ARMYRU

24-05-2008 17:52

Барятинский вновь предложил Шамилю сдаться. После долгих раздумий имам принял решение. 26 августа 1859 года он вышел из своей кре­пости.

 

Присоединение Северного Кавказа к Рос­сии началось в XVI в., а в конце XVIII — нача­ле XIX вв. оно ускорилось в связи с активи­зацией внешней политики России на юге. В 1801-1810 гг. к России присоединилась Гру­зия, в 1828-1829 гг. - Восточная Армения и в 1803-1828 гг. - Азербайджан. С приходом русских в предгорьях Северного Кавказа ус­тановился мир — новые власти запрещали подданным-«туземцам» воевать друг с дру­гом. Кроме этого государство обложило гор­цев налогами и обязало принимать участие в охране границ во внешних войнах и строи­тельстве крепостей и дорог. Часть горцев признала власть русского царя, но иные уви­дели в ней вмешательство в свои обычаи, ущемление своих интересов и, возмутив­шись, взялись за оружие.

 

Во время войн с Турцией в XVIII веке русские создали на Северном Кавказе систему пограничных укрепле­ний, включавшую в себя крепости, в ко­торых находились гарнизоны войск, кор­доны - пограничные посты, казачьи селения-станицы, соединенные дорогами. К началу XIX века эта укрепленная ли­ния, названная Кавказской, простиралась

 

«Снисхождение в глазах азиатцев -знак слабости, и я прямо из человеко­любия бываю строг неумолимо...»

— А. П. Ермолов —

 

от Каспийского до Черного моря, ее защи­щали 50 тысяч солдат и 40 тысяч казаков.

Ограниченные боевые действия велись на Северном Кавказе с самого начала века: горцы совершали разбойничьи набеги, войска и казаки отражали их или отсижи­вались в крепостях, а потом осуществля­ли карательные походы - вылазки в горы.

Положение изменилось после назна­чения в 1816 году главнокомандующим Кавказским корпусом героя войны 1812 года генерала Алексея Петровича Ермолова - талантливого полководца и администратора, человека энергичного, честолюбивого и волевого. Ермолов перешел от карательных экспедиций к планомерному продвижению в глубь Чечни и горного Дагестана. Вытеснив че­ченцев за реку Сунжу, в 1817 году в сред­нем ее течении он заложил укрепление

 

 

 Преградный Стан, а в 1818 году - кре­пость Грозную. Горцы восприняли эти действия как агрессию и, объединив­шись, предприняли в 1819 году поход на Сунжу, но были разбиты. Война, так долго тлевшая, разгорелась как сухой валежник на ветру.

 Ермолов, возмущенный тем, что «...самая каналья, каковы здешние гор­ские народы, смеют противиться воле Го­сударя», ответил на набег стремительно и крайне жестоко: разорил взбунтовав­шиеся аулы, в их числе и высокогорные Акуши, известные непокорностью и во­инственностью населения, казнил не­сколько десятков знатных горцев - руко­водителей мятежа. На коварство он отвечал двойным коварством, на месть -тройной местью, чтобы горец иной раз думал, прежде чем хвататься за ружье, кинжал или шашку. Генерал считал, что жестокость поможет подавить сопротив­ление. «Хочу, чтобы имя мое стерегло страхом наши границы крепче цепей и укреплений, чтобы слово мое было для азиатцев законом, вернее неизбежной смерти. Снисхождение в глазах азиат­цев - знак слабости, и я прямо из челове­колюбия бываю строг неумолимо. Одна казнь сохранит сотни русских жизней от гибели и тысячи мусульман от измены...» После рейда Ермолова его именем мате­ри в горах пугали своих детей, но мятеж не прекратился.

 

Детонатором к взрыву на Северном Кавказе стали горные чеченцы. Наступив­ший в долинах покой оценили по-своему: спу­стились с гор, расселились на плодородных землях и изгнали другие племена. У них ста­ли развиваться земледелие, скотоводство. Последовал демографический взрыв - резко выросла рождаемость, но агрессивность чеченцев при этом не уменьшилась. Под ру­ководством своих вождей шайки чеченских разбойников нападали на соседей, грабили, угоняли скот, захватывали в рабство лю­дей. Совершались налеты и на русские селе­ния.

 

 В 1823 и 1829 годах кабардинские князья напали на русские селения. Взя­лась за оружие Чечня. Мятеж чеченцев спровоцировали жестокости и грабежи, чинимые русскими генералами-«миро­творцами». Дерзким нападением горцы овладели одной из крепостей, уничтожи­ли ее гарнизон. В июне 1825 года при отражении чеченцев погиб генерал Гре­ков, один из виновников мятежа, а гене­рал Лисанович получил смертельное ра­нение.

