ARMYRU

20-01-2008 08:30

В трагические дни сентября 1939 г. она достойно противостояла сильному вра­гу и нередко побеждала его, сражаясь как в пешем, так и в конном строю

ПОЛЬСКАЯ КАВАЛЕРИЯ

ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

 

Нацистская Герма­ния напала на Польшу, раз­вязав тем самым вторую ми­ровую войну. Сопротивление, оказанное поляками веролом­ному агрессору, располагавшему значитель­ным превосходством в танках и авиации, продолжалось недолго (с 1 сентября по 6 октября 1939 г.), но эта короткая кампания отмечена многими славными для польского оружия боевыми эпизодами. К числу послед­них, безусловно, относятся конные атаки польской кавалерии, которые на фоне тог­дашней «войны миров» воспринимались как романтический анахронизм и породили из­вестную легенду о храбрых, но безрассудных уланах, бросавшихся с пиками и саблями на немецкие танки. Созданию этого мифа не­мало способствовала фашистская пропаган­да, которая хотела доказать «природную дикость» поляков, пытавшихся подобными архаичными методами бороться с могучей машиной — творением военного и техниче­ского гения германского народа.

Подлинные факты разоблачают лживость этих утверждений. Действительно, в 1939 г. польская кавалерия совершила по крайней мере шесть атак в конном строю, однако только две из них отмечены присутствием на поле боя немецких бронеавтомобилей (1 сен­тября под Кроянтами) и танков (19 сентября при Вульке Венгловой), причем в обоих эпи­зодах бронетанковая техника противника не являлась непосредственной целью атакую­щих улан. Следует отметить, что в польской кавалерии конная атака (szarza1) не являлась тогда регламентированным видом боевых действий. Согласно «Общей инструкции для боя» (Ogolnej instrukcji walki), изданной еще в 1930 г., кавалерия должна была двигаться в конном строю, а сражаться — в пешем. На практике, однако, допускались исключения (например, при неожиданном нападении на противника с целью застигнуть его врасп­лох или при прорыве из окружения). Ини­циатива конных атак 39-го года исходила, как правило, от самих командиров кавале­рийских частей и подразделений, а в одном случае (под Калушином) польский эскад­рон атаковал подобным образом вследствие неправильно понятого приказа старшего на­чальника.

Честь проведения первой в истории второй мировой войны кавалерийской атаки при­надлежит 18-му полку Приморских улан2. Этот полк был образован 25 июня 1919 г. в Познани под имененем 4-го Надвислянского уланского, а с февраля 1920 г. стал называть­ся «поморским», получив №18. В 1920 г. он участвовал в освободительном походе к По­морью, а затем в польско-советской войне. В мирное время 18-й уланский полк был рас­квартирован в Грудзендзе, в польском По­морье (эту стоянку он получил еще в январе 1920 г.). Свой полковой праздник он отмечал 29 мая: в этот день в 1920 г. 1-й эскадрон полка отправился из Грудзендза на фронт, а ровно через два года президент Польши Ста­нислав Войцеховский вручил поморским уланам их штандарт, изготовленный на пожертвования жителей Поморья.

В июле 1939 г. 18-й уланский полк вместе с другими частями Поморской кавалерииской бригады3 выступил на летние сборы и расположился на квартирах в районе Швеца. В первые дни августа он был переведен в район приграничного городка Хойнице, где принял участие в строительстве полевых ук­реплений так называемой «Линии Гжмота». Там же он отделился от своей бригады и вошел в отряд «Хойнице», подчинявшийся штабу группы прикрытия «Черск» генерала бригады Станислава Гжмот-Скотницкого (последняя была создана 25 августа в составе армии «Поможе» генерала диви­зии Владислава Бортновского, занимавшей «Данцигский коридор»). В отряд «Хойнице», возглавляемый командиром Поморской бри­гады НО (национальной обороны) полков­ником Тадеушем Маевским, кроме 18-го уланского полка были включены 1-й стрел­ковый батальон, батальоны НО «Черск» и «Тухоля», 1-й дивизион 9-го полка легкой артиллерии (3 батареи), 2-я батарея 11-го конно-артиллерийского дивизиона, взвод са­перной роты «Хошча» и два отряда погранич­ной стражи (комиссариатов в Хойнице и в Конарчинах).

