ARMYRU

07-05-2008 16:16

Потери карабинеров яви­лись подтверждением их активного участия в Бо­родинском сражении, в котором обе противо­борствующие армии показали яркие примеры му­жества и воинской доблести.

ОЧЕРК БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ

 

Карабинеры в 1812 году. Э.Детай. Рис. 1886 г. Некоторые всадники изображены на беспородных конях, реквизированных у русских крестьян взамен павших строевых лошадей.

 

Холодное оружие карабинеров — сабля с латунной гардой и обоюдоострым прямым клинком. С 1810 г. употреблялся также слегка изогнутый клинок типа «Монморанси». Ножны из черной кожи с желтым металлическим прибором, или целиком из металла.

 

 В эпоху наполеоновских войн отборные час­ти тяжелой кавалерии существовали во мно­гих западноевропейских армиях. Во Фран­ции аналогом таких формирований, наряду с кон­ными гренадерами императорской гвардии, были знаменитые карабинерные полки. В 1812 г. они входили в состав «Великой армии» Наполеона, вторгшейся в Россию. Славные боевые традиции и богатый опыт, приобретенный карабинерами в многочисленных походах и сражениях, делали их грозными противниками русской кавалерии и пе­хоты. Свою блестящую репутацию карабинерные полки вполне подтвердили в Бородинском сра­жении 7 сентября 1812 г. Однако, прежде чем пе­рейти к описанию их участия в данной битве, сле­дует хотя бы коротко рассказать об истории и ор­ганизации этих частей.

 Конные карабинеры впервые появились во французской армии в 1679 г., когда по два солда­та в каждой роте кавалерии были вооружены уко­роченным ружьем — карабином. В 1691 г. всех карабинеров свели в роты (по одной в каждом ка­валерийском полку), которые два года спустя бы­ли выделены из своих частей и объединены под командованием маркиза де Монфора. 1 ноября

 1693 г. Людовик XIV издал ордонанс (указ) о со­здании из них особого «корпуса королевских ка­рабинеров», августейшим шефом которого стал Месье (брат короля, герцог Филипп Орлеанский), а первым мэтр-деканом (полевым командиром) — Луи-Опост де Бурбон, герцог Мэнский (внебрач­ный сын короля). Первоначально корпус состоял из пяти 20-ротньгх бригад и насчитывал в мирное время 2500, а в военное — 4000 человек. В 1776 г. карабинеры Месье были реорганизованы в две 4-эскадронные бригады, которые с 1 мая 1788 г. стали называться полками. В 1791 г., получив вместо прежних головных уборов (шляп) высокие шапки из медвежьего меха, 1-й и 2-й карабинерные полки в качестве «гренадеров конных войск» за­няли почетное первое место в списке частей фран­цузской кавалерии.

 Первым боевым испытанием для карабинеров стала война, которую в 1688—1697 гг. Франция ве­ла против государств так называемой Аугсбургской лиги («Священной Римской империи герман­ской нации», Испании, Англии и Голландии). Нет возможности описать подвиги, совершенные ка­рабинерами в войнах королевской Франции: за Испанское наследство (1701—1714 гг.), за Польское наследство (1733—1735 гг.), за Австрийское на­следство (1740—1748 гг.), и Семилетней (1756— 1763 гг.). Наиболее яркой и славной страницей в их истории стали революционные и наполеоновские войны 1792—1815 гг. Приняв участие в десятках боев и сражений, от Вальми (20 сентяб­ря 1792 г.) до Ватерлоо (18 июня 1815 г.), кара­бинеры не раз опрокидывали кавалерию про­тивника, врубались в пехотные каре, захватывали богатые трофеи. К числу самых блестящих их подвигов следует отнести конную атаку при пере­праве через Дунай у Бленхейма (19 июня 1800 г.), когда один 1-й карабинерный полк, разбив 4-ты­сячный австрийский отряд, взял 10 пушек, 3 зна­мени и более 1500 пленных. В период побед Им­перии (1805—1809 гг.) 1-й и 2-й карабинерные полки, составлявшие 1-ю бригаду кирасирской дивизии генерала Нансути, отличились в битвах при Аустерлице (2 декабря 1805 г.), Фридланде (14 июня 1807 г.), Регенсбурге (23 апреля 1809 г.) и Ваграме (6 июля 1809 г.) своими мощными ата­ками и стойкостью, с которой они выдерживали артиллерийский и ружейный огонь неприятеля.

