26-01-2008 18:45
Оптический прицел - это средство реализации натренированности стрелка
"Снайперы повсюду. Снайперы в деревьях, в зданиях, в грудах развалин, в траве. Но главным образом они прячутся в высоких, густых живых изгородях, которые тянутся вдоль нормандских полей и есть на каждой обочине, в любом переулке."
Эрни Пайл, американский военный корреспондент
"Cнайперов, попадавших в плен, уничтожали на месте и без лишних церемоний. Солдаты ненавидели их. Им случалось бывать под пулеметным огнем и артиллерийским обстрелом, прятаться от осколков. Каждый ходил в штыковую атаку и вступал в рукопашную с солдатами противника, но никто не мог спокойно думать о том, что какой-то гнусный тип специально берет его на мушку и хочет пристрелить втихомолку".
Гарри Фэрнес, английский офицер
В межвоенный период о снайперах в германской армии как-то забыли. Впрочем, ничего необычного в этом факте нет: почти во всех европейских армиях (за исключением РККА) снайперское искусство посчитали просто интересным, но незначительным экспериментом позиционного периода Большой войны. Будущая война виделась военным теоретикам прежде всего войной моторов, где моторизированная пехота будет только следовать за ударными танковыми клиньями, которые при поддержке фронтовой авиации смогут проломить вражеский фронт и стремительно устремятся туда с целью выхода во фланг и оперативный тыл врага. В таких условиях для снайперов практически не оставалось реальной работы.
Эта концепция применения моторизированных войск в первых опытах вроде бы подтвердила свою правильность: германский блицкриг прокатился по Европе с устрашающей быстротой, сметая армии и укрепления. Однако с началом вторжения гитлеровских войск на территорию Советского Союза ситуация стала быстро меняться. Красная Армия хотя и отступала под натиском вермахта, но оказывала такое ожесточенное сопротивление, что немцам неоднократно приходилось переходить к обороне, чтобы отбивать контратаки. А когда уже зимой 1941-1942 гг. на русских позициях появились снайперы и стало активно развиваться снайперское движение, поддержанное политуправлениями фронтов, немецкое командование вспомнило о необходимости подготовки и своих «сверхметких стрелков». В вермахте стали организовываться снайперские школы и фронтовые курсы, постепенно стал расти «удельный вес» снайперских винтовок по отношению к другим видам легкого стрелкового оружия.
Снайперскую версию 7,92-мм карабина «Маузер» 98К испытали еще в 1939 году, но серийно эта версия начала производиться только после нападения на СССР. С 1942 года 6% всех производимых карабинов имели кронштейн для оптического прицела, однако на протяжении всей войны в немецких войсках наблюдалась нехватка снайперского оружия. Например, в апреле 1944 года вермахт получил 164525 карабинов, но оптические прицелы имели только 3276 из них, т.е. около 2%. Впрочем, согласно послевоенной оценке немецких военных специалистов, «оснащенные стандартной оптикой карабины типа 98 ни в коем случае не могли отвечать требованиям боя. По сравнению с советскими снайперскими винтовками… они существенно отличались в худшую сторону. Поэтому каждая захваченная в качестве трофея советская снайперская винтовка сразу же использовалась солдатами вермахта»
В то же время на другой стороне Европы, в Нормандии, германские снайперы смогли добиться гораздо больших успехов, отбивая атаки высадившихся на французском побережье англо-американских войск.
После высадки союзников в Нормандии прошел почти целый месяц кровопролитных боев, прежде чем части вермахта были вынуждены начать отступление под действием все усиливающихся ударов противника. Именно в течение этого месяца немецкие снайперы показали, что они тоже на что-то способны.
Интервью немецких снайперов Второй Мировой.
Во время войны снайперы служили в 3. Gebirgsdivislon. Надо отметить, что все трое принадлежали к подразделению snipergroup Btl, командиром которого был Helmut W. Это подразделение насчитывало до 22 солдат, из которых шестеро были постоянно с Btl, остальные - прикреплены к пехотным ротам. Результаты наблюдения, данные о количестве использованных боеприпасов и уничтоженных целей ежедневно докладывались в штаб Btl.
