ARMYRU

28-01-2008 18:29

Любопытно, что Фрунзе отлично по­нимал военную отсталость Советской России

 Михаил Фрунзе — безусловно, од­на из самых ярких фигур Гражданской войны. Он командовал важнейшими войсковыми соединениями в важней­ших сражениях, в частности, южной группой войск Восточного фронта, в 1919 году действовавшей против Колчака и одержавшей блестящие по­беды. Фрунзе лично поднимал в ата­ку чапаевскую дивизию в одном из ре­шающих боев. Он командовал Вос­точным фронтом, Туркестанским фронтом, затем Южным фронтом, тем самым, который загнал Вран­геля в Крым, а затем вынудил его вой­ска эвакуироваться в Турцию.

Повторю: Фрунзе — несомненно, одна из центральных фигур Граждан­ской войны, но интересен он не толь­ко этим. Фрунзе прожил всего 40 лет и 9 месяцев. Из своей сознательной жизни — если считать сознательной жизнь после 16 летнего возраста — треть провел в тюрьме и ссылке. Од­нако за оставшееся время успел сде­лать очень много.

 Фрунзе был сыном фельдшера, ро­дился в Пишпеке, который потом на­зывался Фрунзе, а теперь — Бишкек. Он рано осиротел: отец умер, когда мальчику было 12 лет. Семья была многодетная, учился Михаил на об­щественное пособие, гимназию в го­роде Верном (Алма-Ата) закончил с золотой медалью.

 16 марта 1904 года гимназист выпу­скного класса Михаил Фрунзе писал своему товарищу в связи с событиями Русско-японской войны: «Мы посто­янно с нетерпением ожидаем извес­тий с Дальнего Востока. Дела наши как будто начинают там поправлять­ся. Жаль вот только, что у нас в Рос­сии среди студенчества опять проис­ходят беспорядки. В Петербурге за­крыт Горный институт, прикрыты женские медицинские курсы и, как говорят, университет. В Москве — Бестужевские педагогические курсы для женщин. Это все на руку япон­цам. Они очень рассчитывают на эти беспорядки, а в особенности на сму­ты, могущие произойти в Финляндии,

 Польше и на Кавказе среди евреев и армян».

Совсем не похоже на мысли «пла­менного революционера». Такой текст скорее мог быть написан рус­ским патриотом правых взглядов. А уже в ноябре 1904-го года Фрунзе аре­стован за участие в студенческих вол­нениях.

Перелом произошел в столице, и очень скоро. Фрунзе поступил в По­литехнический институт на экономи­ческое отделение, институт был од­ним из лучших. Он создавался по ука­занию и наметкам Витте, преподавали блестящие профессора и не только по техническим дисциплинам, но и гу­манитарным тоже. Там, окунувшись  в атмосферу всеобщего недовольства, вызванного неудачной войной, закос­невшим самодержавием и бюрократи­ей, Фрунзе очень быстро оказался в гуще общественной жизни и стал при­нимать в ней самое активное участие.

 Ведь войну собирались завершить очень быстро, «закидать шапками» «этих макак», а вышло, по словам ге­нерала Драгомирова, что это была война «макак с кое-каками».  Такая вот печальная острота. Война с Япо­нией — это был шок. И дело не в от­сутствии патриотизма, а как раз во все нарастающем его присутствии, недо­вольстве тем, как власть эту войну ве­дет. 15 ноября 1904 года в письме дру­гу, еще не окончившему гимназию, Фрунзе советует: «Познакомься с раз­витием социализма, так как первенст­вующая сейчас партия — социал-де­мократов — вся основана на социа­лизме. Я хотя кое в чем и не согласен с программой этой партии, за неиме­нием какой-либо другой прогрессив­ной партии принужден следовать за ней. Потом, может быть, обоснуем

партию особую, национал-прогресси­стов, а теперь же это сделать невоз­можно, ибо я считаю себя неподго­товленным к тому, чтобы составлять партию». Ни больше, ни меньше — партию собрался составить! Это в 19 лет!