22 августа 1939 г. полк получил приказ о мобилизации. В этот день из него был выде­лен сводный эскадрон, который под ко­мандой ротмистра Зыгмунта Эртмана рас­положился сторожевой заставой у деревни Лихновы, чтобы патрулировать ближайший участок польско-германской границы. 25 августа весь полк, завершив мобилизацию, выдвинулся из Грудзендза в район Лихновы, получив задачу обеспечивать левый фланг отряда «Хойнице», а в случае наступления превосходящих сил противника — сдержи­вать их на общем направлении: двор (хутор) Рацлавки — Езиорки — Сарбиново — Рытель. В это время 18-й уланский полк имел следующий состав: штаб (командир полка — полковник Казимеж Масталеж, заместитель

— майор Станислав Малецкий, 1-й адъю­тант — ротмистр Вацлав Годлевский, 2-й адъютант — подпоручик запаса Тадеуш Милецкий, взвод связи — вахмистр Ядзин-ский); специальный подотдел (противо­танковый взвод — подпоручик Роман Чишельский, самокатный взвод и пионерная дружина); капеллан; подотдел квартер-мистра (административно-хозяйственный эскадрон под командой полкового квартер-мистра ротмистра Влодзимежа Рачинско-го, полковой обоз, казначей полка, офицер вооружений и химзащиты, врач, ветеринар и офицер продовольственной части); 4 ли­нейных (конных) эскадрона (1-й — рот­мистр Эугениуш Щвещчак, 2-й — ротсмистр Ян Ладось, 3-й — поручик Шлосовский, 4-й

— поручик Глыба-Глыбович) и пулеметный эскадрон (ротмистр Зыгмунт Эртман). После мобилизации полк насчитывал около 35 офицеров, более 800 подофицеров и рядо­вых, 850 коней, 2 противотанковых орудия калибра 37 мм (вместо четырех штатных), 12 ПТР, 12 тяжелых (станковых) пулеметов (в т.ч. 4 вьючных и 8 на тачанках), 18 легких (ручных) пулеметов, 2 мотоцикла с коляска­ми и 2 радиостанции. 29 августа к 18-му полку улан присоединилась приданная ему 2-я батарея 11 -го конно-артиллерийского ди-

 

18-й полк поморских улан в бою 1 сентября 1939 г. и кавалерийская атака под Кроянтами

 

визиона, мобилизованная на полевых квар­тирах. Командир этой батареи, капитан Ян Пастурчак имел в своем распоряжении 180 канониров, 248 лошадей, 4 легких ору­дия (с боекомплектом из 1440 снарядов) и 2 тяжелых пулемета.

31 августа 1939 г. поморские уланы зани­мали позицию вблизи границы, вдоль шоссе, ведущего из Хойнице на юг. В боевой оборо­нительной линии, протянувшейся от двора Замарте (на юге) через деревни Деренговице и Мошченица до Нежиховице и Шенфельд (на севере), были расположены 1-й, 2-й и 3-й (без одного взвода) эскадроны полка, поддержанные частью пулеметного эскадро­на и одним противотанковым орудием. На их правом фланге, непосредственно впереди Хойнице, находился 1-й стрелковый баталь­он подполковника Густава Зачного, на левом — рота пограничной охраны комиссариата Замарте, а еще южнее — 35-й пехотный полк подполковника Яна Малишевского (из 9-й пехотной дивизии). С фронта оборони­тельная линия 18-го уланского полка, воз­главляемая майором Малецким, была прикрыта сторожевыми постами. В полковом резерве у деревни Лихновы располагался 4-й эскадрон, усиленный одним взводом 3-го эс­кадрона, тяжелыми пулеметами и противо­танковой пушкой. Этой частью полка командовал ротмистр Эртман. 2-я батарея 11 -го конно-артиллерийского дивизиона за­няла огневую позицию в районе двора Рацлавки, имея наблюдательный пункт вблизи деревни Лихновы, где размещался на квар­тире командир поморских улан полковник Масталеж. Последняя ночь перед вторжени­ем была тревожной. Уланские патрули, на­блюдавшие за границей, слышали в темноте шум многочисленных моторов, раздававший­ся со стороны Германии. Накануне днем они видели, как направляются к польской грани­це эшелоны с немецкими войсками и боевой техникой. Около 1.00 1 сентября полк пол­учил из штаба группы прикрытия «Черск» приказ удвоить бдительность. В связи с этим полковник Масталеж в 3.00 собрал на своей квартире офицеров, чтобы ознакомить их с общей обстановкой и повторить еще раз за­дачу полка. Около 4.15 участники собрания услыхали со стороны Хойнице глухие раска­тистые звуки. Сначала они подумали, что там идет гроза, но когда грохот повторился, в нем распознали артиллерийскую канонаду. Полковник прервал совещание и велел офи­церам вернуться на свои места.

