ARMYRU

21-05-2008 16:36

Героическая 349-дневная оборона Се­вастополя завершилась. Она стала ярким примером умелой организации активной обороны

 

 

«Матрос есть главный двигатель на корабле... Матросы понимают меня; я этой привязанностью дорожу больше, чем отзывами чванных дворянчиков-с...»

            П. С. Нахимов

 

 

Эта война получила в Европе название «Восточная». Разгорелась она из-за стремления великих европейских держав разрешить так называемый «восточный вопрос», суть которого состояла в их стремлении установить контроль над про­ливами, соединяющими Средиземное и Чер­ное моря, а также над Балканским полуос­тровом и Ближним Востоком. Все эти территории входили в состав Османской империи, некогда могущественной держа­вы, пришедшей к середине XIX в. в состоя­ние упадка и, как тогда казалось, готовой вот-вот развалиться. Для России, отстаи­вавшей свои политические и экономические интересы в бассейне Черного моря, конт­роль над проливами, ведущими в него, при­обретал жизненно важное значение. Не могла она быть равнодушной и к судьбе бал­канских христиан - болгар, сербов, румын, греков, уже несколько столетий страдав­ших под игом мусульман-турок.

 Поводом к войне послужил спор из-за Святых мест в Палестине. Ни­колай I потребовал от султана передать православным христианам ключи от хра­ма, где находится Гроб Господень. Султан

Абдул-Меджид отказался выполнить тре­бования русского царя. Подстрекаемая За­падом и рассчитывавшая на его помощь Турция разрешила англо-французскому флоту войти в Дарданеллы. Россия в от­вет разорвала с Турцией дипломатические отношения и 21 июня (3 июля) 1853 г. вве­ла свои войска в зависимые от султана Ду­найские княжества - Молдавию и Вала­хию. Окончательно заручившись поддер­жкой Англии и Франции, султан объявил 4 (16) октября 1853 г. России войну.

 Турецкое командование планирова­ло высадку крупного десанта на кавказском побережье, в районе Сухум-Кале и Поти. Для переброски войск в Синопе сосредоточилась эскадра под командова­нием 60-летнего адмирала Осман-паши. Она состояла из 7 фрегатов, 3 корветов, 2 пароходофрегатов, 2 бригов и 2 воен­ных транспортов, на бортах которых на­ходилось 510 орудий. Расположившие­ся полумесяцем вдоль берега бухты турецкие корабли прикрывали 38 ору­дий береговых батарей.

 11 ноября 1853 г. турок, пережи­давших шторм в Синопе, обнаружил отряд русских кораблей, возглавляе­мый командующим эскадрой вице-ад­миралом Павлом Степановичем Нахи­мовым. Несмотря на продолжавшийся шторм, усталость команд и малочис­ленность отряда - всего 3 линейных корабля, Нахимов перекрыл противни­ку выход из бухты и послал в Севасто­поль пароход «Бессарабия» за подкреп­лением.

 Осман-паша, видя, что его эскадра заблокирована, не предпринял никаких попыток прорваться в море. Турецкий адмирал справедливо считал занимаемую им позицию чрезвычайно выгодной для обороны и рассчитывал отразить ата­ку русских, если она последует.

 Пять дней и ночей три линейных ко­рабля Нахимова стерегли выход из Синопской бухты, и наконец 16 ноября на гори­зонте появились паруса - подошел отряд контр-адмирала Ф. Новосильского. Те­перь русская эскадра насчитывала 6 ли­нейных кораблей и 2 фрегата, несших 710 орудий, из них 76 бомбических пушек, стрелявших разрывными снарядами. Обеспечив превосходство над неприя­телем в артиллерии, Нахимов решил ата­ковать турок на месте их стоянки, прямо в бухте.

В 9 часов 30 минут 18 ноября 1853 г. русская эскадра двинулась на Синопский рейд.

Фрегаты «Кагул» и «Кулевги», отде­лившись от эскадры, заняли место на выходе из бухты, чтобы перехватить те ту­рецкие суда, которые могут попытаться скрыться с места боя. А в 12 часов 28 минут две кильватерные колонны линейных ко­раблей, возглавляемые «Императрицей Марией» под флагом Нахимова и «Па­рижем» под флагом Новосильского, вош­ли на Синопский рейд.

 

Турки их ждали. Борт турецкого флагмана - фрегата «Авни-Аллах» - полыхнул пламенем первого залпа и оку­тался пороховым дымом. За ним гряну­ли пушки других турецких кораблей и береговых батарей. На русские суда по­сыпались ядра. Первые залпы пришлись по мачтам, турки хотели вывести из строя рангоут и такелаж и лишить рус­ских возможности маневрировать. Одна­ко сбить с курса черно-белые громады под Андреевскими флагами не смогли. Русские линейные корабли вышли на места, определенные им по плану Нахи­мова, развернулись и отдали якоря. Из орудийных портов на турок глядела смерть из 312 пушечных жерл. А затем с дистанции 300 метров последовал залп.

Флагман «Императрица Мария» об­рушил огонь на «Авни-Аллах». Нахи­мов, верный традициям Федора Федоро­вича Ушакова, решил вывести из строя в первую очередь корабль турецкого ад­мирала и лишить противника централи­зованного руководства боем. Каждый русский корабль сражался с нескольки­ми неприятельскими, а кроме того, и с береговыми батареями.Через полчаса объятый пламенем «Авни-Аллах», обру­бив канат, сел на мель.