 И это — не бравада и похвальба. В этом чувствуется стремительный дух, мощная энергетика, целеустремлен­ность. Партию национал-прогрессис­тов он не создал, но стал членом пар­тии большевиков, участвовал, по не­которым данным, в шествии 9 января 1905 года в Петербурге, а потом от­правился уже по партийной линии в Иваново-Вознесенск и в Шую, туда (я думаю, что это всем, кто учился в со­ветской школе, известно), где и воз­ник первый Совет рабочих депутатов, а точнее — Совет рабочих уполномо­ченных. Иваново-Вознесенский со­вет, поскольку там был Фрунзе, стал образцовым Советом и в некотором роде — моделью для всех остальных в будущем. Хотя, конечно, главный Со­вет был в Петербурге. Но то — центр, там — вожди большевизма. И вдруг — Иваново-Вознесенск, именно там Фрунзе становится настоящим про­фессиональным революционером. Он приезжал в Москву в декабре 1905-го года, участвовал в вооруженном вос­стании. Арестован был в Шуе. В Шуе же он начал свое военное образова­ние. Фрунзе утверждал впоследствии, что начальное военное образование он получил, стреляя в урядника в Шуе, среднее — воюя против Колча­ка, а высшее — на Южном фронте, в борьбе с Врангелем.

На самом деле покушение на уряд­ника не имеет отношения к военному образованию, а относится к террориз­му. Он и был арестован за покушение, то есть за террористический акт. И ему грозила смертная казнь, к кото­рой он был приговорен, между про­чим, дважды. Но ни разу этот приго­вор в исполнение приведен не был. В случае с урядником некий врач Ива­нов показал, что во время покушения Фрунзе был у него на приеме, то есть лжесвидетельствовал, хотя Фрунзе он не знал, даже в глаза не видел.

 Тогда многие сочувствовали рево­люционерам, борцам за всеобщее ос­вобождение. И потому могли дать ложные показания, то есть это не счи­талось аморальным, бесчестным, на­оборот, — помощь борцам.

 Вопрос: откуда у него такая фами­лия и кто он по происхождению? Молдаванин. Фамилия Фрунзе зна­чит «лист» по-молдавски. В Шуйском краеведческом музее есть очень не­плохая экспозиция, ему посвященная. Там и документы, и подлинные письма. Впрочем, подлинных доку­ментов немного. Главное известно в пересказе его старшего адъютанта, од­ного из первых биографов, который, в свою очередь, пересказывал то, что ему рассказывала мать Фрунзе. Пото­му многие сведения о Фрунзе, устояв­шиеся в общественном сознании, на самом деле — рассказы матери, кото­рые нередко, скажем так, немножко деформируют реальность. Тем более что рассказывала она много лет спус­тя после смерти любимого сына. А старший адъютант пересказывал тоже после смерти любимого командующе­го или просто любимого героя. По­этому, наверное, о Фрунзе и сущест­вует такое множество легенд.

 Второй раз смертную казнь ему за­менили шестилетней каторгой. Судил его военный суд, утверждал приговор командующий Московским округом. Потом Фрунзе вышел на поселение, оказался в ссылке, бежал, жил под чу­жими фамилиями, последняя была — Михайлов, ему передали документы пропавшего без вести земляка.

После Февральской революции Фрунзе организовывал милицию и советы в Минске, потом участвовал в захвате большевистской власти в Москве в октябре 17 года. Потом возглавлял партийную и советскую власть в Иваново-Вознесенске, затем был военным комиссаром Ярослав­ского военного округа. И, наконец, стал командующим армией — Четвер­той армией Восточного фронта.

 Почему именно он был назначен командующим? Потому ли, что у него такая революционная биография? Бе­зусловно. Но Фрунзе обладал к тому же особым, совершенно удивитель­ным организаторским талантом, и это было с молодых лет. Он был челове­ком решительным и храбрым. Он лич­но водил войска в атаку, что для ко­мандарма даже как-то неуместно. Но вот, когда оказалось нужно, взял вин­товку в руки и повел один из полков чапаевской дивизии в атаку.