Сторожевые посты полка доложили, что на них движется сильный неприятель (пехо­та и броневики). Утро было холодное, над землей стоял густой туман, который очень затруднял ведение боя. В это время на всем участке обороны отряда «Хойнице» границу Польши перешла 20-я немецкая мотопехот­ная дивизия , наступавшая на левом фланге XIX танкового корпуса генерала Хейца Гудериана. Ближайшей задачей этой дивизии являлся захват города Хойнице, а в дальней­шем она должна была продвигаться через Тухольскую пустошь и город Оше на Грудзендз. Непосредственно против позиции поморских улан действовал 76-й мотопе­хотный полк 20-й дивизии , а южнее его — 2-я мотопехотная дивизия вермахта, кото­рая должна была прорвать пограничные укрепления на участке 35-го полка польс­кой пехоты, а затем наступать к городу Тухоля.

 Сторожевые посты 18-го уланского полка не могли сдержать натиска во много раз более сильного противника и отступили, по­теряв убитыми своих командиров — подпоручиков Дембского и Московского. Немцы устремились на оборонительную линию улан, перед которой, однако, были задержа­ны огнем пулеметов и противотанковой пуш­ки. В 5.45 над наблюдательным пунктом и позицией 2-й батареи 11-го конно-артилле­рийского дивизиона начал кружить самолет противника. По приказу капитана Пастурча-ка оба батарейных пулемета (под командой подхорунжего Карнковского) обстреляли эту воздушную цель и поразили ее в тот момент, когда она показалась в просвете между тучами. Сбитый немецкий самолет упал в 80 м от наблюдательного пункта батареи, его пилот был убит, а штурман тяжело ранен.

76-й мотопехотный полк, поддержанный бронеавтомобилями, возобновил вскоре свое наступление в направлении деревни Лихно­вы, одновременно угрожая обходом левому флангу улан. Последнее обстоятельство вы­нудило полковника Масталежа около 8.00 начать отвод своих эскадронов на новую линию обороны в районе Павлово-Рацлавки. Около 9.00 2-й эскадрон полка (правофлан­говый) , отойдя к деревне Агновице, был там прижат к земле пулеметным огнем и не мог оторваться от сильно наседавшей на него немецкой пехоты. Тогда, по предложению капитана Пастурчака, полковник Маста­леж послал офицера к ротмистру Ладосю с тем, чтобы последний отметил на карте рас­положение своего эскадрона. Получив эти данные, конная батарея открыла огонь по немцам. Серия стальных гранат с моменталь­ным взрывателем, выпущенная из польских орудий , легла в 50 м перед стрелковой цепью улан, заставив противника оста­новиться. 2-й эскадрон смог после этого отступить вслед за 1-ми 3-м эскадро­нами полка.

 Туман начал рассеиваться, когда немец­кие бронеавтомобили 20-го разведыватель­ного дивизиона , двигаясь впереди своей пехоты, появились у охваченной пламенем деревни Лихновы. Здесь они были встречены меткими выстрелами противотанковых пу­шек и ружей (ПТР) уланского полка. Вскоре несколько бронемашин противника уже го­рело, а остальные быстро откатывались назад. Командир противотанкового взвода подпоручик Чишельский лично подбил 3 бронеавтомобиля, но сам был поражен не­мецкой пулей в шею и скончался на месте. Прекратив наступление, немцы начали обстреливать новую оборонительную позицию поляков своей артиллерией. С 4.45 до 10.00 противник смог продвинуться на участке 18-го уланского полка на расстояние около 8 км, остановившись перед линией его обороны, проходившей от стыка с позицией 1-го стрел­кового батальона через Павлувко и Павлово до Рацлавок. Левый фланг этой боевой ли­нии, прикрытый взводом полковых самокат­чиков, был открыт, и его легко могли обой­ти немецкие части, разбившие польскую пограничную стражу в районе Замарте-Камень.