     С выходом из боя Осман-паши сраже­ние не прекратилось. Турки дрались от­чаянно, они продолжали стрельбу даже с полузатопленных и горящих судов, и русские корабли содрогались от попадав­ших в них снарядов. В разгар боя турец­кое ядро пробило палубу «Ростислава» и вызвало пожар в крюйт-камере - по­роховом погребе. Корабль мог взлететь на воздух, все решали считанные секун­ды. Их хватило мичману Николаю Колокольцеву и нескольким матросам, что­бы потушить пламя.

Стрельба с турецких кораблей посте­пенно слабела. Горящие, они один за другим выбрасывались на берег.

 

В ходе Синопского сражения численный перевес в артиллерии, великолепная подготовка русских комендоров дали результаты. Береговые батареи были быстро подавлены, их орудия разбиты, а прислуга попряталась в укрытия или разбежалась. Тяжелейшие повреждения турецким судам наносили бомбические пушки: их снаряды вызывали многочисленные пожары, проламывали пробоины в бортах, сносили мачты. Через 30 минут турецкий флагман вышел из боя. Его матросы обрубили якорный канат, и неуправляемый, искалеченный фрегат потащило ветром и течением между сражающимися кораблями двух эскадр. Во время дрейфа «Авни-Аллах» поражали ядрами поочередно «Париж», «Три Святителя», «Ростислав». Турецкая команда бежала с полыхавшего судна, бросив на его палубе своего раненого адмирала...

 

 Около 15 часов все закончилось. Ту­рецкой эскадры более не существовало: 15 кораблей из 16 были уничтожены. Бе­жать удалось лишь одному - пароходо-фрегату «Таиф». Находившийся на нем контр-адмирал Мушавер-паша - англи­чанин Адольф Слейд - бросил нанявших его «грязных азиатов» и удрал всего че­рез полчаса после начала сражения. Из 4500 человек команды турецкой эскад­ры более 3 тысяч погибли или получили  ранения, в плен попали около 200 моря­ков. Русские потеряли 37 человек уби­тыми и 235 ранеными.

 Сразу после окончания сражения часть моряков занялась устранениями наиболее опасных повреждений на сво­их кораблях. Другие, по приказу Нахи­мова, отправились в город Синоп тушить пожары, возникшие во время боя от рус­ских ядер, перелетавших через турецкие суда, и обломков взорвавшихся кораб­лей. На догоравшем «Авни-Аллахе» рус­ские матросы обнаружили израненного и всеми покинутого старика в изодран­ном и обгоревшем адмиральском мунди­ре - Осман-пашу - и спасли его.

Синопское сражение стало послед­ним в истории парусных флотов.

Победы русских на Кавказе и при Синопе показали неизбежность поражения Турции в войне и ускорили вступление в нее Англии и Франции. Зимой 1853-1854 гг. англо-французские войска вош­ли в Черное море и взяли под охрану турецкие коммуникации. Русское правительство расценило эти действия как военные и 9(11) февраля 1854 г. объяви­ло о состоянии войны с Великобритани­ей и Францией. Положение России ос­ложнялось и угрозой вступления в войну на стороне антирусской коалиции Авст­рии, Пруссии и Швеции.

 Главные события войны развернулись

на черноморском театре. Летом 1854 г. ан­гло-французские войска высадились в Болгарии и стали готовиться к грандиоз­ной десантной операции - высадке на рос­сийской территории в Крыму. Именно здесь произошли решающие сражения войны, вошедшей в отечественную исто­рию под названием «Крымская».

 2 (14) сентября 1854 г. союзная арма­да из 300 транспортных судов под охраной боевых кораблей подошла к берегам Крыма и начала высадку войск южнее Ев­патории. Оказать противодействие про­тивнику русский Черноморский флот не мог - против 14 русских парусных линей­ных кораблей, 6 фрегатов и б пароходо-фрегатов союзники имели 34 линейных корабля, 55 фрегатов, из которых 54 были паровыми. В сложившейся ситуации ко­мандующему русскими войсками Меншикову следовало нанести немедленный  удар по противнику в момент его высадки на побережье. Десантные операции во все времена являлись сложнейшей формой ведения боевых действий, и русские мог­ли рассчитывать на успех. Однако князь даже не попытался хоть как-то воспрепят­ствовать высадке десанта.

В течение 4 дней союзники - фран­цузы, англичане, турки - высадили в Крыму свою армию и 7 сентября двину­лись на юг, в сторону Севастополя.

Меншиков на сей раз попытался ос­тановить неприятеля, заняв с 35 тысячами пехоты и конницы при 84 пушках оборону на левом, возвышенном берегу реки Альмы, в 30 км от главной базы флота. Удачная позиция, к сожалению, не была усилена фортификационными сооружениями, хотя время на их возве­дение имелось. Командующий разделил войска на две части, поручив левое кры­ло генералу Кирьянову, а правое - Пет­ру Горчакову; часть сил он выделил в резерв. На этом вся подготовка к сра­жению и закончилась, никакого плана действий у Меншикова не было. Всю инициативу «полководец» добровольно передал превосходящему в  силах противнику - французскому маршалу Сент-Арно и английскому фельдмарша­лу Раглану, имевшим 55 тысяч солдат и офицеров при 112 орудиях и поддер­живающий их с моря флот.