Впоследствии очень лихо ездил на автомобиле. За несколько месяцев угодил в три аварии. Это был чело­век, прекрасно приспособленный для войны, для решительных дейст­вий, без страха и колебаний. Каким он был полководцем? Не верится, что человек, не имевший никакого военного образования, не принимавший участия в настоящей войне, вдруг сразу оказался способ­ным командовать армией, группой армий, фронтом. Здесь ведь одной личной храбрости недостаточно. Нужны знания, умения, нужен про­фессионализм. Но он умел мобили­зовать знания и умения других. Каче­ство тоже очень ценное. Нужно смо­треть на его команду. Его всюду со­провождал Федор Федорович Новиц­кий, генерал-лейтенант старой ар­мии, он был его заместителем еще в бытность Фрунзе военным комисса­ром. Военные специалисты были на­чальниками его штабов или его заме­стителями, они всегда были при Фрунзе. И тогда, когда он командо­вал армией, и когда стал командовать группой войск, и когда командовал Восточным фронтом.

 Начиная с Туркестанского фронта, его помощником был бывший пол­ковник Александр Карлович Андерс, несомненно, Фрунзе опирался и на начальника штаба Южного фронта Ивана Христофоровича Пауку; арми­ями Южного фронта командовали то­же бывшие офицеры царского време­ни — Владимир Лазаревич и Август Корк, и т.д. Он возил их с собой, умел к ним прислушаться, учился у них, понимая, что без их знаний он стоит немного.

И именно сотрудничество с ними есть важнейшее условие побед и про­сто выживания. Тухачевский получил военное образование, и хотя не ко­мандовал ни частями, ни соединения­ми, имел опыт реальной войны. По­этому его, бывшего поручика, можно представить себе в роли самостоя­тельно планирующего операции и принимающего решения, что он и де­лал. Фрунзе — нет. Обычно коммуни­сты бывали комиссарами, а Фрунзе был командующим, причем единст­венным командующим фронтом сре­ди бывших офицеров. Остальные ко­мандующие практически все были в прошлом офицерами или генералами Генерального Штаба.

 Есть легенда, что если бы в Крыму был Фрунзе, а не «тройка» Пятаков, Бела Кун и Землячка, то там не было бы массовых репрессий против офи­церов. В этом  можно сильно  усомниться.  Вот его донесение Троцкому (копия

Ленину), называется «О неустойчиво­сти ближнего тыла». Это 17-18 марта 1919 года. Он только что вступил в должность командующего армией. Речь идет о крестьянском восстании в ряде уездов Самарской губернии. Причем крестьяне выдвигали такие лозунги: «Да здравствует советская власть на платформе Октябрьской ре­волюции!», «Долой коммунистов и коммуну!» — они как бы были за сове­ты без коммунистов, то есть лозунг кронштадтский, только уже весной 1919-го года в Поволжье. И вот что Фрунзе пишет: «При подавлении дви­жения убито, пока по неполным све­дениям, не менее 100 человек. Кроме того, расстреляно свыше 600 главарей и кулаков». В бою — около ста, а по­том всех тех, кого сочли ненадежны­ми, просто расстреляли. «Село Усинское, в котором восставшими сначала был истреблен целиком наш отряд 170 человек, сожжено совершенно». При­чем, почему это происходит, Фрунзе отлично понимает: «Движение вырос­ло на почве недовольства экономическими тяготами и мероприятиями, а в силу несознательности населения бы­ло направлено и использовано долж­ным образом». А с несознательными мы будем поступать вот так — расстреливать потенциальных главарей и сжигать начисто те села, на террито­рии которых произошло убийство красноармейцев. Фрунзе в этом отно­шении был ничем не лучше Тухачев­ского, подавлявшего Тамбовское вос­стание, или Пятакова, Бела Куна и Землячки, которые проводили «крас­ный террор» в Крыму. Если бы было соответствующее указание, то Фрун­зе, несомненно, его выполнил бы.

Почему его фигура овеяна таким романтическим флером, трудно ска­зать. Да, он участвовал в важнейших сражениях Гражданской войны, сра­жениях, когда были разбиты армии Колчака, точнее, армии колчаковского генерала Ханжина, и потом 50 дней руководил Южным фронтом, как раз тогда, когда был разбит Врангель.

