в Гавану. К полудню большинство пушек на городских стенах вышли из строя. Штурм и взятие города становились теперь вопросом ближайшего времени. В 2 часа пополудни Прадо поднял белый флаг и послал парламен­тера для переговоров о капитуляции. После бесполезных споров и препирательств Албер-марль и Покок пригрозили губернатору Пра­до сровнять город с землей, если британские требования не будут выполнены немедленно.

14 августа британцы взяли форт Ла-Пунта и устремились на Гавану.

Победа под Гаваной стала триумфом служб снабжения и специалистов осадного дела в сложных климатических условиях. Покок потерял 1200 чел., в основном по причине болезней, а урон у Албермарля составил еще 5000 чел. В итоге длинная и трудная оса­да Гаваны частично послужила причиной не только падения испанской империи в Америке, но и потери Британией власти над Северной Америкой. Когда американские вспомога­тельные отряды вернулись в Нью-Йорк, мно­гие их бойцы страдали от болезней. Британцы же оказались не в состоянии обуздать напа­дения туземцев на американских колонистов в Америке, что разожгло ненависть последних по отношению к имперскому правлению, став приводным механизмом мятежа

 

 

1776 г.

Англия. Семилетняя война

 

Английская пехота продолжала носить красные мундиры. Полки различались по приборным цветам и галунам (у каждого полка свой тканый рисунок галу­на), украшавшим лацканы, обшлага, клапаны обшлагов и карманов, борта мундиров и камзолов. Солдаты 23-го Королевского полка валлийских фузи­леров (за исключением офицеров) вместо шляп носили гренадерские шапки, формой напоминавшие митры, красного цвета с синим налобным сегментом, на котором была изображена белая скачущая лошадь.

Английская артиллерия стала регулярным родом войск в 1716 г., когда были образованы две постоянные роты. Традиционным цветом артиллерий­ской униформы стал синий. В 1757 г. артиллерийский полк составлял уже два батальона. Сержанты королевской артиллерии вместо белых галунов имели золотые, капралы — желтые шерстяные.

Кавалерийские и драгунские полки за исключением Королевского кон­ного гвардейского полка, имевшего синие мундиры, носили мундиры красно­го цвета, различаясь по приборным цветам, металлу пуговиц и полковым га­лунам на вальтрапах. Кожаная амуниция в английской армии в этот период продолжала оставаться небеленой (кроме Королевских северобританских драгун, будущего полка «Шотландских серых»). В ходе Семилетней войны в английской армии появились полки легких драгун. Отличительной чертой их униформы были легкие кожаные каскетки. Они были вооружены саблями вместо палашей и вместо ботфортов носили сапоги. Патронная сумка у них располагалась на поясной портупее. Появившиеся у драгун вальтрапы напо­минали гусарские, применявшиеся на континенте. Легкие роты в это же вре­мя были образованы и в кавалерийских, и в драгунских полках. Их униформа была такой же, как и в остальных ротах полка, но головным убором служила каскетка. От тех, что носили солдаты легких драгунских полков, ее отличало отсутствие плюмажа на гребне. Вооружены эти роты были саблями.

 Ганновер, наследственное владение английских монархов XVIII в., обла­дал своей небольшой армией, униформа которой была очень похожа на анг­лийскую. В качестве примера можно привести конных гренадер. Они состояли из двух рот, участвовавших в войне вместе с тремя ротами телохра­нителей, и отличились в сражении при Миндене (1760 г.). Значительную часть ганноверской армии во время Семилетней войны составляли легкие части, формировавшиеся из многочисленных иностранных дезертиров. На­пример, егерский корпус Фрейтага состоящий из пехоты и конницы, был об­разован в 1757 г. графом Шуленбургом и первоначально носил его имя. В 1759 г. при полковнике Фрейтаге численность корпуса возросла. Его пешие егеря носили треугольные шляпы, а кавалеристы отличались от них своими ботфортами, кожаными камзолами и штанами.

 

 

1. Гренадер ганноверского егерского корпуса Фрейтага. 1760 г.

2. Офицер 23-го Королевского полка валлийских фузилеров. 1759 г.

3. Рядовой Королевского артиллерийского полка. 1759 г.

4. Рядовой 20-го пехотного полка. 1759 г.

5. Рядовой 6-го драгунского (Иннискиллингского) полка. 1760 г.

6. Ганноверский конный гренадер. 1756—1763 гг.

7. Рядовой 15-го легкого драгунского полка. 1759 г.