 В период подготовки к войне против России Наполеон увеличил штаты карабинерных полков. Согласно императорским декретам от 4 сентября 1811 г. и 19 января 1812 г., каждый полк карабине­ров насчитывал 1100 человек (не считая чинов полкового штаба и ротных офицеров), из которых 1050 (в т.ч. 75 пеших) входили в состав четырех действующих эскадронов, а остальные 50 (в т.ч. 25 пеших) оставались в полковом депо. Кроме то­го, декретом от 24 апреля 1811 г. Наполеон пред­писал сформировать в обоих карабинерных пол­ках по одному запасному (5-му) эскадрону, что фактически было исполнено только в 1812 г. В полковой штаб входили: 1 полковник (командир полка), 1 майор (начальник депо), 2 эскадронных начальника (соответствовали майорам русской ар­мии, командовали каждый двумя эскадронами), 2 старших адъютанта (в капитанском чине), 1 квар­тирмейстер-казначей (капитан), 1 старший хирург и 3 его помощника, 2 старших унтер-офицера, 1 бригадир трубачей, 1 ветеринар и 5 мастеров. Че­тыре действующих эскадрона имели в своем сос­таве по 2 роты, в каждой из которой было по 3 офицера (капитан, лейтенант и младший лейте­нант) и 125 солдат (в т.ч. 1 старший вахмистр, 4 вахмистра, 1 фурьер, 8 бригадиров и 2 трубача).

  К началу русского похода 1-й и 2-й караби­нерные полки входили в 4-ю кирасирскую диви­зию генерала Дефранса из 2-го резервного ка­валерийского корпуса генерала Монбрена. В ди­визии они составляли соответственно 1-ю и 2-ю бригады, которыми командовали бригадные гене­ралы Бувье и Шуар. Командиром 1-го караби­нерного полка был полковник Франсуа Лярош, при котором в качестве старших офицеров на­ходились эскадронные начальники Лябей и Ар-тюс (первый командовал 1-м и 2-м эскадронами, второй — двумя остальными). 2-й полк возглав­лял полковник Эмиль-Ги Бланкар, при котором состояли эскадронные начальники Беркгейм (ко­мандир 1-го и 2-го эскадронов) и Вьель (коман­дир 3-го и 4-го эскадронов).

 24 июня 1812 г. карабинеры перешли Неман близ Ковно, вместе с главными силами «Великой армии» Наполеона. Неделю спустя (1 июля) они провели перекличку, согласно которой 1-й полк насчитывал 38 офицеров и 676 солдат, а 2-й — 37 офицеров и 650 солдат. В 1-м полку тогда же имелось 90 офицерских, 596 строевых и 5 упряж­ных лошадей, а во 2-м — соответственно 80, 596, и 6. Из этих цифр видно, что численность караби­неров была значительно ниже штатной. По мере продвижения вглубь России конский состав кара­бинерных полков неуклонно уменьшался: сотни лошадей пали от изнурения, бескормицы и бо­лезней. Уже к 2 августа в 1-м полку оставалось 454 лошади, а во 2-м — 407. Чтобы отчасти ком­пенсировать этот урон, пришлось конфисковать обычных крестьянских лошадок, которых фран­цузы, коверкая русское слово «конь», называли «конья» (konya). Сидя на этих низкорослых, неказистых животных, гиганты-карабинеры имели весьма забавный вид.

 В течение первых двух месяцев войны караби­нерам ни разуне пришлось сражаться с русскими войсками, тем не менее, их численность сокра­тилась почти на треть. При выступлении из Смо­ленска на Москву (23 августа) 1-й карабинерный полк имел в своих рядах 35 офицеров, 449 солдат и 533 лошади, а 2-й полк — соответственно 35, 388 и 463.

 27 августа в деле у деревни Рыбки (или при се­ле Беломирском) между французским авангардом маршала Мюрата и русским арьергардом атамана Платова карабинеры понесли свои первые с нача­ла кампании боевые потери: огнем противника в

 Плюмаж в 1-м полку алый,

во 2-м — голубой Прочие элементы униформы — как у рядовых карабинеров (см. следующую стр.) В конце 1812 г. карабинерные трубачи — как и все музыканты французской армии — получили зеленые мундиры, расшитые желтой тесьмой (цветов императорской придворной ливреи)

 

 Огнестрельное оружие карабинеров состояло из укороченного ружья со штыком, и двух седельных пистолетов. В конце 1811 г. было объявлено о вооружении их кавалерийскими мушкетонами, но ко времени русского похода их получили далеко не все. Заряды хранились в патронной сумке из черной кожи с изображением гранаты из желтого металла, которая носилась на желтой кожаной перевязи с белым кантом.