Что было дальше? Дальше Фрунзе выполнял очень интересные миссии — не только военные, но и диплома­тические. Фрунзе был одно время спецпосланником в Турции, уже по­еле окончания Гражданской войны. Я напомню, что там произошла кемалистская революция. И Мустафа Кемаль (впоследствии — Ататюрк) обра­тился с письмом к Ленину с просьбой о признании — признание было не­медленно получено — и о помощи. Сразу после окончания Гражданской войны были заключены последова­тельно договоры с Турцией и Закав­казской Федерацией. Фрунзе поехал подписывать договор от имени Укра­ины. Добирался он нелегально на ита­льянском пароходе под именем все того же Михайлова, а параллельно шло советское судно, которое везло вооружение и миллион рублей золо­том. В поддержку нового турецкого режима.

 Зачем все это было нужно больше­викам?  Совершенно очевидно — это рассматривалось как средство подрыва Антанты, мирового импери­ализма и как некий стимул, некая дверца для дальнейшего развития ре­волюции. И вот некоторые данные: советские республики поставили Тур­ции, которая в 1921-1922 годах воева­ла с греками, около 40 тысяч винто­вок, сотни пулеметов, 54 орудия с многотысячным комплектом снаря­дов и огромное количество другого военного снаряжения. Более того, че­рез Азербайджан турок снабжали нефтью, бензином и керосином. В об­щей сложности кемалистскому пра­вительству была оказана финансовая помощь на сумму не менее 10 милли­онов рублей золотом. Ну и Ленин по­дарил Турции, по существу, примерно 20 тысяч квадратных километров тер­ритории с населением почти в пол-

миллиона человек, проживавшим в Закавказских округах — Каре, Ардаган и Артвин. В Стамбуле можно уви­деть памятник, на котором по левую руку от Кемаля Ататюрка стоит Миха­ил Фрунзе, герой национально-осво­бодительной борьбы турецкого наро­да. Рядом с Фрунзе стоит... Климент Ворошилов, который одно время был там военным советником. Туркам оказывали помощь и военные специа­листы, Фрунзе поехал туда не один, а, естественно, с командой настоящих военспецов, с Андерсом, в частности.

Пик военной карьеры Фрунзе при­шелся на 1925 год, в январе он сменил Троцкого на посту председателя Рев­военсовета республики и одновре­менно был назначен наркомом по во­енным и морским делам. И пытался быть военным теоретиком. Считает­ся, что именно Фрунзе играл важней­шую роль в военной реформе 1924-1925 годов в Красной Армии и, в част­ности, настаивал на единоначалии в армии.

Однако когда Фрунзе называют во­енным теоретиком, к этому нужно от­носиться осторожно, ибо его теорети­зирования в области военного дела всегда были тесно сплетены с комму­нистической идеологией. Вот несколько цитат из его статьи «Единая военная доктрина и Красная Армия»: «Государство должно всем весом свое­го влияния в кратчайший срок покон­чить с теми остатками политической разъединенности, которые до сих пор наблюдаются в Красной Армии. Люди с идеологией, враждебной идеям тру­да, должны быть оттуда изъяты, если не перекуются». Это тот самый курс на ликвидацию военных специалис­тов в армии, который был реализован в конце 1920-х — начале 1930-х годов. Большевистские вожди, включая Фрунзе, отчетливо понимали, что ес­ли руководствоваться коммунистиче­ской доктриной, нельзя оставлять ар­мию в руках этих самых военных спе­циалистов. Их можно использовать, а потом убрать, заменить своими. Именно в этом смысле и понимал единоначалие Фрунзе. А вот собственно военная часть вопроса — стра­тегия: «Общая политика рабочего класса, класса активного по преиму­ществу, класса, идущего на завоевание всего буржуазного мира, не может не быть активной в самой высокой сте­пени. Самим ходом революционного исторического процесса рабочий класс будет вынужден перейти к напа­дению, когда для этого сложится бла­гоприятная обстановка. Таким обра­зом, в этом пункте мы имеем полное совпадение требований военного ис­кусства с общей политикой». Так по­нимал Фрунзе военную стратегию — нападение. Упреждающие удары...

