ARMYRU

02-05-2008 17:45

Густав II Адольф назвал корабль в честь своего зна­менитого деда, короля Густава Васа

     

 

 На одном из центральных островов Стокгольма, где когда-то охотились шведские короли, стоит необычное угловатое здание. Над его темной крышей возвышаются две красные конструкции в виде корабельных мачт. Это музей одного экспоната — корабля «Васа», единственного в мире судна XVII века, деревянные конструкции которого сохранились на 95%. Он затонул, проплавав всего полчаса.

 «Между четырьмя и пятью часами громадный новый корабль «Васа» опрокинулся и затонул »... Всего несколько слов записал хроникер о катастрофе, постигшей Швецию и шведский флот в теплый авгу­стовский день 1628 года.

 В Европе в это время шла Тридцати­летняя война — сражались католики с протестантами. Король Швеции Густав II Адольф, по приказу которого построили корабль «Васа», воевал на стороне немец­ких протестантов. Воевал очень успешно, за что был прозван «Северным львом».

 Прошло более 300 лет, и корабль решили поднять. Точных сведений, где он затонул, не было (архивные документы указыва­ли несколько разных мест). 38-летний инженер Андерс Франсен, энтузиаст и эксперт по затонувшим старинным кораблям, сконструировал специальный пробоотборник и в 1953 году начал поиски. И вот 25 августа 1956 года в пробоотборни­ке застрял кусочек почерневшего дерева. Спустились водолазы, нащупали борт корабля с двумя рядами орудийных лю­ков — стало ясно, что это корабль «Васа». Решили попробовать его поднять. Но как? Предложений было много. Например, вморозить корабль в глыбу льда, а когда она всплывет, отбуксировать на мелково­дье. Лед растает, корабль останется! Или заполнить его шариками от пинг-понга, которые и поднимут корабль.

Но возобладала наиболее реальная идея: промыть шесть каналов под корпусом, пропустить через них тросы и на понтонах поднять «Васу». Водолазы, выполнявшие эту сложнейшую работу в полной темноте на глубине 30 метров, под корпусом трех­сотлетнего корабля, ежедневно рисковали жизнью. Туннели были столь узкими, что люди в них с трудом протискивались, воз­душные шланги могли запутаться (и порой запутывались!) в балках, досках и прочем мусоре на дне. А кроме того, в любой момент мог обрушиться многотонный корпус с балластом-камнями в днище. Но, к счастью, все обошлось, и в августе 1959 года корабль был готов к подъему.

 Сначала оторвали корпус от дна и от­буксировали на глубину 15 метров. Затем в течение двух лет водолазы затыкали тысячи отверстий от исчезнувших болтов, укрепляли корму и закрывали все пушеч­ные люки. И, наконец, 24 апреля 1961 года наступил долгожданный момент — мед­ленно и торжественно показались из-под воды контуры легендарного корабля.

В мире не было столь старого и в то же время столь хорошо сохранившегося судна. (До этого пальма первенства при­надлежала английскому кораблю «Викто­рия» адмирала Нельсона, но он на 137 лет моложе «Васы»). В день подъема корабля практически вся Швеция замерла. Люди отпрашивались с работы, школьники прогуливали уроки — все прильнули к экранам телевизоров или напряженно слушали радио. Журналисты со всего мира описывали это грандиозное событие.

 На строительство корабля «Баса» пошла тысяча дубов.

 

Шесть из десяти парусов легендарного корабля найдены при раскопках. Хрупкие паруса раз­вернули под водой, очистили и осушили спиртом и ксиленом. Самые древние паруса в мире перенесли на ткань из стекловолокна — так они были спасены.

 Честь первому ступить на корабль была предоставлена его «открывателю», инже­неру Франсену.