 Около 11.00 полковник Масталеж, пол­учивший от самокатного взвода донесение об обходе противником южного фланга, прика­зал своему полку и приданной ему конной батареи отступить на рубеж железной дороги в районе Павлово-Рацлавки. Около 12.00 немцы развернули для наступления на эту новую позицию два батальона пехоты (76-го полка), но удачные действия батареи капи­тана Пастурчака, открывшей стрельбу шрапнелью, а затем стальными граната­ми, сорвали вражескую атаку. В течение 40 минут батарея выпустила половину своего боекомплекта, причем стволы орудий так разогрелись, что их пришлось специально охлаждать (у одной пушки от перегрева ра­зорвался ствол и был сломан замок).

 Польские уланы и канониры стойко вы­держивали огонь артиллерии и налеты бомбардировщиков, но около 14.00 ситуация резко осложнилась, так как частям 20-й немецкой мотопехотной дивизии удалось благодаря своему численному превосход­ству вытеснить из Хойнице 1-й стрелковый батальон. Создалась угроза правому флан­гу уланского полка, поэтому полковник Ма­сталеж отвел его на новую позицию: 1-й, 2-й и 3-й эскадроны организовали оборону на рубеже Нова Церкев — Стерново, 4-й эскад­рон (резервный) расположился позади них, в районе Якубово — Лотынь, а 2-я бата­рея 11-го конно-артиллерийского дивизиона встала на опушке леса северо-восточнее Лотыня.

Около 15.00 1-й стрелковый батальон, защищавший район Хойнице, и действовав­ший севернее батальон НО «Черск» начали отход на новую оборонительную линию за рекой Брда. Немецкие войска, наступающие с юга, угрожали перерезать польской пехоте путь отступления. Чтобы избежать этого, ко­мандир отряда «Хойнице» полковник Маевский, посовещавшись с генералом Гжмот—Скотницким, приказал полковнику Масталежу с частью 18-го уланского полка, оторвавшейся от противника, нанести контр­удар по немецкой пехоте в районе деревни Кроянты. Для усиления улан генерал ре­шил направить часть резерва группы «Черск» (эскадрон танков ТК из 81-го броне-дивизиона и эскадрон самокатчиков Помор­ской кавалерийской бригады). Около 17.00 в распоряжение полковника Масталежа прибыл с эскадроном танков командир 81-го бронедивизиона майор Франтишек Шыстовский . В это же время офицер связи (поручик 13-го полка Виленских улан Гжегош Цыдзик) привез приказ генерала Гжмот-Скотницкого, согласно которому 18-й уланский полк должен был перед сумерками ударить по немцам всеми своими силами, а затем, оставив один эскадрон в соприкосно­вении с противником, отступить за Брду и там закрепиться. Кроме того, согласно одной неподтвержденной версии, генерал прислал полковнику Масталежу, с которым вместе служил в легионах Пилсудского, короткую записку следующего содержания: «Заклинаю тебя, Казю (уменьш. от имени Казимеж), нашей легионерской честью, задержи немецкое наступление».

 

 

 

 

18 ул. п. — 18-й уланский полк 1 сб — 1-й стрелковый батальон бно «Черск» — батальон национальной обо­роны «Черск» 1/9 лап — 1-й дивизион 9-го легкого артил­лерийского полка 2/11 код — 2-я батарея 11-го конно-артил­лерийского дивизиона 20 мд — 20-я мотопехотная дивизия 76 мпл — 76-й моторизованный пехотный полк

 