 

  Вид на Севастополь, главную базу Чер­номорского флота.

По численности боевых кораблей Рос­сийский флот занимал третье место после Англии и Франции. Боевые корабли и их во­оружение в общем соответствовали требо­ваниям времени. Однако к началу Крымской войны Россия имела очень мало паровых су­дов. Но по организации и боевой подготовке Черноморский флот благодаря деятельно­сти адмиралов П. С. Нахимова, В. А. Кор­нилова и В. И. Истомина превосходил анг­лийский и французский флоты.

 

Фельдфебель гренадерского полка. 1855 г.

На бескозырке обозначение (цифровка 1-й роты). Ранец с цилиндрическим чемоданом на перекрестных лямках. На патронной перевязи крепится кожаный кошелек с капсюлями. Пехотное кремневое ружье старого образца переделано в капсюльное. Полы шинели для удобства в бою и походе крепятся крючками к поясу.

 

 

 В полдень 8 (20) сентября 1854 г. со­юзники начали атаку. На прибрежный левый фланг русских наступали фран­цузские войска. Их встретил жестокий огонь русской артиллерии, но, невзирая на потери, французы приблизились к стоящим на высотах в плотном строю русским пехотинцам и открыли огонь с дистанции, превышающей дальнобой­ность русских гладкоствольных ружей. Французские стрелки били на выбор офицеров, а с подошедших к берегу ко­раблей союзников на русские войска по­сыпались ядра. За несколько кошмар­ных минут почти полностью погиб Минский пехотный полк. В этот ответ­ственнейший для всего левого фланга момент прекратила свой огонь русская артиллерия - она расстреляла имевший­ся при орудиях запас снарядов, а заряд­ные ящики оказались в глубоком тылу, и своевременно подвезти их не удосужи­лись. И тогда истекавшая кровью рус­ская пехота пошла на противника, шты­ками тесня его к Альме. Левый фланг нуждался в поддержке, резервы име­лись, но управление войсками оказалось нарушено, а генерал-лейтенант Кирья­нов бросил свои части, предварительно отдав приказ об отступлении. Войска, дорогой ценой удерживавшие позиции, отошли с господствующих над устьем Альмы высот, и французы тут же этим воспользовались. Дивизия генерала Вос­ке переправилась через реку, заняла высоту и, установив на ней свою артил­лерию, стала громить не только левый фланг, но и центр и правое крыло рус­ских, против которых наступали англичане.

 

 Войска центра и правого фланга под командованием Петра Горчакова уверен­но оборонялись, несмотря на подавляю­щее превосходство противника в даль­нобойности стрелкового вооружения. Даже потеряв до половины своего соста­ва, передовые полки удерживали пози­ции. Когда же англичане зацепились-таки за левый берег Альмы, генерал повел своих солдат в штыковую атаку, и тут они оказались под перекрестным обстрелом: слева хлестали пули и ядра французов, с фронта - англичан. Не вы­держав этого свирепого огня, части Гор­чакова подались назад.

Огонь неприятельской артиллерии достигал русских тылов, и часть тылови­ков, запаниковав, бросилась бежать. Бег­ство обозников, обход французами левого крыла, чувствительные потери, понесен­ные полками первой линии, лишили Меншикова воли к продолжению борьбы на берегу Альмы, и он приказал армии отступать, так и не исчерпав всех возмож­ностей и резервов для обороны чрезвы­чайно выгодной позиции.

Отход русских войск проходил орга­низованно и в полном порядке. Против­ник «провожал» отступавшие колонны артиллерийским и ружейным огнем, но заставить их беспорядочно бежать не смог. Не решились союзники и на пре- , следование. Потеряв на берегах Альмы 4300 человек убитыми и ранеными, их командование осторожничало, опасаясь внезапной контратаки русских в сгущав­шихся сумерках. Сказалось и утомление союзных войск многочасовым тяжелым боем.

 Несомненной причиной поражения русских на Альме стало превосходство противника как в живой силе, так и в вооружении. Сражение показало полное преимущество нарезного оружия союзников перед гладкоствольными ру­жьями русской пехоты. Сложилась трагическая ситуация, которая позже неоднократно повторялась в ходе Крым­ской войны: русские, убедившись в не­действенности своего огня, пытались перейти в штыковую атаку, а союзники расстреливали их, не подпуская к себе.

 На Альме русская армия потеряла 5700 человек убитыми и ранеными. Первый боевой опыт оказался кровавым...

После поражения на р. Альме рус­ские войска под командованием Меншикова отошли к Севастополю, а затем главнокомандующий отвел их на 30 км северо-восточнее, к Бахчисараю. Фак­тически в этот момент он бросил Севас­тополь на произвол судьбы, и гарнизон главной базы флота, его командование расценили мудреные маневры светлей­шего князя как предательство. К глав­нокомандующему прилипло прозвище «Изменшиков». Позже армия верну­лась к Севастополю, Меншиков передал на усиление гарнизона часть своих сил и вновь, отойдя на северо-восток, угро­жал флангу и тылу неприятеля, пред­приняв несколько попыток оказания помощи уже блокированному городу. Но тяжелое впечатление, вызванное его бегством из Севастополя в сентябре 1854 г., осталось в душах и умах защит­ников крепости.