 Почему «Васа» так хорошо сохранил­ся? В холодном Балтийском море, в его слабосоленой воде не водится ракушка-древоточец, которая довольно быстро съе­дает дерево в теплых южных морях. А тут проржавели все болты (их было несколько тысяч), отпали все резные украшения, и со дна моря подняли около 14 тысяч различ­ных деталей. Часто рабочим инструментом реставраторов был обычный металличе­ский прут: прикладывали деталь к борту и пропускали прут через отверстия. Если отверстия совпадали — значит, место для детали найдено. И только те части и детали, которые не были обнаружены, из­готовили из более светлого дерева.

Реставраторам удалось решить слож­нейшую проблему консервации дерева. Обычно, когда дерево вынимают из воды, жидкость испаряется, а дерево сжимает­ся, трескается и разрушается. В мире не было опыта консервации столь большого объекта. Поэто­му решили по­строить специ­альный крытый док, куда на понтоне-основе отбуксирова­ли корабль, и в течение 17 лет днем и ночью орошали корпус составом, заме­щающим воду. На каждый килограмм дере­ва приходилось полтора литра воды. Надо было удалить из корпуса 580 тонн воды! Сначала работу выполняли вручную, затем установили полностью автоматизированную систему с 500 мунд­штуками снаружи и внутри корпуса.

  Временным выставочным «залом» для корабля «Васа» стал док. Одним из первых посетил его король Швеции Карл XVI Густав, увлекавшийся археологией и оказавший большую поддержку ра­ботам по подъему судна. Реставраторы очистили от ила и грязи корпус корабля и все предметы. Кожаные изделия кон­сервировали, ткани и посуду очищали и сушили.

 Посетителей временного музея в то вре­мя встречал довольно плотный туман от разбрызгиваемой жидкости. В результате был едва виден черный мокрый корпус, с которого постоянно капало. И тем не ме­нее за 27 лет существования этого тесного временного музея посмотреть на «Васу» пришло более 11 миллионов человек.

 Сложная работа предстояла с парусами. Они от времени так слежались в трюме, что могли разрушиться от малейшего прикосновения. Их осторожно перенесли на стекловолоконную основу и пропитали консервирующим составом.

 Когда, наконец, закончили консерва­цию корабля, нашли место всем фигурам и деталям, «Васа», как говорят моряки, «на своем киле» отправился в последнее плавание, к месту «вечной» стоянки — в док, расположенный на территории старой военной верфи. Причем здание музея возводили вокруг главного «экспо­ната». Теперь с семи палуб-этажей музея корабль виден прекрасно во всех деталях. В витринах — подлинные вещи XVII века: обувь, одежда, посуда, бочки для хранения провианта (они подвешивались к потолку для защиты от крыс), котел, в котором должны были готовить еду почти на 500 человек, медицинские принадлежности лекаря-брадобрея, игра, напоминающая современные нарды, первые курительные трубки. Команда была очень бедной: един­ственная золотая вещь, обнаруженная на корабле, — кольцо да еще несколько монет в кармане одного из погибших.

«Васа» был одним из самых больших и красивых кораблей своего времени, при­чем не только Швеции, но и Европы. Вы­сота его — 52,5 метра, длина — 69 метров, высота кормы — почти 20 метров. Семьсот самых разных фигур украшали судно.

 Корабль строился в эпоху барокко — веселое, озорное время. Вот какая-то

 

Морской бой в XVII веке. Масло. Художник Биллем де Вельде-младший. Национальный морской музей. Лондон.

 

пышнотелая то ли русалка, то ли нимфа высунула язык и облизывает кончик носа. Вот стоит солдат и задумчиво почесывает бороду. А вот змея выползает из глазни­цы фигуры, символизирующей смерть... Причем все фигуры ярко расписаны, не­которые позолочены. И на фоне корпуса из светлого дерева они создавали ощущение праздничности.

 Корабль оснащен по последнему слову тогдашней военно-морской техники. На двух орудийных палубах установлены 64 бронзовые пушки, из которых 48 штук 24­фунтовые (весом более тонны каждая). Да еще шесть мортир, да большое количество пороха и самых разных ядер для морского боя.