В каждой роте некоторые солдаты были вооружены винтовками с оптическим прицелом, однако не имели никакого специального обучения. Но стреляли они на дистанции до 400м и надежно поражали цели.
Matthias Н. из Тироля, на восточном фронте был с 1943-го до конца войны, наиболее успешный снайпер в Вермахте с 345 подтвержденными уничтоженными.
Sepp А. из Зальцбурга, на восточном фронте был с декабря 1942-го до конца войны, второй по ранжиру с 257 подтвержденными.
Helmut W. из Styria, на восточном фронте был с сентября 1942 до конца войны, 64 подтвержденных уничтоженных. После ранения был инструктором.
Какое оружие вы использовали?
MAUSER 98k с 6х оптическим прицелом, G43 с 4х оптическим прицелом.
Трофейная русская снайперская винтовка с оптическим прицелом, Маузер 98k с 6х.
MAUSER 98k с 11/2х и 4х оптическими прицелами, G43 с 4х оптическим прицелом.
---------------------------------------------------
Какие прицелы применяли?
4х прицел использовался до 400 м, 6х был хорош до 1000 м.
Имел 2 года российскую снайперскую винтовку, и не помню точно тип прицела, но работал он хорошо. На 98k я использовал 6х.
11/2х не был достаточно эффективен и был заменен лучше работающим 6х.
---------------------------------------------------
Что вы думаете относительно высокого увеличения?
6х - достаточно, не было необходимости в более высоком.
4х достаточно для выполнения большинства задач.
---------------------------------------------------
Предельная дистанция стрельбы, на которой вы могли поразить следующие цели: голову?
до 400 м.
---------------------------------------------------
амбразуру?
до 400м.
---------------------------------------------------
фигуру человека?
700-800 м.
--------------------------------------------------
Какую наиболее дальнюю цель вы поражали и что это было?
Это был стоящий солдат на расстоянии около 1100 м. На такой дистанции вряд ли попадешь, но мы хотели показать противнику, что даже на этом расстоянии он не должен чувствовать себя в безопасности. Также мы хотели продемонстрировать наше мастерство офицерскому составу. .
600 м. Если имелась цель еще дальше, я ждал, чтобы она приблизилась. Так было проще стрелять и легче делать подтверждение. G43 имела недостаточные баллистические возможности, так что я стрелял из нее только до 500 м.
Сколько вторых выстрелов было необходимо?
Почти никогда не нуждался во втором выстреле.
Немецкие снайперы всегда пытались поразить в первую очередь наиболее важные цели - офицеров, сержантов, наблюдателей, связистов, орудийную прислугу, санитаров, командиров танков и т.д. Захваченный немецкий снайпер на допросе показал, каким образом он смог различать на расстоянии офицеров, если те носили обычную униформу, были вооружены винтовками и не имели знаков различия. Он просто заявил, что "мы стреляем в солдат с усами". Со временем немцы установили, что усы обычно носили офицеры и старшие сержанты.
Фото немецкого снайпера в Нормандии
Какова была тактика и какие цели должны были уничтожать снайперы? Например, при атаке днем.
Работали всегда в команде из двух человек. Один стреляет, другой ведет наблюдение. Наиболее общие задачи: уничтожение наблюдателей у тяжелых орудий, командиров. Иногда требовалось уничтожить расчеты противотанковых орудий, пулеметчиков и так далее. Снайперы следовали за атакующими силами и вели бой с самыми укрепленными вражескими позициями (с расчетами тяжелого вооружения и др...
Снайпер, к тому же, иногда должен был пробираться через вражескую линию обороны перед нашей атакой, чтобы уничтожать вражеских командиров и расчеты во время артподготовки.
Как действовали в обороне?
Главным образом была свободная охота в ротном секторе. Обычно ставилась задача уничтожать все цели или только наиболее важные из них. Когда противник атаковал, главной целью становились его командиры, которых легко было идентифицировать из-за их обмундирования. В результате поражали мы их на больших расстояниях. Итог: наступление останавливалось.
Как только на участке появляются вражеские снайперы, с ними борются до уничтожения. Эти поединки вызывали много потерь. Наши снайперы занимали свои позиции перед восходом солнца и находились там до его захода. Иногда, если путь к собственной позиции был перекрыт врагом, приходилось оставаться на месте два или три дня без какой-либо поддержки.
