ARMYRU

26-01-2008 11:18

Сражение при Павии представляет собой демонстрацию возможностей зарождающейся тактики «стреляй — коли»

Ландскнехты-аркебузиры 16-го века носили одеж­ду, типичную для

наемников тою периода. Брос­кие жакеты с разрезами и чулки поверх также яркого нижнего белья. Из доспехов они пользовались нагрудниками, а из вооружения помимо ружей имели короткие мечи «кошкодеры».

28 октября 1524 г. король Франции Фран­циск I с большой и сильной армией осадил Павию. Город защищал имперский гарнизон под командованием дона Антонио де Лейба. Французы хотели нейтрализовать город перед тем, как погрузиться на корабли и отправиться отвоевывать Неаполь. Франциск блокировал Павию и стал готовиться к захвату Неаполя. В рамках этой подготовки он усилил свое вой­ско 6000 швейцарцев из Грисона и еще 2 тыся­чами из Вале. Он также воспользовался услу­гами Джованни де Медичи и его так называе­мых Банде Нере (букв, «черных шаек»), примерно в 2000 чел. В декабре Франциск предпринял удачный дипломати­ческий ход, подписав договор с папой, кото­рый разорвал отношения с имперской сторо­ной. Он надеялся, что Флоренция и даже, может быть, Венеция также присоединятся к альянсу. Вместе с тем вторжение в южные пределы Франции коннетабля Шарля Бурбо­на, который примкнул к империи после ссоры с Франциском, успеха не имело, и его армии пришлось с потерями отступить обратно через Альпы. Франциск разделил свои силы, выслав вперед Джона Стюарта, герцога Олбани, поч­ти с 11 000 чел., что составляло до одной тре­ти личного состава.

К сожалению для французов, осада Павии проходила не так, как надеялся Франциск. Первоначальная попытка взять город присту­пом провалилась, и французы приступили к планомерной осаде, медленно, но неуклонно продвигая вперед батареи. В ноябре француз­ские саперы взялись за строительство дамбы с целью запрудить реку Тичино и дать армии возможность атаковать Павию с незащищен­ной стороны. К несчастью, декабрьские ливни переполнили реку и вода смыла дамбу. Вви­ду скромности успехов, советники предлагали Франциску отойти на зимние квартиры, что­бы уберечь армию от плохой погоды и — как следствие — от болезней и небоевых потерь. Между тем Франциску не хотелось бросать начатого, особенно в свете известия о серьез­ном недовольстве гарнизона низким жалова­ньем и плохими бытовыми условиями, и осада продолжалась до февраля.

Имперская сторона, однако, зимой не без­действовала. В январе Шарль Бурбон вернулся в Германию, где получил от кайзера разреше­ние и деньги на набор дополнительных войск.

Ему удалось призвать под имперские зна­мена 500 всадников и 6000 ландскнехтов под командованием легендарного Георга фон Фрундсберга и отправиться с ними на соединение с имперской армией в Италию. Вместе с войсками Бурбона имперская сторона имела около 17 000 пеших солдат и 1 ООО конных под командованием вице-короля Неаполя Шарля де Ланнуа и его помощника ди Пескара. Вмес­те они решили направиться к Павии, чтобы деблокировать город.

Имперские военачальники надеялись отвлечь Франциска от Павии, угрожая его коммуникациям, но Франциск продолжал осаду. При приближении противника он занял позицию вдоль ручья, или маленькой речуш­ки, Вернакула и быстро усилил его земляными фортификациями и артиллерией. Эти поле­вые укрепления тянулись вдоль ручья от реки Тичино на север до стены парка Мирабелла большого охотничьего заповедника в трех милях к северу от города. Де Ланнуа вывел войска на противоположный берег Вернакула и, в свою очередь, также приказал воздвигнуть полевые укрепления.