 

 Первоначально униформа  карабинеров состояла из   высоких   черных шапок      медвежьего меха   и   темно-синих мундиров   с   красной отделкой. После тяжелых потерь, понесенных карабинерами в битве   при   Ваграме, Наполеон решил дать им предохранительное вооружение, а заодно и новое обмундирование. Сначала он предполагал одеть их в красные мундиры, но из-за трудностей с окраской остановился  на униформе белого цвета. К 25 июня 1810 г. карабинерные полки совершенно изменили свой облик. Новая униформа состояла из белого однобортного мундира с голубой отделкой и оловянными пуговицами, лосин «соломенного» цвета, белых кожаных перчаток с крагами и высоких ботфорт. Обшлага в обоих полках первое время были голубыми с белой окантовкой, но в начале 1812 г. 1-й полк заменил их на алые. Обшлажные клапаны в 1-м полку — белые с голубым кантом, во 2-м — голубые с белым. Красные шерстяные эполеты с белым кантом. У унтер-офицеров бахрома с примесью серебряных нитей.

 

их рядах было убито и ранено несколько всадни­ков и лошадей.

Карабинерам не долго пришлось ждать воз­можности отличиться. В Бородинском сражении, названном французами битвой при Москве-реке, они, как и другие кавалерийские части «Великой армии», принесли на алтарь бога войны кровавую жертву. Накануне битвы оба карабинерных полка вместе с остальными войсками 2-го кавалерий­ского корпуса генерала Монбрена располагались вблизи Шевардинского редута. После полуночи 7 сентября карабинеры, одетые в полную парад­ную форму, тихо, без обычных сигналов трубы, сели на коней и, снявшись с бивака, построились по-эскадронно на позиции, занятой ими накану­не. В 5 часов 30 минут трубачи сыграли сбор и перед ротами была прочитана прокламация На­полеона, которую солдаты приветствовали гром­кими криками «Да здравствует император!». В 6 часов орудийные выстрелы с французских бата­рей правого крыла возвестили начале сражения.

 Карабинеры и другие части 2-го корпуса резерв­ной кавалерии заняли назначенное им по диспо­зиции место позади центра, которым командовал маршал Ней. После того, как французская пехота выбила из рощи русских егерей, находившихся слева от корпуса Монбрена, последний перемес­тился туда, а затем, к 11-ти часам, продвинулся на 1 км влево, где занял новую позицию между цент­ром и левым крылом боевого порядка. 2-я тяжелая кавалерийская дивизия генерала Ватье (5-й, 8-й, 10-й кирасирские полки и 1-й эскадрон 5-го лег­коконного полка) расположились в лощине, тя­нувшейся вдоль подножия Курганной высоты, на которой находился русский редут (батарея Раевского). Позади нее, на открытом месте, встала 4-я дивизия генерала Дефранса (1-й, 2-й кара­бинерные, 1-й кирасирский полки и усиленный эскадрон 4-го легкоконного полка — всего 13 эскадронов, насчитывавших около 1400 всадни­ков). Вскоре карабинеры получили приказ атако­вать русскую конницу, действовавшую южнее центрального редута, и стоявшую за ней пехоту. В начале атака французских латников, поддержан­ных тремя ротами 4-го легкоконного полка, име­ла успех. Русская кавалерийская бригада полков­ника Крейца (Иркутский и Сибирский драгун­ские полки) была опрокинута после рукопашной схватки, в которой карабинеры, благодаря своим кирасам, не понесли серьезных потерь. Продол­жая наступление, французские кавалеристы об­рушились затем на построенные в карэ батальоны Перновского пехотного и 34-го егерского полков. Подпустив всадников на 60 шагов, русские пехотинцы встретили их смертоносным ружейным залпом. Атакующие карабинеры и шеволежеры ос­тановились, заколебались, а потом повернули на­зад и поспешно отступили на исходную позицию.