 К моменту появления неприятеля Сева­стополь представлял из себя военно-мор­скую крепость, имевшую мощные укрепле­ния на берегу, но совершенно беззащитную с суши: не имелось ни сухопутных укрепле­ний, ни войск для защиты города, не хвата­ло артиллерии и боеприпасов, отсутство­вали и планы обороны.

Воспользовавшись тем, что противник не решился атаковать Севастополь с ходу, организацию его обороны взяло на себя ко­мандование Черноморского флота: началь­ник штаба вице-адмирал Владимир Алек­сеевич Корнилов, командующий эскадрой вице-адмирал Павел Степанович Нахимов, контр-адмирал Владимир Иванович Исто­мин.

В первую очередь была предотвращена возможность прорыва вражеского флота в Северную и Южную бухты, для чего у входа в них затопили 5 линейных кораблей и 2 фре­гата. Началось ускоренное строительство сухопутных оборонительных сооружений. За три сентябрьские недели тысячам сол­дат, матросов, жителей Севастополя под руководством военных инженеров, возглав­ляемых подполковником Эдуардом Тотле-беном, удалось совершить чудо - они воз­вели глубокоэшелонированную оборону, состоявшую из пяти оборонительных ли­ний-позиций: четыре из них прикрывали южную и одна — северную части города. Главная линия обороны включала цепь опор­ных пунктов — бастионов и редутов, со­оруженных на господствующих высотах. Сложный рельеф местности заставил отка­заться от принятых тогда     геометриче­ски правильных линий укреплений, они строились так, чтобы лишить противни­ка возможности безнаказанно приблизить­ся к городу, используя многочисленные бал­ки — овраги. Размещенные в бастионах и редутах артиллерийские батареи и пехот­ные части могли держать под огнем лежа­щее перед ними пространство не менее чем на 200 метров в глубину. Между собой опор­ные пункты соединялись оборонительной стенкой, окопами и траншеями, которые служили укрытиями и боевыми позиция­ми для обороняющихся. Склоны валов укреплялись местным камнем, положен­ным без раствора, наполненными землей фашиновыми турами (большими корзина­ми, сплетенными из лозы) и мешками. Впервые в военно-инженерной практике в си­стему севастопольских оборонительных со­оружений вошли блиндажи — землянки-ук­рытия для личного состава. В ходе обороны защитники не прекращали совершенство­вать свои позиции: возводились новые укреп­ления, ремонтировались и улучшались уже возведенные. Перед главной оборонитель­ной линией устанавливались заграждения в виде рвов, волчьих ям-ловушек, пороховых мин-фугасов и камнеметов. Всего на линии протяженностью около 8 км было построе­но 7 бастионов, 150 редутов, отрыты де­сятки километров траншей и рвов.

Вопрос о вооружении сухопутных ар­тиллерийских батарей организаторы обо­роны разрешили самым решительным обра­зом — с затопляемых и старых кораблей сняли и перевезли на укрепления корабель­ные пушки. Все боеприпасы были взяты под строгий контроль. Обслуживали морские орудия на суше моряки-артиллеристы. Чис­ленность готовых к бою орудий достигла более чем 550 (из них на южной стороне на­ходились 341, а на северной — 216).

 Из моряков спешно сформировали 33 пехотных батальона, всего в обороне Се­вастополя приняли участие 16 тысяч мо­ряков, вместе с которыми численность гар­низона к концу сентября 1854 г. составила до 36 тысяч человек.

 Большое внимание адмиралы уделили и взаимодействию флота и сухопутных войск: оставшимся в строю кораблям эс­кадры были определены места стоянок и направления ведения артиллерийского огня для поддержки своих войск на берегу. Паровые суда объединили в маневренный отряд.

 

  Орудийные дворики, в которых устано­вили пушки, снятые с кораблей, имели за­щиту от фронтального ружейного огня, сплетенную матросами из толстых кора­бельных канатов, в которой застревали штуцерные пули.

  Создатели севастопольских укреплений проявили огромную изобретательность -впервые в военно-инженерной практике в Севастополе стали возводить блиндажи -землянки-укрытия для личного состава с перекрытием из бревен и земляной подуш­кой сверху.

 

В 1850-х гг. русский ученый и изоб­ретатель генерал Константин Ива­нович Константинов сконструировал ракеты калибров 50-мм, 63-мм и 229-мм, с дальностью полета 4-5 км, а также легкие пусковые установки для них. Он же разработал приемы их боевого применения. Несмотря на серьезный недостаток - невысокую точность попадания, ракеты Кон­стантинова с успехом использова­лись при обороне Севастополя — там, где из-за рельефа местнос­ти невозможно было развернуть артиллерию, устраивали пози­ции ракетных батарей.

 

     Почти 100 процентов пехоты союзни­ков имели на вооружении нарезное стрелко­вое оружие: французы — штуцера Тувенена, англичане — ружья Энфилда.

Для стрельбы из штуцера Тувенена применялась остроконечная пуля, которая свободно досылалась в казенную часть, где находился специальный стержень: о него пуля расплющивалась ударом шомпола и плотно врезалась в нарезы. Дальность при­цельной стрельбы достигала 1500 шагов (1100 м).

