23-01-2008 17:59
«Бог дохнул», как говорили англичане. Ветра понесли уцелевшие испанские суда прочь от Фландрии и дислоцированных там войск
НА РИСУНКЕ ИЗОБРАЖЕН ФЛАГМАН испанской Непобедимой армады, называвшийся «Сан Мартин». На его борту во время сражения находился адмирал Медина -Сидония. Характерные конструктивные особенности этого «испанского галеона», хорошо приспособленного к плаванию и ведению боевых действий в водах Атлантики, указывают на их итальянское происхождение. В корпусе корабля имелось достаточно места для размещения как запасов продовольствия и воды, так и тяжелого вооружения. В отличие от строителей вооруженных купеческих судов средневековья, называвшихся карраками, разработчики галеона отказались от высоких и опасных надстроек на баке и на юте.
Гравлин, 1588 г. Ветер и течение
Вряд ли стоило винить Филиппа Испанского за ту безграничную веру, которую питал он в отношении больших галер, или галеасов, особенно после сражения у Лепанто. Как-никак именно такие галеры, выступившие в качестве своего рода «секретного оружия» христиан, помогли его сводному брату одержать столь блистательную победу над турками. В 1588 г., спустя десять лет после смерти дона Хуана (умер в 1578 г.), когда король Испании решил подняться на новый крестовый поход против еретиков, в роли каковых на сей раз выступали протестанты-англичане, испанский флот по-прежнему купался в лучах славы победителя битвы у Лепанто.
Однако в лице английской королевы Елизаветы I и ее «морских волков» Испания столкнулась с противником, сильно отличавшимся от султана Турции и его галерных эскадр. По счастью, исследователям, занимающимся историей морских сражений, удалось отделить достоверные зерна истины от тумана плевел вымысла в отношении событий 1588 г. Покровы легенды сорваны, а следовательно, сегодня можно с уверенностью говорить о том, почему английскому флоту удалось взять верх и остановить Испанскую армаду в грохоте пушек еще одной битвы за свободу и национальное самоопределение.
Со времени английского короля Генри (или Генриха) VII (первого из династии Тюдоров), заключившего в 1501 г. союз с правившими в Испании Фердинандом и Изабеллой, Испания считала себя главной в этом альянсе. Дочь Фердинанда и Изабеллы, Катерина Арагонская, вышедшая в 1502 г. замуж за будущего Генри VIII, в письмах к отцу называла Англию «новыми землями Вашего Величества». Отход Генри в 1534 г. от правоверного католицизма, а также другие обстоятельства подорвали союз Испании и Англии. Правда, после того, как в 1554 г. дочь Генри — Мария, прозванная «Кровавой», — вышла замуж за самого Филиппа II, отношения между Англией и Испанией на краткое время восстановились. Филипп, не любивший ни английских королей и королев, ни английский климат, искал только предлог для окончательного разрыва. Таким поводом послужило восшествие в 1558 г. на английский престол королевы Елизаветы. Филипп и весь католический мир объявили Елизавету незаконнорожденной, как дочь не состоявших в браке родителей (вследствие непризнания государями-католиками действительным брака Генри и Анны Бодейн, матери Елизаветы, из-за намерения короля жениться на которой, собственно, и случился церковный раскол), а папа римский к тому же освободил ее подданных от необходимости считать себя связанными данной ей присягой на верность.
Однако, вопреки ожиданиям многих, Елизавета проявила себя как очень опасный противник. Вскоре последняя из династии Тюдоров нашла недорогой и практичный способ поправить благополучие измотанной серией войн с Францией страны и поживиться за счет скалившейся на Англию Испании. Таким средством послужила поддержка пиратства, осуществляемая путем продажи или сдачи в аренду «частным лицам» кораблей королевского флота или же за счет выдачи владельцам судов «каперских лицензий». Нападение на порт Кадис и его разграбление, осуществленные в 1587 г. дерзким Фрэнсисом Дрейком, стало наикрупнейшим в серии подобных атак англичан, наносивших чувствительные удары по экономике и национальному престижу Испании.
«Тот, кто господствует в водах океана, главенствует в торговле. Тот, кто главенствует в мировой торговле, контролирует мировое богатство, а следовательно, хозяйничает и во всем мире».