На протяжении трех недель обе армии вели артиллерийские перестрелки, не приносив­шие выигрыша ни одной из сторон. Ни одна из армий не пыталась перейти в решитель­ную атаку. Командиры каждого из противо­борствующих войск надеялись, что противник будет ослаблен какими-то иными негативными факторами. В имперском лагере многие ландс­кнехты по многу месяцев не получали жалова­нья, и существовала реальная опасность мяте­жа или повального дезертирства. У французов главная опасность исходила от многочисленных болезней, вызванных долгой зимней осадой. Но 17 февраля до де Ланнуа дошли вести, кото­рые сильно изменили обстановку. Во-первых, Джованни де Медичи получил рану во время вылазки и, что называется, вышел из строя, объявленный соответственно hors de com­bat. Без влиятельного командира, способного держать их в узде, наемники из «черных шаек» разбежались, уменьшив армию Франциска почти на 2000 чел. Другая новость воодушев­ляла противника французов еще больше: 6000 швейцарцев из Грисона покинули нанимателя, отозванные в связи с тревожной обстановкой на их собственной границе. Так армия Францис­ка безо всякого боевого столкновения потеряла 8000 чел. и сократилась до 1300 жандармов, 4500 ландскнехтов, включая пользующийся дурной репутацией Черный легион, оставав­шийся на службе у французов с Равенны (т.е. с 1512 г.), 5000 швейцарцеви 9000 французских и итальянских солдат.

Неожиданный подарок судьбы в виде такого заметного численного ослабления французов и растущее недовольство в рядах собственных войск подвигли де Ланнуа на внезапную атаку в ночь с 23 на 24 февраля. Двигаясь на север вдоль ручья Вернакула под покровом темноты, он нашел подходящее место для брода и пере­правился на французскую сторону. Затем он поделил свои войска на пять отрядов пехоты при поддержке двух небольших подразделе­ний кавалерии. Имперская артиллерия начала бомбардировку для прикрытия передвижений армии, а часть пехоты осталась на укреплени­ях, так сказать, для отвода глаз. Около 2000 итальянских «первопроходцев» принялись разбирать северо-восточную часть стены, ого­раживавшей парк Мирабелла и прикрывав­шей французский лагерь с северной стороны. Стену удалось разрушить, и просочившиеся имперские войска начали строиться в боевые порядки.

Однако при наличии на территории гер­цогского охотничьего парка большого количества кустарника и живых изгородей задача развертывания привычного строя оказалась невыполнимой. Слева находился «дивизион» маркиза дель Васто, насчитывавший в своем составе приблизительно 1500 испанских и итальянских аркебузиров и мушкетеров плюс 200 легких конников. Следующее подразделе­ние под командованием ди Пескара состояло из испанских пехотинцев. Третье соединение включало в себя основные силы ландскнех­тов под командованием Ланнуа, прикры­тых с флангов двумя небольшими отрядами кавалерии. Далее следовал Бурбон со своими собственными ландскнехтами. Замыкал строй арьергард, сколоченный из испанской и ита­льянской пехоты. Дождь и туман помогли имперскому войску достигнуть почти полной внезапности. Сопротивление оказал лишь небольшой отряд итальянцев, легко сметен­ный с пути атакующими.