Из английского нарезного ружья Энфил­да стрельба велась саморасширяющейся пу­лей с конусообразным углублением сзади («пулей Минье»). Пуля свободно досылалась при заряжании, а в момент выстре­ла расширялась за счет давления порохо­вых газов в ее углубление и плотно шла по нарезам ствола. Дальность прицельной стрельбы - 1200 шагов (850 м).

 

 В начале Крымской войны подавляю­щее большинство русских пехотинцев имели гладкоствольные капсюльные ру­жья 1845 г. с дальностью стрельбы ок. 300 шагов (более 200 м) и лишь 4 процен­та солдат были вооружены нарезным ору­жием: бельгийскими («литтихскими») штуцерами и переделанными из гладко­ствольных ружьями образца 1854 г.

 Заряжался штуцер круглой пулей с выступающим пояском, который входил в два широких нареза; по ним пуля и разго­нялась, вращаясь при выстреле. Даль­ность стрельбы - 1200 шагов (850 м). В боевых условиях ввести пулю в нарезы было непросто, да и количество «литтихских» штуцеров (20756 штук) не могло удовлетворить почти миллионную ар­мию.

 67-тысячная армия союзников, воз­главляемая фельдмаршалом Рагланом и генералом Франсуа Капробером (сменив­шим заболевшего и вскоре умершего маршала Сент-Арно), заняла Балаклаву и Камышевую бухту, превратила их в свои базы снабжения и вышла на подсту­пы к Севастополю. Командование союз­ников стало готовиться к решающему удару по нему и... упустило время. Под впечатлением от Альмы Раглан и Кап-робер отказались от немедленного штур­ма Севастополя, что стало их роковой ошибкой.

 Противник охватил южную сторону го­рода и принялся за возведение укреплен­ных лагерей, окопов и артиллерийских батарей. Союзное командование решило провести мощную бомбардировку русских укреплений и города, чтобы либо вынудить оборонявшихся к сдаче, либо подготовить будущий штурм. При этом уверенности, что борьба за Севастополь не затянется, у союзников не было, и генерал Капробер впервые обратился к императору Наполе­ону III с просьбой о подкреплениях.

Бомбардировка с суши и с моря нача­лась в 6 часов 30 минут 5(17) октяб­ря 1854 г. Огонь открыли 144 осадных ору­дия: пушки, гаубицы и мортиры. Русская артиллерия немедленно стала отвечать. Ее эффективность оказалась неприятной не­ожиданностью для неприятеля: уже через два часа огонь ряда французских и англий­ских батарей удалось подавить. Над ар­тиллерийскими позициями союзников взметнулось несколько огромных огнен­ных смерчей - русские бомбы ударили точно в пороховые погреба. Но ожесточен­ная борьба с обеих сторон продолжалась.

 Около 11 часов утра Корнилов прибыл на Малахов курган, по которому вели со­средоточенный огонь три английские ба­тареи. И здесь неприятельское ядро нашло адмирала, оно переломило пополам его шашку и раздробило бедро. Ранение ока­залось смертельным. Когда пришедшему в себя за несколько мгновений до смерти Корнилову доложили о том, что английс­кие батареи, обстреливавшие Малахов курган, сбиты, умирающий нашел в себе силы прошептать: «Ура, ура!» Его слова: «Товарищи! На нас лежит честь защиты Севастополя... Будем драться до послед­него! Отступать нам некуда, сзади нас море...» - стали для всех севастопольцев приказом и клятвой.

К вечеру огонь со стороны противни­ка стал стихать. Не сумев подавить русские батареи и разрушить систему севастопольской обороны, союзники от­казались от штурма и перешли к осаде.

 Меншиков  решил внезапной атакой захватить Балаклаву - главную базу снаб­жения противника в Крыму. Ее потеря ус­ложнила бы положение находившихся под Севастополем англо-французских войск.

 В Балаклаве находился гарнизон чис­ленностью в 3350 англичан и 1000 турок. На подступах к городу (в 3-4 км) они воз­вели 5 редутов, в которых установили ар­тиллерию.

 Для выполнения поставленной задачи Меншиков выделил отряд генерал-лейте­нанта Липранди (16 тысяч пехоты, кава­лерии - при 64 орудиях). Сосредоточив­шись в 8 км северо-восточнее Балаклавы, генерал утром 13 октября 1854 г. атако­вал тремя колоннами редуты неприятеля.

 Нападение русских оказалось пол­нейшей неожиданностью для турок, оборонявших редуты, и никакого организо­ванного сопротивления они не оказали.

 В захваченных редутах русские нашли трофеи - 8 (а по другим сведениям - 11) пушек, ружья, много боеприпасов. Отряд генерала Липранди занял высоты и всту­пил в перестрелку с английской пехотой -шотландским полком, который поддержа­ла английская кавалерийская дивизия ге­нерала графа Лукаса. Шотландцы стойко оборонялись, опрокинуть их русским не удалось, а время работало на союзников.