 Мировая революция на штыках — это ничем не отличается от того, что говорили и писали Троцкий, Тухачев­ский и другие. Та же самая идеология.

Любопытно, что Фрунзе отлично по­нимал военную отсталость Советской России и говорил примерно так: ну да, у нас техника не очень, и наш по­тенциальный противник будет иметь техническое преимущество, но зато у нас просторы, мы можем вести мане­вренную войну, и в этом будет залог нашего успеха. И  доводилось чи­тать в биографиях Фрунзе советского времени, что, дескать, это все и оп­равдалось во время Великой Отечественной войны. На самом деле, думаю, это очень сомнительное маневриро­вание, когда противник доходит до Москвы и до Волги.

Это только один из фрагментов его теории. У Фрунзе их гораздо больше. Он написал три тома трудов, и воз­зрения его несколько сложнее. Но квинтэссенция военной доктрины и его мироощущения именно в этом фрагменте. Война должна вестись революционная, наступательная, мане­вренная.

 И, наконец, вопрос, который все­гда ставится и историками, и не исто­риками. До каких высот мог бы дойти Фрунзе, если бы выжил после опера­ции? И вообще насколько правдива версия об устранении Фрунзе? Литера­тура — великая сила. Когда Пильняк написал «Повесть непогашеной лу­ны», где в образе командарма Гаврилова, умершего во время операции, все узнали Фрунзе, и когда часть тира­жа «Нового мира» была конфискова­на, тем самым как бы подтверждалась версия убийства. Если так боятся, значит точно — Фрунзе был устранен.

 Действительно, выглядело все это странно: человек чувствует себя непло­хо, его заставляют по решению ЦК идти на операцию. И вскоре после операции он умирает — не от самой операции, а от наркоза. Фрунзе умер через 39 часов после операции от пара­лича сердца. В это время было много «случайных» смертей: заместитель Троцкого Склянский утонул в Амери­ке, внезапно умер Нариман Нарима­нов, Мясников разбился на самолете — что-то тут нечисто. Врачи, которые оперировали Фрунзе, все умерли в 1934 году. Причем врачи были перво­статейные — Розанов, Греков, Марты­нов, это блестящие хирурги.Версия, что Фрунзе был устранен по указанию Сталина, вызывает сомне­ние. «Кандидатом в убийцы» является известный врач Очкин, который давал наркоз, там были эфир и хлороформ, и сочетание эфира и хлороформа дало в итоге такие катастрофические послед­ствия, Фрунзе скончался. Наркоз был длительный, в общем, израсходовали довольно много наркотического мате­риала — 60 граммов хлороформа и 140 граммов эфира, это много. Видимо, врачи допустили ошибку ?

Но есть еще вопрос: зачем нужна была вообще операция, если он чувст­вовал себя неплохо?

 У Фрунзе было очень давнее желу­дочное заболевание, в 1906 году его брат — у него брат был врачом — ди­агностировал это после операции аппендицита. С этого времени у Фрун­зе бывали очень сильные боли, быва­ли кровотечения. Он «выпадал» ино­гда на несколько дней из жизни и ак­тивной деятельности, и в этом смыс­ле логика действий ЦК понятна. Не­обходимо не только вылечить бо­лезнь, но и сделать очень нужного человека активным и трудоспособ­ным.

 А была ли логика в том, чтобы Ста­лину устранить Фрунзе?

Фрунзе был назначен вместо Троцкого совершенно сознательно, поскольку это был человек других взглядов. Никаких признаков нелояль­ности к тогдашнему партийному руко­водству у Фрунзе не было, отношения были вполне нормальные. И идти на такой риск, втягивать в это массу лю­дей... И ведь это 1925-й год, осень, это еще не тот Сталин и не та ситуация.

  Версию убийства еще раз повторил режиссер Евгений Цымбал в своем за­мечательном фильме «Повесть непогашеной луны». Действительно, сила искусства велика, у нас нет реальных доказательств и оснований считать, что Фрунзе был убит. Однако версия эта, столь живу­чая, еще более способствовала созда­нию образа романтического и мученического.