Сэр Уолтер Рэйли
Изрядно натерпевшись от набегов английских пиратов, а также встревоженный ростом угрозы распространения протестантизма, Филипп счел себя наконец -то готовым ответить на вызовы и провокации врага и пресечь их, так сказать, вооруженной рукой (не последнюю роль в переходе его к активным действиям сыграла, как известно, казнь Марии Стюарт в 1572 г., однако наибольшее воздействие оказывала, конечно же, серьезная поддержка англичанами голландцев и рейды пиратов).
Пробы и ошибки
Корабли Фрэнсиса Дрейка и конкурирующих с ним других «морских волков» довольно хорошо оснащались в техническом отношении. Во времена правления Генриха VIII со стапелей английских судоверфей сошли самые крупные для того времени военные корабли, хотя, как известно, не обошлось и без неудач, связанных с эксплуатацией таких громадин, как это произошло, например, с «большим кораблем» «Мэри Роуз», затонувшим на глазах у короля. Тем не менее, лишь немногие из построенных позднее кораблей могли сравниться по своим размерам с этим гигантом. И раз уж мы коснулись темы размеров материальной части, следует развеять миф о том, что корабли Испанской армады будто бы намного превосходили габаритами корабли англичан. На самом деле все обстояло как раз наоборот — самыми крупными из участвовавших в сражениях были как раз английские корабли.
Оказавшись перед лицом ситуации, в которой на противоположных от Англии берегах образовалось содружество целого ряда враждебно настроенных по отношению к ней католических стран, Генри VIII предпринял усилия с целью создания самостоятельных инфраструктур, способных строить корабли и оснащать их вооружением. Конструкторами и строителями первых крупных кораблей, принадлежавших его отцу, служили мастера из Италии. Сыновья этих мастеров обучали английских коллег и одновременно конкурировали с ними как в деле кораблестроения, так и в области изготовления бронзовых и чугунных пушек. Экспансия Англии на море, сопровождаемая экспериментами в области строительства кораблей, создания и применения их вооружений, позволила англичанам опередить испанцев во многих вопросах, связанных с морским военным делом, что, в конечном итоге, позволило им одержать победу над Непобедимой армадой Филиппа II.
Одним из наиболее важных свидетельств превосходства англичан является разработка ими простой и естественной на вид четырехколесной тележки, или морского лафета, на котором устанавливалась пушка. Вовлеченным в вынужденное соревнование с крупнокалиберной артиллерией, размещавшейся на больших галерах, или галеасах, строителям более скромных по размерам судов приходилось придумывать что-нибудь для увеличения скорострельности бортовой артиллерии. В то же время, если говорить об устремляющейся на врага крупной галере, идея перезаряжания пушек кажется неуместной, и вот почему. Подойдя к противнику достаточно близко для открытия эффективного артиллерийского огня, галера производила сокрушительный залп и затем сходилась с вражеским судном вплотную, после чего ее команда шла на абордаж — перескакивала на палубу неприятельского корабля с тем, чтобы решить исход боя с помощью мушкетов и сабель. Другими словами, повторный залп просто не требовался.
Вот такой стратегии, названной «стратегией одного залпа», и придерживались флотоводцы на судах Филиппа II, несших на палубах пушки различного калибра, установленные, подобно сухопутным орудиям, на двухколесные тележки. Пушки эти заранее заряжали (некоторые много позднее были подняты со дна именно в таком виде) и перемещали взад и вперед по кораблю, чтобы дать из них смертоносный залп с близкой дистанции перед тем, как команда пойдет на абордаж вражеского судна. Частая и эффективная стрельба с большого расстояния являлась для испанцев скорее некой утопией, чем реальностью. Необычайно длинные стволы испанских пушек, их калибр, тяжелые лафеты, на которых они устанавливались, — все это не позволяло даже и мечтать о возможности повторного залпа.
Что же касается англичан, то они выработали иной подход. Учитывая тот факт, что испанцы и португальцы контролировали кратчайшие торговые пути в Азию и к рудникам и копям Южной Америки, т.е. к золоту и ко всем заморским диковинкам, англичанам вынужденно приходилось искать более длинные пути, осваивать отдаленные земли и, соответственно, строить корабли, способные преодолеть большие расстояния. Рассчитанные на один выстрел в бою крупнокалиберные пушки с их огромной массой попросту не подходили для столь дальних путешествий.