 Уже в 8 часов утра на место боя при­мчались оба их главнокомандующих -французский генерал Капробер и англий­ский лорд Раглан. Они вызвали на помощь гарнизону Балаклавы войска. Однако Раг­лан, раздосадованный потерей тяжелых   орудий в редутах, решил не дожидаться подхода подкреплений и отдал своей кава­лерии совершенно безумный приказ: атаковать противника и не позволить ему увез­ти пушки. В этот момент на склонах высот стояли русские батареи и пехота; в глуби­не долины находилась еще одна батарея, прикрытая пехотой и кавалерией. Атако­вать в таких условиях означало обречь свою конницу на полное уничтожение.

Получив абсурдный приказ главноко­мандующего, потрясенный граф Лукас воскликнул: «Атаку, сэр? Какую ата­ку?!» Но приказы на войне следует выполнять, а так как половина дивизии  уже ввязалась в бой, граф бросил в на­ступление одну легкую бригаду - улан и драгун под командованием своего род­ственника-генерала графа Кардигана.

 Атакующие кавалеристы оказались под перекрестным ружейно-артиллерийским огнем с высот, однако, невзи­рая ни на что, продолжили движение -потери только ожесточили англичан. В глубине долины всадников встретили пули русских пехотинцев, свернувших­ся в каре, и ядра, а затем картечь 12-орудийной батареи. Но и это не остановило солдат Кардигана. Стоявшие за батаре­ей казаки и русские гусары пришли в изумление от бешеного натиска против­ника, подались было назад, но быстро опомнились и контратаковали уже вы­дохшегося, ослабленного потерями неприятеля. Потерявшие строй английские кавалеристы стали отходить отдельными группами, и обратный путь их был стра­шен - уланам и драгунам пришлось бук­вально продираться сквозь шквал русско­го огня с обоих флангов, отбиваться от нависавших с тыла русских всадников.

Избиением английской кавалерии бой под Балаклавой закончился. Генерал Лип­ранди не решился преследовать противни­ка и упустил благоприятный момент для достижения более решительного резуль­тата. Он ждал подкреплений от Меншикова и не дождался их... Задача до конца выполнена не была - взять Балаклаву не удалось. И тем не менее Балаклавское сражение русские выиграли, и оно стало единственным полевым сражением в ходе войны, которое закончилось победой рус­ской армии. Ее потери составили около 500 человек убитыми и ранеными. Союз­ники потеряли от 600 до 850 человек, а иногда их потери указывают даже в 1000-1150 солдат и офицеров.

 Балаклавская победа вызвала подъ­ем боевого духа в русских войсках. Произвела она впечатление и на противни­ка, ослабившего на время натиск на Севастополь.

 Получив подкрепления и увеличив численность своих войск до 100 тысяч, как в Севастополе, так и вне его, Меншиков, постоянно понукаемый Николаем I, решился дать сражение англо-фран­цузской армии, которая насчитывала 71 тысячу человек. Сведения о готовив­шемся генеральном штурме Севастопо­ля побудили командующего провести на­ступательную операцию.

 Сражение под Инкерманом, начатое русскими войсками удачно, не принесло ожидаемых результатов. Главными при­чинами неудачи стали: отсутствие едино­го командования на поле боя, породившее несогласованность действий наступавших частей; нерешительное и неумелое ис­пользование резервов, неудачный выбор местности для наступления, вынудивший русские войска действовать в плотном строю, что позволяло неприятелю с мак­симальной эффективностью использовать свое преимущество в стрелковом вооруже­нии. Потери русской армии составили бо­лее 10 тысяч убитыми и ранеными, союз­ники потеряли 4700 солдат и офицеров.

 Несмотря на неудачу и огромные жер­твы, русские войска в Инкерманском сра­жении смогли добиться и положительного результата - генеральный штурм Севасто­поля, назначенный союзниками на 6 (18) ноября, оказался сорван, англо-француз­ская армия вынуждена была перейти к длительной и изнуряющей осаде.

 Борьба за город приобрела затяжной характер. Фактическое руководство вой­сками в Севастополе сосредоточилось в руках Павла Нахимова. Оборона велась чрезвычайно активно. Артиллеристы вели контрбатарейную борьбу, пехота и батальоны моряков ежедневно участво­вали в перестрелках с противником.

 Восстанавливались и совершенствова­лись укрепления, возводились новые. Так, в феврале 1855 г. для защиты ключевого пункта обороны - Малахо­ва кургана - на подступах к нему были построены Семичинский, Волинский редуты и Камчатский люнет.

 Активно действовали корабли эскадры. Парусные вели огонь в ос­новном с якоря, пароходофрегаты -не только поддерживали сухопут­ные войска, но и совершали на­падения на суда противника, рискнувшие приблизиться к Сева­стопольской бухте.

 Наступившая    дождливая

осень и затем неожиданно холодная зима 1854-1855 гг. создали многочисленные дополнительные трудности и для осаж­денных, и для осаждающих. Ухудшилось снабжение войск боеприпасами, продо­вольствием, не хватало теплого обмунди­рования. Начались болезни, а вскоре вспыхнули и эпидемии холеры и тифа. Больные и раненые гибли в огромных ко-

личествах. Только английская армия по­теряла от болезней до 16 тысяч человек.

 Доставалось и союзному флоту. 2(13) ноября 1854 г. во время необычайно сильного шторма затонуло несколько транспортов и боевых кораблей. Урон ока­зался тем чувствительней, что на транс­портах находились запасы теплой одежды, обуви, боеприпасов.