 Сегодня нам кажется странным: за­чем надо было так украшать военный корабль, тратить столько средств и уси­лий на столь «нефункциональные» для морского боя «излишества». Но таков был дух времени. Богатый декор кора­бля считался существенной частью его «вооружения», демонстрацией мощи государства.

 Сюжеты взяты из древнегреческой мифологии, Библии и римской истории. Это изображения Геркулеса и сказочных грифонов, русалок и дельфинов, би­блейских воинов и львов(их, символов королевской власти, более шестидесяти), римских воинов и импера­торов, поющих и трубящих ангелов. Кроме того, «рас­сказывается» о легендар­ных шведских королях. Причем самые «важные» скульптуры были покрыты настоящим золотом: на­пример, огромные львы на носу длиной 3,5 метра! И все это великолепие вместе с белоснежными парусами, яркими флагами и палящи­ми пушками должно было производить магическое впечатление...

 Густав II Адольф назвал корабль в честь своего зна­менитого деда, короля Густава Васа, который правил вXVI веке. Но «Васа» — это не имя, а прозвище коро­ля, в переводе означающее «сноп сена». Король собрал воедино разрозненные части Швеции, как колосья собра­ны в снопе. Именно Густав Васа перевел Швецию из католичества в протестант­ство, ввел престолонаследие (до него королей выбирали), и, наконец, он практически сделал Стокгольм столицей Швеции. Кстати, в те вре­мена названия кораблей еще не писали на бортах. На корме обычно укрепляли герб владельца либо того лица, в честь или память которого построен корабль, и все понимали, как он на­зывается.

 В наследство от своего отца, короля Карла IX, Гу­став II Адольф получил до-вольно большой, но изрядно потрепанный боями и непогодой флот. И в 1615 году Государственный совет отмечает: «Мор­ской флот, на котором покоится благо­состояние страны, за прошедшие годы был почти забыт и поэтому нуждается в обновлении».

 В первые годы правления молодого ко­роля не было средств на постройку новых кораблей.

 Но к 1620 году экономическая ситуа­ция в стране значительно улучшилась, и король получил возможность пригла­сить голландских мастеров, которые в те времена считались самыми искусными кораблестроителями. Повсюду на верфях закипела работа. К 1625 году было постро­ено 25 новых боевых кораблей, и король приказывает заложить самый большой и красивый корабль, который должен стать грозой морей и устрашать врагов королевства.

 В XVII веке еще не умели делать расчеты и чертежи для постройки кораблей. Все основывалось на опыте кораблестроителей и на кратких таблицах, в которых приво­дились основные размеры корабля и его главных частей. Эти таблицы передавались от отца к сыну и держались в строгом секрете. Обычно корабельный мастер пред­варительно строил уменьшенную модель корабля (по какой-то причине это не было сделано в случае с «Васой»).

  На «Васе» было 145 чело­век команды и 300 солдат. Но закрытые помещения существовали только для ад­мирала и офицеров. Жизнь солдат и матросов проходила тогда на открытых орудий­ных палубах. Никаких коек, матрасов, одеял не было. Спали в одежде прямо на палубе. Матросы получали в год 6 метров ткани на че­ловека (причем ее стоимость вычиталась из жалованья) и шили сами себе одежду. Обычно это были короткая куртка и штаны до колен.

На корабле «Васа» сохра­нился весь запас продоволь­ствия, благодаря чему стало известно, как питались мо­ряки в XVII веке. В рацион входили сухие хлебцы, соле­ная или сушеная рыба либо мясо, гороховая, фасолевая либо чечевичная похлебка,мука, сало, масло. Поскольку основными методами консервирования в те времена были соление и копчение, острая пища вызывала сильную жажду. Но воду не брали — вода протухала. Брали пиво.