Успех снайпера исчисляется не людьми, которых он уничтожил, а влиянием, которое он оказал на врага. Например, если враг теряет командиров в наступлении, наступление должно быть остановлено. Самые высокие показатели уничтоженных они имели, конечно, в оборонительных боях, когда противник атаковал по несколько раз в день.
Какой процент уничтоженных для расстояния 400, 600, 800 м соответственно?
65 %, 30%, 5%. Причем 65% на расстоянии до 400 м набиралось не из-за дальности стрельбы, а из-за возможности идентифицировать цель как "стоящую того".
80 %, 20 %. Большинство выстрелов производилось до 400 м, потому что это было безопасное расстояние и можно было четко определить попадание.
Большинство целей было поражено до 600 м
Что важно для снайпера, кроме умения метко стрелять?
Помимо хороших профессиональных навыков, снайпер всегда побеждает умом. "Маленькая тактика" человека определяет итог противоборства. Чтобы добиться высокого результата, также важно, чтобы снайпер не использовался для несения других видов службы, помимо стрельбы из укрытия.
Спокойствие, превосходство, храбрость.
Терпение и практика, способность внимательного наблюдения.
Какой камуфляж использовался вами?
Камуфлированные костюмы, окрашенные лицо и руки, камуфляж на винтовке зимой.
Использовался зонтик в течение двух лет. Окрасил его в тон окружающей обстановке. Вначале красил руки и лицо очень тщательно, впоследствии меньше.
Использовались ли другие вещи для обмана врага?
Например стойки и другие приспособления,
Иногда оборудовалась ложную позицию с винтовками, которые стреляют при помощи проводных конструкций.
О навыках обращения со снайперскими системами.
Зрительный процесс прицеливания с оптикой очень строг и требует твердого навыка, приобретаемого в ходе упорных тренировок. Для новичков (этого слова не надо стесняться) рекомендуется практический способ установления периметра поля: приближать при прицеливании глаз к окуляру постепенно; наблюдаемое при этом суженное зрительное поле расширяется до тех пор, пока не станет четко видна так называемая "передняя" его граница. Это и будет рабочее расстояние от глаза до прицела для конкретного стрелка. В таком положении следует постоянно контролировать эту границу, чтобы она была видна четко. В прицельном процессе этот элемент, пожалуй, самый важный. Навык этот можно приобрести очень быстро, если снятый с винтовки оптический прицел носить с собой и пару дней пользоваться им вместо бинокля.
Процесс стрельбы с оптическим прицелом гораздо труднее, чем может показаться. Стрелять с оптикой тяжело. Соблазнившись информацией о чудесных свойствах прицельной оптики, новички стараются поставить на свое оружие прицелы с увеличением побольше. И часто, к своей досаде, констатируют, что с оптикой попадают хуже, чем просто с открытым прицелом. Объясним, почему так происходит.
Чем больше увеличение прицела, тем больше в его зрительном поле "прыгает" цель и тем тяжелее за нее "зацепиться". Чем больше цель "прыгает", тем больше стрелок старается и "упирается". И чем больше он старается, тем больше цель "прыгает". Естественная пульсация организма усиливает этот процесс. Стрелок зацеливается. Мишень "оживает" в зрительном поле прицела и по-своему "вмешивается" в процесс прицеливания. Порочный круг замыкается.
Стрелять с большим увеличением прицела могут только очень тренированные снайперы, боевая специфика работы которых допускает стрельбу с применением упора (например, стрелки, сидящие в неподвижной засаде, или стрелки антитеррористических групп). Снайперы, работающие в подвижных разведдиверсионных или поисковых группах, не могут позволить себе такой роскоши.