 Боевые действия в Крыму, тем не менее, продолжались. Осаждав­шие получали подкрепления. Антирусская коалиция расши­рилась - в Крым прибыл 15-тысячный корпус войск Сардинско­го короля. Раздраженные затянувшейся войной император Наполеон III и правительство Великобритании требовали от союзного командования покончить с Севастополем. Союзники развернули подго­товку к штурму. Усиливался артилле­рийский обстрел русских укреплений. 7 марта 1855 г. у Малахова кургана погиб начальник его обороны контр-адмирал Владимир Иванович Истомин. Вражес­кое ядро оторвало ему голову...

 С 28 марта по 4 апреля 1855 г. против­ник предпринял вторую бомбардировку Севастополя. За ней последовала третья, продолжавшаяся с 26 по 30 мая. Огонь 500 орудий причинил многим русским укреплениям серьезные повреждения, а гарнизон понес немалые потери. Тяжесть положения защитников города-крепости усугублялась нехваткой боеприпасов -пороха, ядер, бомб. Главный удар союз­ная артиллерия нанесла по Волинскому, Селенгинскому редутам и Камчатскому люнету - передовым позициям русских на подступах к Малахову кургану. Их брустверы были совершенно разрушены, а большинство пушек подбиты.

 Вечером 26 мая 1855 г. до 35 тысяч французов, в том числе отборные батальоны императорской гвардии - пошли в атаку. Защитники - 600-800 человек -встретили врага ружейным огнем и шты­ками, но, несмотря на отчаянное сопротив­ление, удержать три укрепления не смог­ли. В этом бою едва не погиб Нахимов. Контуженного адмирала спасли матросы, на руках вынесшие его из схватки.

 Противник приблизился чуть ли не вплотную к Малахову кургану. Союзники попытались развить наметившийся ус­пех - главнокомандующий французскими войсками генерал Жан-Жак Пелисье (на­значенный вместо отозванного из-за раз­ногласий с англичанами Капробера) и ан­глийский фельдмаршал Раглан решились штурмовать Севастополь. Они имели 173 тысячи солдат и офицеров против 75 ты­сяч у русских и были уверены в успехе.

 Штурм назначили на 18 июня, французам хотелось порадовать своего императора победой в день 40-й годовщины несчаст­ной для них битвы при Ватерлоо.

 17 июня 1855 г. 587 пушек союзников стали засыпать укрепления и город бомба­ми и ядрами. Участник обороны так описал очередную бомбардировку: «...в этот раз был решительный ад!» Русские артил­леристы вели редкий ответный огонь - бое­припасы берегли для отражения штурма. Генерал Пелисье поспешил сделать вывод о том, что русские батареи подавлены и из­менил план действий. Он отказался от пре­дусмотренной накануне штурма двух­часовой артиллерийской подготовки, не согласовав с англичанами, перенес срок атаки на раннее утро 18 июня. Недально­видность и самоуверенность французского генерала дорого обошлась союзникам.

Всю ночь накануне штурма на бастио­нах и батареях Севастополя кипела рабо­та: исправлялись повреждения, вместо разбитых орудий подвозились новые, подходили резервы. Для русских намере­ния противника не являлись секретом -штурм ждали.

 Он начался еще в предрассветной темноте. Лавину французов, хлынув­шую к укреплениям левее и правее Ма­лахова кургана, встретил организован­ный отпор. Страшный огонь русской ар­тиллерии и стрелков, вооруженных нарезными ружьями-штуцерами, выкашивал наступающие колонны. Потрясенные чудовищными потерями и мощью оборонительного огня французы отступили, но вскоре вновь пошли на приступ. Более 13 тысяч солдат против­ника штурмовали Малахов курган. По телам своих павших товарищей францу­зы ворвались на батарею Жерве и захва­тили ее. Положение защитников Севас­тополя стало отчаянным - в обороне образовалась брешь и возникла угроза выхода неприятеля в тыл главной линии укреплений и ее ключевого пункта - Ма­лахова кургана.

Судьбу Севастополя в этот момент решили молниеносная реакция генерал­лейтенанта Степана Александровича  Хрулева и беспримерный героизм русских солдат из Севского полка, которые в яростной рукопашной схватке выбили противника с батареи.

 На Малахов курган прибыл Нахимов. Ему также пришлось водить в штыковую солдат и матросов. Угроза прорыва была ликвидирована. Все последующие по­пытки врага атаковать пресекались кар­течью с батарей и ружейным огнем. По­терпели неудачу и англичане.

 К 7 часам утра союзное командова­ние пришло к выводу - штурм провалил­ся. Генерал Пелисье отдал приказ об отступлении на исходные позиции. Сделать подарок Наполеону III в «день Ва­терлоо» он не сумел.

Защитники Севастополя нанесли со­юзникам первое серьезное поражение в Крыму. Потери французов и англичан со­ставили 5290 человек убитыми и ранены­ми; русские потеряли 4930 человек (по другим данным, потери союзников достиг­ли 7 тысяч). В их лагере царили растерян­ность и раздражение. От переживаний за­болел и вскоре скончался английский главнокомандующий граф Раглан.