  Оценив сложившуюся ситуацию, коман­дир поморских улан приказал 3-му эскадро­ну полка (без 1-го взвода) и двум взводам пулеметного эскадрона оставаться на занимаемой позиции (в районе деревни Стерно-во), дожидаясь подхода танкового и самокатного эскадронов; 4-му эскадрону (без 1-го взвода) и взводу пулеметчиков перейти в район Лотыня и удерживать край леса к западу от Езиорок (у шоссе Хойнице—Рытель). Все три вышеупомянутые эскадрона вместе с конной батареей капитана Пастурчака находились под командой ротмистра Эртмана. Конный маневренный отряд во гла­ве с майором Малецким (1 -й и 2-й эскадроны и два взвода 3-го и 4-го эскадронов) должен был через деревни Крушки, Кроянты и Пав­лове выйти к 19.00 в тыл немецкой пехоте, атаковать ее, а затем отступить на Граново и далее к линии укреплений в районе местечка Рытель, занятых польской пехотой.

Узнав об этой диспозиции и приказе пол­ковника Масталежа, поручик Цыдзик (офи­цер связи генерала Гжмот-Скотницкого) усомнился в целесообразности такого реше­ния. «Не лучше было бы, пан полковник, наступать в пешем строю?» — спросил он с беспокойством. В жилах Масталежа взыгра­ла кровь старого солдата. «Не учите меня, пан поручик, как следует исполнять невы­полнимые приказы», — сказал он с раздражением в голосе. «Так точно», — ответил Цыдзик, но все-таки связался по телефону с начальником группы прикрытия «Черск» и сообщил ему о намерениях Масталежа. Вы­слушав своего офицера связи, генерал Гжмот-Скотницкий согласился с его довода­ми и лично отправился на командный пункт 18-го уланского полка. Однако он опоздал: конная группа майора Малецкого, выступив­шая в 17.30, уже совершала свой рейд в тыл неприятеля.

 На марше охранение маневренного отряда обеспечивал 1-й взвод 4-го эскадрона под командой поручика Урановича. Пройдя око­ло 10 км, дивизион майора Малецкого ока­зался в лесу недалеко от деревни Крушки, северо-восточнее Кроянт. Приближалось время, назначенное для начала атаки (19.00), а до исходного района Павлова было еще около 7 км, когда головная застава от­ряда обнаружила батальон немецкой пехоты, бивакировавший в 300—400 м от лесной опушки. Майор Малецкий решил атаковать этого противника в конном строю, используя эффект внезапности. Он построил свой ди­визион в два эшелона: впереди 1-й эскадрон (ротмистра Щвещчака), развернутый в ли­нию взводов, а за ним на дистанции 200 м 2-й эскадрон (ротмистра Ладося), в таком же боевом порядке. Численность обоих эскадронов составляла тогда примерно 200 всадников . Уланы, одетые в полевые мун­диры, были вооружены саблями и кавалерийскими карабинами1 . На головах они имели каски французского образца (модели Адриана).

По старинной команде «szable dlon!» (саб­ли вон!) уланы быстро и слаженно обнажили клинки, заблиставшие в красных лучах за­ходящего солнца. В тот момент, когда эскадроны лихо развернулись на опушке леса, на их фланге появился со своим штабом полков­ник Масталеж. Догнав дивизион Малецкого, полковой командир захотел лично принять участие в конной атаке. Повинуясь сиг­налу трубы, уланы стремительно понеслись на врага, ошеломленного столь неожидан­ным нападением. Немецкий батальон, не принявший должных мер предосторожности, был застигнут врасплох и в панике рассыпал­ся по полю. Кавалеристы, настигая бегущих, беспощадно рубили их саблями. Однако этот триумф кавалерии продолжался недолго. Ув­леченные своей блестящей атакой, поляки не заметили несколько бронеавтомобилей про­тивника, укрытых в лесу. Выехав из-за де­ревьев, эти бронемашины открыли во фланг скачущим эскадронам частый пулеметный огонь. Спрятанная в зарослях немецкая пуш­ка также начала обстреливать улан. Десятки коней и людей пали от вражеских пуль и снарядов... Адъютант полка ротмистр Год­левский, рухнув на землю вместе с убитой под ним лошадью, видел, как в нескольких метрах от него погиб полковник Масталеж. Полковой командир и его верный конь были сражены наповал одной и той же очередью.