Армейские снайперские прицелы с увеличением обычно 3,5-4,5 крат, реже с шестикратным, привязанные к жесткой фронтовой практике, выпускаются во всех странах. Во время прошлой войны у немецких и финских снайперов на сверхточных винтовках "Маузер-7,92" стояли прицелы с увеличением всего в 2,5 раза. Немцы считали, что больше не надо. Были у немецких снайперов прицелы с десятикратным увеличением, но стреляли с ними только виртуозы.Такой прицел добыл в качестве трофея русский снайпер Василий Зайцев в поединке с начальником Берлинской школы снайперов
Стрелки с низким и средним уровнем подготовки лучше попадают, используя прицелы с малым увеличением. Оптический прицел - великое изобретение. С его помощью дальние и малоразличимые цели становятся близкими и досягаемыми. В оптический прицел цель хорошо видна в сумерках, когда невооруженным глазом она не видна вообще. В оптический прицел цель немного видна даже в темноте. Но процесс прицеливания с оптическим прицелом очень строгий, при прицеливании надо быть очень собранным и очень внимательным. Оптический прицел не столько облегчает прицеливание, сколько мобилизует усилия тренированного стрелка на прицеливание и удержание оружия. Именно в этом плане оптический прицел позволяет стрелкам с высокой подготовкой реализовать свои резервные возможности. Оптический прицел - это средство реализации натренированности стрелка. И чем большую степень натренированности и наработанной устойчивости имеет стрелок, тем большее увеличение прицела он может себе позволить. Только профессиональные снайперы с хорошо поставленной изготовкой, наработанной устойчивостью, при нервной системе, уравновешенной до полного безразличия, с отсутствием пульсации и обладающие адским терпением, могут себе позволить работать с прицелом увеличением в 6 крат и выше. У таких стрелков мишень в прицеле ведет себя спокойно и не пытается управлять выстрелом.
Жизнь - война, и смотреть на нее надо не через стекла розовых очков, а через снайперский прицел винтовки
В отличие от пулеметчика, снайпер при стрельбе не раскрывал своей позиции, поэтому при благоприятных обстоятельствах один грамотный «сверхметкий стрелок» мог остановить наступление пехотной роты, особенно если это была рота необстрелянных солдат: попав под обстрел, пехотинцы чаще всего залегали и даже не пытались отстреливаться. Бывший командир офицер американской армии вспоминал, что «одна из главных ошибок, которую постоянно допускали новобранцы, состояла в том, что под обстрелом они просто ложатся на землю и не двигаются. Один раз я приказал, чтобы взвод продвинулся от одной изгороди к другой. Во время движения снайпер первым же выстрелом убил одного из солдат. Все остальные солдаты тотчас же повалились на землю и были почти полностью перебиты один за другим тем же самым снайпером».
Солдаты союзнических войск и офицеры низшего звена, более всего страдающие от снайперского террора, вырабатывали различные методы борьбы с вражескими невидимыми стрелками. И все же самым эффективным способом по-прежнему было использование своих снайперов. Сержант армии США Уильям Джонс позднее вспоминал: «С помощью телескопического прицела я часто мог найти немецкого снайпера, прячущегося за живой изгородью. Я не мог его видеть невооруженным глазом, но 10-кратный прицел вытаскивал его из укрытия. Обычно я подползал к изгороди, перед которой было интересующее меня поле. Главным было обнаружить немца, остальное было проще, чем при охоте на белку. Так же, как я мог попасть в нос белки, сидящей в кроне дерева из 22-го калибра, точно так же я мог попасть из моего «Спрингфилда» в открывшуюся мне на расстоянии 300-400 ярдов (самая большая просматриваемая дальность на этой местности) часть каски, лица или плеча.
Я всегда мог сказать, где я нужен. Это было место, откуда после выстрела доносилось: «Врача! Врача!»
Получив вызов, я полз среди овощей и боярышника, старательно оберегая винтовку от грязи, а прицел от ударов о землю, чтобы не сбить наводку.
Помнится один солнечный день. Стая уток возвращалась на север. Я соскользнул в небольшой овраг и двинулся к сержанту, лежащему в унынии без каски, а солнце светило на его красные волосы. Он взглянул на меня и выдавил легкую ухмылку и вновь уставился через открытое поле с молодой травой на изгородь в трехстах ярдах впереди. За ней на низком холме стояла старая ферма. Пустые окна не отражали солнечный свет; вероятно, стекла были выбиты.
Я начал осматривать изгороди через свой прицел. Немецкий снайпер не был простак. Он уже подстрелил двоих наших парней. Я слышал, как медики за зарослями работали с одним из них.
«Легкое», — сказал красноголовый сержант.
«Что?»