 В июле союзники по антирусской коа­лиции стали готовить новый штурм. По­пытка русского командования деблоки­ровать город или хотя бы сорвать штурм потерпела неудачу. Затеянное под нажи­мом царя, плохо подготовленное наступ­ление закончилось поражением русских войск в бою на Черной речке 4 августа 1855 г. Устроенная под нажимом царя бойня оказалась страшной - до 10 тысяч убитых и раненых русских воинов. Противник потерял около 1800 человек, из них убитыми только 190.

Сражение на Черной речке закончи­лось поражением русской армии исключи­тельно по вине командования. Оно плохо спланировало наступление; не смогло со­здать даже минимального перевеса в силах на направлении главного удара, само это направление было выбрано совершенно неверно, и русским частям пришлось ата­ковать противника, занимающего выгод­нейшую для обороны позицию.

 5(17) августа французские и английс­кие батареи начали 6-ю - самую мощную - бомбардировку Севастополя, которая уже не прекращалась до конца осады. За сутки орудия союзников выпускали до 85 тысяч ядер и бомб.  Многие оборонитель­ные сооружения русских были разруше­ны до основания. Людские потери доходи­ли до 3 тысяч человек в день. Потеряна оказалась и значительная часть артилле­рии. На Малаховом кургане, например, из 63 пушек уцелело лишь 8. После много­дневной бомбардировки 27 августа (8 сен­тября) 1855 г. 60 тысяч французов и анг­личан пошли на штурм города-крепости.

 Особенно кровопролитная борьба раз­вернулась за ключевой пункт обороны -

Малахов курагн. Генерал Пелисье бросил  на него до 15 тысяч войск под командова­нием генерала Мак-Магона. Французы ворвались на полуразрушенные укрепле­ния. Гарнизон - 880 русских солдат и матросов - встретил их штыками, при­кладами, камнями и кирками. И оборо­нявшиеся, и наступавшие дрались с крайней ожесточенностью. Но силы ока­зались чудовищно неравными. Бой завер­шился падением Малахова кургана, на его вершине были подняты французские и английские знамена.

 Взятие Малахова кургана стало един­ственным успехом союзников во время штурма 27 августа (8 сентября). На всех остальных направлениях севастопольцы отразили их атаки. А затем сами попыта­лись вернуть Малахов курган. С ближай­ших бастионов по нему открыли ураган­ную стрельбу русские орудия, и этот огненный шквал привел неприятеля в изумление. Когда же русские артиллери­сты смели своим огнем успевшую развер­нуться на склоне высоты французскую 6-орудийную батарею и взорвали склад с ее снарядами, среди солдат союзников вспыхнула паника - они подумали, что защитники намерены взорвать весь кур­ган. Испугался даже отнюдь не робкий их главнокомандующий Пелисье, он пред­ложил Мак-Магону отвести свои войска с кургана. Упрямый генерал отказался оставить добытые с такими жертвами по­зиции и смог привести свои части в поря­док. Когда в контратаку пошла русская пехота, возглавляемая генералом Хрулевым, французы встретили ее организо­ванным сопротивлением. На контратаку­ющих обрушился град снарядов и пуль. Участник этого боя вспоминал: «Неболь­шое пространство... было сплошь залито кровью. Смесь крови с пылью... образо­вала какое-то тесто... буро-красного цве­та». Русские солдаты упорно рвались к вершине кургана, где засел численно превосходивший их враг. На подступах к его укреплениям со стороны города образо­вался целый вал из мертвых тел. Полу­чил ранение и контузию храбрый Хрулев. Его заменил и вскоре погиб генерал Юферов. Командование принял генерал Лысенко и тут же был тяжело ранен. От­бить Малахов курган не удалось.

 Главнокомандующий генерал Горча­ков счел, что после потери господствующей высоты оборонять южную сторону Севас­тополя невозможно, и приказал войскам оставить ее. В ночь на 28 августа (9 сентяб­ря) защитники города-крепости пере­правились через бухту по заранее сооруженному наплавному мосту длиной около 1 км. Отступая, они

взорвали все укрепления, верфи, сожгли и затопили оставшиеся корабли.  Планомерный отход целой армии с артиллерией, ты­лами в течение одной ночи стал беспримерным случаем в военной истории. Русские войска заняли оборону на северной стороне Се­вастопольской бухты.

Неприятель, потерявший при последнем штурме почти 10 тысяч че­ловек убитыми и ранеными (в том числе 15 генералов!), два дня не решался войти в го­род. Лишь 29 августа (10 сентября) 1855 г. союзники заняли его южную часть.

 Героическая 349-дневная оборона Се­вастополя завершилась. Она стала ярким примером умелой организации активной обороны. Несмотря на численное и военно-техническое превосходство противника, защитники города смогли настолько исто­щить его силы, что после осады Севастопо­ля войска антирусской коалиции уже не могли продолжать активные боевые действия. Впрочем, и русское правительство убедилось в полной бесперспективности дальнейшей борьбы.

  Экономическая и политическая отсталость России от западных держав привела ее к поражению. 18 марта 1856 г. в Париже воюющие страны заключили мирный договор. Тяжелы были его условия для России. На Бал­тике ей запрещалось строить мса    укрепления на Аланских ост­ровах. Часть Бессарабии она обязана была передать Молдавскому княжеству, являвшемуся вла­дением Турции. России пришлось воз­вратить Турции Карс и территорию Западной Армении. На Черном море она лишалась права иметь военный флот...