Франциск понял, что противник не только прорвал строй его войск, но и находится внут­ри их расположений. Положение осложнялось еще и тем, что французам приходилось рас­тягивать силы вдоль линии фронта, обращая их в сторону Павии и в сторону Вернакула. Ситуацию усугубляли и действия имперских войск, сделавших вылазку из города (де Лей­ба получил сообщение о предполагаемой атаке за день до этого от гонца, проскользнувшего через французский фронт). Для контратаки наиболее подходили части, дислоцированные недалеко от королевской ставки. Они состо­яли в основном из жандармов и небольшого артиллерийского резерва. Формирования эти поспешили на помощь туда, где находились швейцарские копейщики и ландскнехты, в составе которых действовал и Черный легион. Франциск повел вперед жандармов, а развер­нутая артиллерия начала обстрел имперского арьергарда. Части его сильно пострадали от французских орудий и подверглись разгро­му жандармами. Затем Франциск развернул наступление поперек фронта своей артилле­рии и ударил на отряды имперской кавалерии, успешно рассеяв их и уничтожив их коман­дира. Далее Франциск попытался атаковать колонны имперской пехоты, но не сумел про­биться через порядки вооруженных пиками ландскнехтов в центре. Великолепная французская тяжелая кавалерия могла опрокинуть любого противника в поле, но оказалась не в состоянии одолеть копейщиков без посторон­ней помощи, а Франциску не удалось орга­низовать необходимую поддержку, и поэтому остановленные копейщиками жандармы утра­тили слаженность действий, порядок и пришли в полное замешательство.

Тем временем две колонны пехоты — швей­царцы и состоявшие на французской службе ландскнехты — присоединились к атаке. Швейцарцы двинулись было в направлении аркебузиров и мушкетеров дель Васто, но, похоже, уроки Бикокки и Сесии сказали свое слово, заставив легендарно дерзких швейцар­цев сбавить пыл. Они сблизились с солдата­ми дель Васто, но не довели атаку до конца. Аркебузиры и мушкетеры использовали любые доступные укрытия охотничьего парка, а при приближении швейцарцев быстро отходили, не переставая вести огонь и нанося урон вра­гу. Швейцарцы уразумели, что пехота с огне­стрельным оружием является опасным про­тивником и, не желая нести такие же тяжелые потери, как в предыдущих сражениях, вышли из боевого соприкосновения с противником после короткой стычки с испанцами ди Песка­ра на пиках. На французском правом фланге ландскнехты и Черный легион сошлись с ландс­кнехтами из подразделения де Ланнуа. Завя­залась жестокая схватка, французские ландс­кнехты держались в ней очень хорошо до тех пор, пока им во фланг не ударили ландскнех­ты Георга фон Фрундсберга из подразделения Бурбона. Французские ландскнехты стояли насмерть и в итоге подверглись уничтожению в рукопашной схватке.

Отход швейцарской колонны открыл испан­ским и итальянским аркебузирам и мушкете­рам возможность оказать поддержку своим войскам в центре. Они повторили прием, кото­рый применили годом раньше в ходе «разгрома на Сесии». Похоже, подобная тактика полу­чила официальное признание, ибо, по словам хронистов-современников, «они сражались небольшими отрядами по всему полю боя, не выстраиваясь в ровные боевые порядки, в соот­ветствии с наработанным опытом и новыми предписаниями ди Пескара». Используя все имеющиеся укрытия, они расстреливали фран­цузских жандармов, как в тире. Растерянные французские кавалеристы оказались неспособ­ны атаковать среди кустов и изгородей и очути­лись в еще более сложном положении, встретив на своем пути плотные построения имперских копейщиков, которые пресекали любые попыт­ки маневра или отхода. Огнестрельное ору­жие нанесло французской коннице тяжелый урон. И аркебузы, и мушкеты легко пробивали доспехи с небольшого расстояния. Сам Фран­циск — лишенный коня и раненый — вскоре оказался в кольце врагов. Короля чуть не убил испанский пехотинец, но на помощь разгром­ленному и поверженному монарху пришел французский рыцарь — один из тех, кто после­довал в изгнание за Шарлем Бурбоном.

Сражение при Павии представляет собой демонстрацию возможностей зарождающейся тактики «стреляй — коли», пока еще использованной не массово, но действующей уже весьма эффективно. Также оно отража­ет эволюцию в использовании огнестрельного оружия, которое помимо чисто оборонитель­ных функций приобрело и наступательные. Но комплексной тактической системы, позволяв­шей бы копейщикам и пехоте с огнестрельным оружием действовать в тесном взаимодейс­твии, еще не существовало.