«Немец пробил его легкое. Ты же знаешь, как свистит и булькает пробитое легкое?»
«Да».
«Ты еще не засек ублюдка?»
Растения, из которых была изгородь, как раз распускались. Как и все кусты в это время. Трудно заметить белку, когда почки распустятся.
«Нет еще».
«Мне кажется, он справа от фермы».
Я заметил большой темный клубок на вершине дерева. Секунду я изучал его и готов был перевести прицел дальше, посчитав, что это какая-то деформация дерева, как тот пошевелился. Изучив его внимательнее, я заключил, что видел птицу. Медленно я повел прицел вниз по дереву, надеясь, что снайпер проявит себя. Не обнаружив ничего приметного, я опять вернулся к клубку. Чем больше я на него смотрел, тем больше я находил в нем подобие со сжавшимся человеком. Красноголовый сержант кашлянул.
«Это либо он, — ответил я, — либо какой-то клубок».
«Стрельни, и узнаем».
«Я подожду».
Я не хотел, чтобы снайпер пальнул в нас, если это окажется все-таки клубком. Я провел прицелом вдоль изгороди и опять вернулся к дереву. Так прошло несколько минут. Сержант нервно дернулся.
«Я хочу подстрелить его первым», — объяснил я ему.
Вскоре клубок шевельнулся; теперь я знал, что птица здесь ни при чем.
«О'кей, он мой!» — победно сказал я.
Легкий ветерок прошелся вдоль поля, всколыхнув своим дыханием несколько блеклых стеблей травы. Я ввел поправки на ветер и на возвышение. Механизмы прицела были в отличном состоянии благодаря моим стараниям. Солнце обеспечивало мне четкое изображение, хотя листва и скрывала большую часть того, что я ошибочно принял за «клубок». Помня, что он уже подстрелил двоих, я сделал глубокий вдох, почувствовав пряный запах земли, на которой лежал, и плавно нажал на спуск. Винтовка дернулась в отдаче.
Когда я вернул ее в прежнее положение, то увидел сильно качающееся дерево. «Клубок», казалось, качается и пульсирует. Я передернул затвор и опять навел перекрестье прицела на цель. Иногда приходится стрелять в белку два, а то и три раза, если она сидит высоко в ветвях сикоморы, а вы можете вначале видеть только ее нос.
Я опять нажал на курок. Немец, совсем как белка, кувыркнулся со своего насеста и полетел, обламывая ветки, пока не плюхнулся на землю.
Красноголовый сержант хлопнул меня по спине.
«Вот тебе, сукин сын!» — крикнул он. — Ты уделал его!»
Вместе с компанией я пошел через поле взглянуть на труп. Я не хотел рассматривать его, но все равно сделал это. Он был совсем молод, с песочного цвета волосами, в грязной серо-зеленой форме. Его каска валялась за ним. Моя первая пуля проделала большую рану между его ребер. Вторым попаданием ему разворотило грудь. Его глаза были открыты, но не блестели. Его зубы тускло блестели между губ. Зубы убитой белки блестят так же.
«Пора назад. — Голос сержанта звучал одобрительно. — Ты попал ему в сердце. Он был мертв еще до того, как упал на землю».
Это было мое только что «подтвержденное» убийство, если «подтверждение» означает необходимость идти и смотреть на блеск его зубов между губ и дырку от пули. Все убитые люди выглядят одинаково. И пахнут одинаково. После того, как они полежат несколько дней под солнцем или дождем и начнут раздуваться и разлагаться, вы не сможете отличить труп немца от джи-ай по запаху. Впрочем, как и от мертвой коровы».
Все же союзники за счет применения ковровых бомбардировок и количественного перевеса в боевой технике смогли быстро переломить сопротивление германских частей: ни количество снайперов, ни качество их подготовки уже не могли сыграть существенной роли и как-то повлиять на исход военных действий. Тем не менее во время вступления союзных войск непосредственно на территорию Германии и особенно в ходе Арденнского наступления наблюдался еще один всплеск активности германских «сверхметких стрелков»: в этот период сопротивление нацистской армии резко усилилось, и упор в действиях пехоты снова был сделан на пулеметы, истребителей танков с «панцерфаустами» и снайперов.