Понеся большие потери, дивизион майора Малецкого отступил за ближайший лесистый гребень, где и укрылся от неприятельского огня. Кроме полковника Масталежа, были убиты два офицера-Скомандир 1-го эскадро­на ротмистр Щвещчак и 2-й адъютант, под­поручик запаса Милецкий) и 23 улана. Поручик Антоний Унруг и около 50 улан были тяжело ранены. Только половина уча­ствовавших в атаке всадников собрались в лесу возле шоссе Хойнице — Рытель.

Вскоре на месте сбора уцелевших улан появился генерал Гжмот-Скотницкий, при­бывший на автомобиле вместе с несколькими офицерами (в их числе находился и коман­дир 1-го дивизиона 9-го легкого артиллерий­ского полка капитан Юзеф Амстер). Майор Малецкий доложил генералу о ходе атаки и понесенных дивизионом тяжелых потерях. Свидетелем данного рапорта был поручик артиллерии Станислав Славинский, прико­мандированный к штабу армии «Поможе». Он еще раньше приехал к сборному пункту уланских эскадронов и теперь подошел к начальнику группы прикрытия «Черск» за инструкциями. «Прошу Вас донести (в штаб армии) обо всем, что Вы здесь видели, — сказал ему Гжмот-Скотницкий. — Я приказа об этой конной атаке не отдавал и не способен был ее предотвратить». Круто повернувшись, генерал быстрым шагом на­правился к стоящему вдали автомобилю. Уже садясь в машину, он подозвал майора Малецкого и командира 2-го эскадрона рот­мистра Ладося и приказал им с остатками дивизиона спешно отходить в направлении Рытеля, забрав с собой раненых и боевое снаряжение.

 

 

 

Сержант и офицер 18-го полка Поморских улан

 

В то время, когда дивизион майора Малец­кого совершал свой обходный маневр, атаковал под Кроянтами, а затем отступал за Брду, остальные эскадроны 18-го уланского полка (3-й, 4-й и пулеметный), поддержанные са­мокатным эскадроном Поморской кавале­рийской бригады и 2-й батареей 11-го конно-артиллерийского дивизиона, обороня­ли рубежи Стерново—Лотынь—Якубово. Около 20.00 командовавший этим отрядом ротмистр Эртман получил приказ любой це­ной удержать до 22.00 западный край леса в районе Якубово — двор Езиорки, а затем отойти за Брду. Во исполнение данного при­каза 3-й эскадрон (поручика Шлосовского) перешел из Стернова на опушку леса Якубо­во — Езиорки, оседлав шоссе Хойнице — Рытель. За ним отступил к Рытелю бригад­ный эскадрон самокатчиков, а конная батарея капитана Пастурчака заняла новую огневую позицию позади 3-го эскадрона, юго-восточнее деревни Млынки. 4-й эскад­рон (поручика Глыбы-Глыбовича) прикры­вал эту перегруппировку и должен был отойти последним.

Около 21.00 батальоны 76-го немецкого мотопехотного полка начали сильное наступление на 3-й эскадрон приморских улан и оттеснили его за шоссе, к самой опушке леса. В результате 4-й эскадрон, еще не успевший отступить, был отрезан противником и раз­бит (лишь его остатки ночью смогли пробить­ся в район Рытеля). 3-й эскадрон в ночь на 2 сентября благополучно отошел к Рытелю, испортив за собой шоссейную дорогу. К пол­уночи весь 18-й уланский полк собрался в деревне Квьеки (под Рытелем), образовав резерв отряда «Хойнице». Команду над пол­ком вместо убитого полковника Масталежа принял майор Малецкий.

Бой 1 сентября 1939 г. дорого обошелся поморским уланам, потерявшим до 60% лю­дей и коней, 7 пулеметов, 2 противотанковых орудия и радиостанцию. Однако эти жертвы не пропали даром. Благодаря самоотвержен­ным действиям полка, в том числе и лихой атаке под Кроянтами, была сорвана попытка противника, располагавшего большим пере­весом в живой силе и технике, отрезать путь отступления пехоте польского отряда «Хой­нице» (последняя ночью собралась за Брдой и вновь организовала там линию обороны).