 Огонь русской артиллерии причинил караби­нерам и другим полкам французской кавалерии, расположенным перед центральным редутом, большой урон. Около 13 часов одно из ядер на­смерть поразило командира 2-го резервного ка­валерийского корпуса генерала Монбрена. Вмес­то него Наполеон прислал дивизионного генера­ла Огюста Коленкура, ранее занимавшего долж­ность коменданта Главной квартиры «Великой армии». Прибыв к корпусу, этот молодой и храбрый генерал встретил адъютантов Монбрена, оплаки­вающих своего начальника. «Следуйте за мной, — крикнул им Коленкур, — не плачьте о нем, а идите отомстить за него!» Около 14 часов генерал Ко­ленкур лично повел кирасирскую дивизию Ватье в решительную атаку. Обскакав русский редут с южной стороны, он повернул влево и бросился на укрепление с тыла во главе 5-го кирасирского пол­ка, но у самой горжи (прохода) был убит наповал ружейной пулей, попавшей ему в грудь. Дивизия Ватье, встреченная огнем русских батальонов, сто­явших за оврагом позади батареи Раевского, была вынуждена отступить. На смену ей пришли сак­сонские и польские кирасиры бригады генерал-лейтенанта Тильмана (из 7-й тяжелой дивизии 4-го кавалерийского корпуса), которым удалось ворваться внутрь русского укрепления, одновре­менно атакованного с фронта крупными силами французской пехоты. Овладев этим «редутом смер­ти», бригада Тильмана выдвинулась на плато, про­стиравшееся за оврагом (ручьем Огник), к восто­ку от захваченной батареи. Здесь она была встре­чена отборными полками русской тяжелой кон­ницы (Кавалергардским и Лейб-гвардии Конным) и после жестокой сечи отброшена до позиции, на которой находилась дивизия Дефранса. Генерал Дефранс, временно командовавший тогда всем 2-м кавалерийским корпусом, построил 4-ю кира­сирскую дивизию в колонну по полкам, на половинных  дистанциях, но в этот момент его конь был убит, а сам он так сильно ушибся при падении, что вынужден был покинуть ноле сражения. Начальст­во над дивизией принял вместо него бригадный генерал Бувье (командир 1-й бригады), а корпус возглавил дивизионный генерал Ватье.

   Русская кавалерия (согласно «Рукописной ис­тории карабинеров» это были кавалергарды и конногвардейцы), приблизилась к 1-му караби­нерному полку, составлявшему первую линию своей дивизии, и предприняла перед его фронтом фланговое движение. Карабинеры воспользова­лись этой неосмотрительностью и дружным на­тиском опрокинули русские эскадроны. Послед­ние, будучи по пятам преследуемы карабинера­ми, наскочили на одно каре собственной пехоты (19-й егерский полк?), которому пришлось лечь на землю и пропустить через себя массу всадников; 2-й карабинерный полк, находившейся во вто­рой линии 4-й кирасирской дивизии, двинулся вперед, чтобы поддержать наступление 1-го полка. Генерал Шуар приказал полковнику Бланкару атаковать вышеупомянутый полк русской пехоты, уже успевший, однако, подняться с земли и под­готовиться к бою. Лично встав во главе первого эс­кадрона своего полка, Бланкар бросился с ним на неприятельское каре, доскакал до самых штыков, но не смог прорвать скученную массу пехотинцев, построенных в 10 шеренг. Тем временем 1-й ка­рабинерный полк, продвигаясь вперед, встретил подошедшую из резерва русскую легкую кавале­рию (Польский уланский и Изюмский гусарский полки). Вместе с кирасирами дивизии Ватье, при­бывшими на плато, карабинеры атаковали и оп­рокинули эту конницу, не успевшую полностью развернуться, однако затем русские полки, опра­вившись от первоначального шока, остановили натиск французских латников и принудили их к отступлению. При отходе правофланговым эскад­ронам 1-го карабинерного полка пришлось перей­ти на галоп, проскакивая между грудами валяв­шихся на плато трупов. Левый фланг полка (3-й и 4-й эскадроны), отступая, наткнулся на русскую пехотную часть, от столкновения с которой кара­бинеры не смогли уклониться. Пехотинцы, кото­рые оказались непосредственно на пути фран­цузских эскадронов, легли на землю, пропуская их через себя, в то время как остальные в упор рас­стреливали мчащихся всадников.

1-й карабинерный полк собрался на склоне Курганной высоты, где продолжал, однако, под­вергаться сильному ружейному и артиллерийс­кому обстрелу. Спустя некоторое время к караби­нерам прибыл один из офицеров (старший адъ­ютант) 21-го полка французской линейной пехо­ты, расположенного в захваченном редуте. Он объявил, что его полк, входивший в состав 3-й пе­хотной дивизии генерала Жерара, израсходовал почти все свои патроны и поэтому не может долго удерживать свою позицию. Капитан 4-го эскад­рона Макрео (который в тот момент командовал 1-м карабинерным полком, поскольку все стар­шие офицеры и другие капитаны выбыли из строя или потеряли своих коней) предложил пехотно­му офицеру забрать все патроны, имеющиеся у ка­рабинеров. Благодаря этой мере 21-й линейный полк остался в редуте, сохранив свою боеспособ­ность.