Команда получала горячую пищу раз в сутки. Ее раздавали в глиняных мисках на несколько человек. На столе адмирала сто­яла оловянная, фаянсовая и стеклянная посуда, команда обходилась деревянными тарелками и ложками, которые быстро пропитывались жиром и приобретали не­приятный запах. Да и пища часто была ис­порченной: хлеб плесневел, масло прогор­кало, в мясе и рыбе заводились черви...

 За время плавания выбывала почти треть экипажа. Но не от боевых ран, а от болезней — обычных спутников моря­ков всех флотов. Но, к чести адмирала, на «Васе» обнаружили большой запас лимонов. Видимо, опытным путем уже тогда установили, что они помогают при цинге.

«Васа» был заложен на верфи, распола­гавшейся на острове Бласиехольмен (сей­час этот остров находится в самом центре Стокгольма). Руководил работами опытный голландский кораблестроитель Хенрик Хюбертссон, к этому времени построивший уже несколько кораблей для Швеции. «Постоянных» работников на верфи было 300 человек. Да плюс еще масса приглашаемых «специалистов»: корабельные плотники, пильщики, кузнецы, канатчики, парусные мастера, стеклодувы, бондари, лафетчики, резчики по дереву, специалисты по раскрас­ке фигур...

 Точной даты закладки «Васы» не сохра­нилось. Но известно, что это произошло весной 1626 года. А в августе 1628 года он уже отправился в свое трагическое плавание. Перед отплытием адмирал по правилам того времени провел испытания корабля на остойчивость. 30 матросов перебегали от одного борта до другого и обратно. Но после третьей перебежки ад­мирал прекратил испытание — корабль так раскачался, что мог перевернуться уже прямо у причала. Единственное, что он произнес: «Если бы только Его величество был дома!» (Король в это время находился в Европе.) «Мы выйдем в море, если Бог и ветер того захотят», — писал адмирал. И это не преувеличение. Корабли были маломаневренными и неповоротливыми, менять паруса в узких проходах между островами на выходе из гавани Стокгольма почти невозможно. Поэтому корабли часто стояли на якоре, ожидая попутного ветра. Короткий путь от Стокгольма до открытого моря (буквально несколько километров) мог занять месяц, а то и полтора. В то вре­мя как при попутном ветре на это уходит всего неделя!

 Поскольку выход в открытое море такого огромного корабля, как «Васа», мог занять два-три месяца, то солдаты должны были идти по берегу пешком и сесть на корабль уже на выходе. А команде на это время раз­решили взять с собой на корабль жен и детей, которых, естественно, никто не считал.

Корабль стоял у королевского дворца, где загружался вооружением и прови­антом. В воскресенье 10 августа погода была солнечной, теплой, иногда лишь на­летали легкие порывы ветра. На берегу и на окрестных скалах столпились жители Стокгольма. Присутствовали даже ино­странные послы. Еще бы! Такое событие — отплытие сверкавшего всеми красками и золотом могучего фрегата. Два грозных позолоченных льва, изогнувшихся в прыжке на носу корабля, бросали свирепые взгляды. Не менее устрашающие льви­ные морды были на каждом орудийном люке. Деревянные воины стояли единым строем, готовые отразить нападение врага. Пушки выглядывали изо всех орудийных портов (люков).

 Первые 600 метров «Васа» прошел с по­мощью якоря. На шлюпке отвозили якорь, бросали его, корабль подтягивался, якорь вытаскивали, отвозили дальше, опять бро­сали... Затем были подняты четыре паруса из десяти (шесть так и остались лежать в трюме, они-то сохранились до наших дней

— это самые старые паруса в мире). Медленно и величественно двигался

огромный корабль. Но плыл он как-то не­уверенно, а когда после очередного залпа пушек дым рассеялся, на глазах изумлен­ных зрителей «Васа» пошел ко дну...

 Члены экипажа, женщины, дети пыта­лись спастись вплавь, часть уцепилась за верхушки мачт, которые остались торчать на месте гибели корабля (он затонул на глубине немногим более 30 метров, а высо­та мачт, напомним, была 52 метра). Людей сняли сопровождавшие фрегат корабли и лодки. Число погибших точно неизвестно, но предположительно от 30 до 50 человек.