 

Возвращаясь к конной атаке под Кроянта­ми, следует привести посвященные ей строки воспоминаний «отца германской танковой мощи» Гудериана. «Польская поморская кавалерийская бригада из-за незнания конст­руктивных данных и способов действия наших танков, — писал знаменитый генерал вермахта, — атаковала их с холодным ору­жием и понесла чудовищные потери». Фак­ты, уже известные читателю настоящей статьи, разоблачают лживость этой цитаты, превратившей 3 неполных польских эскадрона в целую бригаду, немецкие броневики — в танки, а 26 убитых и 50 раненых улан — в «чудовищные потери». Подобную клевету маневренная, хорошо обученная, имевшая превосходный личный состав кавалерия 2-й Речи Посполитой неоднократно опровергала на поле боя. В трагические дни сентября 1939 г. она достойно противостояла сильному вра­гу и нередко побеждала его, сражаясь как в пешем, так и в конном строю, и в обороне и в наступлении.

_______________________________________________

Словом «sarza» в польском языке обозначает­ся исключительно конная атака, в остальных слу­чаях употребляется термин «atak».

Последнюю кавалерийскую атаку второй ми­ровой войны также совершили поляки: 1 марта 1945 г. два эскадрона улан Войска Польского (из 2-го и 3-го уланских полков 1-й Варшавской ка­валерийской бригады) под командой майора В.Богдановича захватили в конном строю местеч­ко Шенфельд (Боруйско) — один из немецких опорных пунктов «Поморского вала». Интересно, что эта блестящая атака была проведена в том же районе, что и первая.

Поморская кавалерийская бригада (командир до 25 августа 1939 г. — генерал бригады С.Гжмот-Скотницкий, затем полковник А.Закжев-ский) состояла из 16-го полка великопольских улан,  18-го полка поморских улан, 2-го полка рокитнянских шволежеров и 8-го полка конных стрелков; 11-го конно-артиллерийского дивизио­на, 81-го бронедивизиона, 91-й батареи ПВО, са­мокатного и пионерного, эскадрона связи и саперной роты «Хошча». Бригаде были приданы также 1-й и 2-й стрелковые батальоны.

20-я мотопехотная (гамбургская) дивизия (ко­мандир — генерал-лейтенант М.Викторин) име­ла в своем составе: 69-й, 76-й, 90-й моторизованные пехотные и 56-й артиллерий­ский полки, 20-й наблюдательный (АИР), 20-й истребительно-противотанковый, 20-й раз­ведывательный дивизионы, 20-й пионерный ба­тальон и 20-й дивизион связи.

76-й моторизованный пехотный полк (коман­дир — полковник Рейнхардт) имел в своем соста­ве три батальона: I (подполковник Шрепфер), II (майор Леммель) и III (подполковник Боне). В каждом батальоне было четыре роты  (три стрелковые и одна пулеметная). 27 ручных и 14 станковых пулеметов, 9 легких и 6 средних минометов.

6На вооружении польской артиллерии в 1939 г. находились старые орудия русского производ­ства (3-дюймовки обр. 1902 г., переделанные в 1926 г. на калибр 75 мм.). Польские солдаты на­зывали их «православными».

20-й разведывательный дивизион, которым командовал майор Шенфельд, состоял из двух эскадронов (мотоциклетно-стрелкового и броне-авто мобильного) .

Эскадрон танков ТК (13 боевых машин) оста­новился на шоссе в лесу у перекрестка дорог на­против Иова Церкви). Некоторое время спустя командир 81-го бронедивизиона, не дождавшись приказов начальства, по собственной инициативе приказал эскадрону наступать на Нову Церкев. Выезжая из леса, польские танки обнаружили мо­торизованную колонну немецкой пехоты и откры­ли по ней огонь из пулеметов. Пехотинцы противника выскочили из грузовиков и, понеся большие потери, побежали к лесу. Ров, непрохо­димый для танков ТК, помешал полякам органи­зовать преследование. Танковый эскадрон без потерь вернулся на исходную позицию, а поздно вечером отошел обратно в Черск.

Утром 1 сентября 1939 г. 1-й и 2-й эскадро­ны поморских улан (вместе с двумя взводами 3-го и 4-го эскадронов) насчитывали в в строю 256 человек, но с начала боевых действий до 17.30 они потеряли около 20% своего личного со­става.

Свои пики полк оставил в депо, сохранив в строю лишь несколько штук (в качестве эскад­ронных значков).