 Около 15 часов 1-й карабинерный полк пере­двинулся вправо и занял позицию позади фран­цузской батареи, под прикрытием которой всад­ники могли немного отдохнуть. Вскоре команду над полком принял эскадронный начальник Артюс, ранее лишившейся коня, а теперь пересев­ший на лошадь раненого лейтенанта Гетца. По его приказу карабинеры снова перешли на открытую позицию, где к 1-му полку присоединился 2-й ка­рабинерный. Фланг обоих полков находился на близком расстоянии от неприятельской пехоты, поражавшей французских латников своим огнем. Несмотря на это неудобство, карабинеры удержи­вали местность впереди центрального редута, действуя с переменным успехом против русской кава­лерии, старавшейся сбить французские эскадроны с плато. В разыгравшихся здесь схватках с обеих сторон участвовало до 40 кавалерийских полков, одетых в самые разнообразные мундиры. В одном из эпизодов карабинеры, отступая после неудач­ного для них боя с русской конницей, по ошибке приняли саксонских кирасир полка Цастрова (из бригады Тильмана), носивших белые колеты и черные кирасы, за латников противника, имев­ших сходную униформу. «Краснохвостые» — та­кое прозвище дали карабинерам немецкие союз­ники из-за цвета их плюмажей, врубились в тыл правого фланга полка Цастрова и, пока недо­разумение не разъяснилось, успели ранить или сбросить с коней многих саксонцев. Обоюдные конные атаки на плато еще продолжались, когда 21-й линейный полк спустился с Курганной вы­соты, чтобы принять на себя защиту позиции, за­нимаемой карабинерами. Последние, спокойно и медленно пройдя сквозь интервалы и в обход флангов своей пехоты, расположились позади нее так, что задние шеренги пехотинцев смешались с

 

  В походе поверх лосин надевались суконные рейтузы серовато-коричневого цвета с застежкой по наружной стороне штанин. В холодное время - плащи из белого сукна. Каска из желтой латуни с бляхой белого металла. Стальная кираса также покрывалась латунью и окантовывалась по краям полосой белого металла с медными заклепками. Под кирасой носилась темно-синяя суконная подкладка с белой окантовкой.

Офицерская каска изготовлялась из красной меди и имела более пышный, чем у рядовых, плюмаж. Кираса также покрывалась красной медью, а на ее нагрудной части помещалось изображение золотого солнечного диска с пятиконечной звездой и серебряными лучами У обер-офицеров по краю подкладки шел двойной серебряный галун, у штаб-офицеров — серебряное шитье в виде гирлянды из лавровых листьев. Эполеты серебряные. В отличие от солдат офицеры не носили усов.

 

 

офицерами карабинерных эскадронов. 1-й кира­сирский полк, ранее остававшийся в резерве 4-й тяжелой кавалерийской дивизии, прибыл в этот момент на правый фланг 21-го линейного полка вместе с конно-артиллерийской батареей, которая тотчас сняла орудия с передков и своим метким огнем внесла опустошение в ряды противника. Перестрелка продолжалась до позднего вечера, причем неприятельские ядра как правило проле­тали над головами карабинеров, поражая войска, стоявшие позади них, в то время как картечь и ру­жейные пули, которыми русские осыпали ди­визию Дефранса с самой короткой дистанции, причиняли карабинерным полкам значительный урон.

С наступлением темноты 4-я дивизия тяжелой кавалерии, оставив многочисленный отряд впе­реди центрального редута, отошла назад и, пре­одолев густые заросли кустарника, расположи­лась биваком на ночлег. Утром следующего дня были подсчитаны потери карабинерных полков, понесенные накануне. Особенно тяжелой оказа­лась убыль командного состава. 1-й карабинер­ный полк потерял убитыми и ранеными 19 офи­церов из 35-ти, а 2-й полк — 11. Четыре офице­ра (эскадронный начальник Лябей и младший лейтенант де Лярошжаклен из 1-го полка, эс­кадронный начальник Беркгейм и капитан Дитрих из 2-го), будучи тяжело ранеными, попали в плен. Среди легко раненых находились полковники Лярош и Бланкар (оба остались в строю). Источники не содержат достоверных данных о потерях ун­тер-офицеров и рядовых карабинерных полков, но если предположить, что на каждого выбывшего офицера приходилось примерно 10 солдат (обыч­ная пропорция для кавалерии того времени), то получится, что общий урон карабинеров достигал 300 человек, т.е. около трети их личного состава. Впрочем, эта цифра представляется завышенной. Известно, например, что 2-й карабинерный полк утром 8 сентября насчитывал 360 унтер-офице­ров и рядовых, т.е. по сравнению с данными от 23 августа (388), разница составляет всего 28 сол­дат. Как бы то ни было, потери карабинеров яви­лись подтверждением их активного участия в Бо­родинском сражении, в котором обе противо­борствующие армии показали яркие примеры му­жества и воинской доблести.