Корабль прошел около 1300 метров и про­был в самостоятельном плавании не более получаса. Вот как описал Государствен­ный совет происшедшее в письме королю: «Когда корабль вышел в открытую бухту у Тегельвикена, паруса наполнились более сильным ветром и вскоре корабль начал крениться на подветренную сторону, но вы­прямился немного и дошел до Бекхольмена, где повалился на борт, вода хлынула через пушечные порты, и он медленно пошел на дно с поднятыми парусами, флагами и всем прочим».

Адмирал, который в это время проверял крепление пушек, писал: «Пока я подни­мался с нижней палубы, вода поднялась настолько высоко, что трап оторвался, и только с большими трудностями я вы­брался оттуда».

Назначенный для определения вино­вных королевский суд начал заседать в королевском дворце уже на следующий день после катастрофы. Вопросы в первую очередь адресовались уроженцу Дании капитану Сефрингу Ханссону:

— Команда была пьяна?

Капитан под присягой утверждает: ко­рабль отплыл в воскресенье, многие были на причастии и «перед Всевышним кля­нусь, что никто на борту не был пьян».

— Пушки были плохо закреплены?

— Вы можете разрубить меня на тысячи кусков, если пушки не были закреплены,

— отвечает Ханссон. Да и адмирал под­твердил это.

— Взяли мало балласта?

— Весь балласт был на борту, больше взять нельзя было — не было места.

Надо сказать, что, к чести королевского суда Швеции, никто не был признан вино­вным.

 Когда спустя три столетия корабль подняли на поверхность, все пушечные лафеты стояли на своих местах — так что обвинение в том, что пушки были плохо закреплены, снято справедливо. Да и балласта больше взять было нельзя — не было места.

 И все-таки: кто же виноват? Представ­ляется, что виновников, точнее, тех, кто допустил ошибки, приведшие к гибели корабля, было несколько.

И прежде всего сам король Густав II Адольф. Он слишком спешил с построй­кой, а кроме того, самолично утвердил размеры судна (которое задумывалось как однопалубное). Но король хотел получить корабль с максимальным числом пушек, для чего пришлось уже в ходе строитель­ства добавить еще одну орудийную палубу. И «Васа» был единственным кораблем с двумя рядами орудийных портов.

 Виновным можно считать также адми­рала Флеминга. Ему уже на берегу стало понятно, насколько неустойчив корабль. Но он не решился своей властью остано­вить выход корабля, которого король с нетерпением ожидал в Европе.

 Вина лежит и на кораблестроителях. Дело в том, что во время постройки умер Хенрик Хюбертссон и заканчивал ее другой мастер, Хейн Якобссон, — в со­ответствии с теми размерами, которые утвердил король.

 И наконец, согласно современной тео­рии, первое плавание должно было прохо­дить с закрытыми орудийными люками.

 Но никто, естественно, не решился ска­зать, что виноват «Его величество». Как заметил арендатор верфи Арент де Грот, «только Господь Бог знает, кто виноват». Но ни Бог, ни король неподсудны, а «коз­лов отпущения» судьи не стали искать, и дело было закрыто.

 Сразу после катастрофы пытались под­нять корабль или хотя бы дорогостоящие бронзовые пушки, однако все попытки окончились неудачей.   Но когда к концу XVII века был изобретен водолазный ко­локол, удалось извлечь около 50 пушек. Это была титаническая работа! Через орудийные люки в темноте и холоде при помощи различных крюков и инструментов на длинных рукоятках на ощупь снимали тяжелые пушки с лафетов, вытаскивали их через люки и поднимали на поверхность. Запаса воздуха хватало максимум на час. (В XX столетии у водолаза в скафандре, оснащенного современным оборудованием, на подобную работу уходит целый день!)

 А затем о «Васе» забыли почти на три века...