Не говоря уже о более совершенном парусном вооружении английских кораблей, Дрейк, Фробишер, Говард и другие противопоставляли испанцам сравнительно легкие и подвижные орудия, способные выстрелить как минимум дважды за то время, за которое испанцы успевали дать один залп. Короче, на одной чаше весов лежали размеры, масса и высокая стоимость, а на другой — технологические инновации, при этом вторые перетягивали первые. Огромное каменное ядро, которым стреляло большинство испанских пушек, обладало способностью нанести громадный ущерб при попадании, однако производство такого снаряда являлось дорогостоящим и долгим занятием. Металлические ядра, используемые англичанами, обходились дешевле и к тому же обладали более совершенными баллистическими характеристиками. Кроме того, англичане пришли к совершенно правильному выводу о том, что существует определенный предел целесообразности увеличения длины ствола пушки при стрельбе с применением черного пороха, так, они установили, что выход за этот лимит никак — или почти никак — не сказывается на эффективности огня.
Приготовления испанцев
Нельзя забывать, что в конфронтации с англичанами испанцы располагали ресурсами огромной империи, управляемой королем, обладавшим организаторскими качествами и стремлением добиться цели, которые не уступали его религиозному рвению. До сих пор достяжения Филиппа II в области создания флота и обеспечения его командами и всем необходимым производят впечатление. Объединив собственные корабли средиземноморских эскадр с судами покоренной им Португалии, добавив к ним корабли, откомандированные из Италии или взятые у нее в наем, Филипп сколотил мощные военно-морские силы, представлявшие смертельную угрозу для англичан. Причем создать ее Филипп сумел куда быстрее, чем ожидали последние, особенно в свете ударов Дрейка и остальных по экономике Испании. В состав этого ВМФ вошли и галеасы, послужившие своеобразным «секретным оружием» в сражении у Лепанто. Благодаря усовершенствованиям, произведенным за то время, что прошло после победы над турками в водах Греции, галеасы с разместившимися на их палубах ветеранами-пехотинцами уже не нуждались в предварительной буксировке.
Кроме служившего в роли молота собранного Филиппом мощного флота, существовала и наковальня — не менее сильная и боеспособная армия под командованием герцога Пармы, дислоцированная во Фландрии и готовая к нападению на противника. Перед испанским королем, как и перед теми, кто намеревался захватить Британские острова до него и после него, вставала одна и та же основополагающая проблема — от 30 до 40 км открытого водного пространства, отделявшие Англию от материка. В случае, если бы Филиппу удалось объединить силы армии и флота и обрушиться ими на англичан, у тех не осталось бы никаких шансов выстоять перед лицом вторжения, что означало бы рабство и насаждение католицизма в сравнительно небольшом, но раздражающе свободном островном королевстве.
Дальновидность Филиппа проявилась и в том, что он позаботился о хорошем оснащении, снабжении и вооружении войск, которые не должны были бы знать ни в чем нужды,
«Чрезвычайно важно, чтобы корабли Армады держались строгого единства... Ни один корабль не должен отделяться от строя без моего соизволения... Любое нарушение приказа будет караться смертью».
Герцог Медина-Сидония
при условии, конечно, что удалось бы выдержать запланированные сроки и, так сказать, вписаться в график. Испанские специалисты в области артиллерии во многих отношениях опередили английских коллег. В частности, они стремились стандартизировать калибры имевшихся в их распоряжении орудий и свести к минимуму их разношерстность, и не просто стремились, но и обскакали тут англичан. Однако усилия испанцев в данном направлении оказались все же довольно малоэффективными, что объяснялось не только большим количеством судов, входивших в состав армады, сколько их разнообразием.
Одним из свидетельств того, что желания далеко не всегда совпадали с возможностями, являются обнаруженные и изученные современными историками тогдашние правила артиллерийской стрельбы, которыми руководствовались испанские канониры. В частности, предписания эти содержали расчеты траекторий полета металлических или свинцовых выстрелов определенной массы, но калькуляции страдали от множества математических ошибок, что делало все вычисления практически совершенно бесполезными.
В задачу военного флота входило сопровождение и охрана транспортов, перевозивших войска, которым предстояло высадиться на сушу на английской стороне Ла-Манша. И здесь адмирал испанского флота Медина-Сидония и