 Мятеж представлял тем большую опасность, что вспыхнул он накануне оче­редной войны с Турцией и Ираном, и от положения на Северном Кавказе во многом зависел ее исход. Алексей Ермолов  лично возглавил карательную экспеди­цию. Железной рукой он вновь сравнял с землей селения горцев, преследовал и гро­мил их отряды, захватывал в заложники членов их семей, угонял скот, вывозил продовольствие, обрекая горцев на голод­ную смерть, не чувствуя за собой вины. Этот поход стал последним в жизни Ермо­лова. В марте 1827 года император Нико­лай I, не любивший Ермолова и недоволь­ный его действиями, отправил генерала в отставку. За 11 лет Ермолову удалось до­биться на Кавказе многого: он смог привлечь на сторону России часть горской зна­ти, многие князья и ханы получили российские воинские чины, вплоть до ге­неральских, денежное содержание; часть горцев, объединенных в отряды «тузем­ной» милиции, он привлек к поддержа­нию законности и вооруженной борьбе с мятежниками; наконец, железом и кро­вью генерал достиг мирной передышки на Северном Кавказе накануне решительно­го столкновения с Турцией и Ираном. Но решить главную задачу - сломить сопро­тивление горцев, покорить их - Ермолов не сумел, более того, обозлил их.

Кавказскую армию возглавил гене­рал Иван Федорович Паскевич - также герой Отечественной войны 1812 года, победитель турок и иранцев в 1828-1829 гг., человек честолюбивый и хит­рый. Ему досталось от предшественника нелегкое наследство. Война в горах затя­нулась, и тому было несколько причин.

Горцы, не желавшие терять свою «природную» свободу, оказывали отчаян­но храброе сопротивление. Они осознали, что выстоять в открытых боях с регуляр­ными русскими войсками трудно, и пере­шли к партизанской войне. Нанося вне­запные удары по небольшим воинским частям и укреплениям, по казачьим ста­ницам и обозам, они тут же «растворя­лись» в окружающей местности.

Иран, Турция и стоящая за ней Анг­лия преследовали в регионе свои корыс­тные цели. Из-за границы в горы посту­пало оружие и боеприпасы, а в ходе Русско-иранской войны 1826-1829 гг. и Крымской войны 1853-1856 гг. предпри­нимались и попытки совместных боевых действий иранцев, турок, антироссий­ской коалиции против русских войск.

Решающую роль в расширении мас­штабов боевых действий сыграли рели­гиозное движение горцев - мюридизм ­и попытка создания ими своей государ­ственности на Северном Кавказе.

 В ответ русские войска и их дагестан­ские союзники под командованием назна­ченного в сентябре 1831 года вместо Паскевича главнокомандующего - генерала Григория Владимировича Розена - оттес­нили отряды имама в горный Дагестан и 17 октября 1832 года взяли штурмом хо­рошо укрепленный аул Гимры, в котором засел Гази-Магомед. В ходе сражения ос­тавшийся с горсткой мюридов имам по­пытался прорваться из аула, ставшего ловушкой, но был убит. Погибли и боль­шинство его сторонников. Чудом спасся только Шамиль - правая рука имама; весь израненный штыками, он скрылся в го­рах.

 Имамом Чечни и Дагестана стал Гамзат-бек. Он, как и его предшественник, утверждал свою власть не только пропа­гандой мюридизма, но и силой оружия. В августе 1834 года новый имам захва­тил Хунзах и за отказ воевать против России вырезал почти весь род аварских ханов, вдовствующей ханше отрубили голову. Аварцы ему этого не простили. В соответствии с законом кровной мести вскоре они покончили с Гамзат-беком, зарубив его прямо в мечети. На смену убитому заговорщиками-кровниками имаму пришел ученик и соратник погиб­шего Гази-Магомеда, его земляк из аула

 

 Горы и леса позволяли горцам совер­шать неожиданные нападения, устраивать засады. Кроме того, в горах невозможно было развернуть и использовать крупные военные силы, численное превосходство в ущельях и на горных тропах часто теряло свое значение. В то же время возрастала роль одиночного бойца и командира неболь­шого подразделения; от них требовалось не только высокое мастерство владения ору­жием, позволявшее бороться с горцем, обу­чавшимся владеть им с детства, но и хлад­нокровие, твердая самодисциплина, без которых немыслимо противостояние в ру­копашной схватке, а также умение быстро оценивать сложившуюся ситуацию и дей­ствовать, проявляя инициативу.

 

Гимры - Шамиль. Имамом его избрали народ и «ученые» (знатоки Корана).

Русские войска ценой больших по­терь, усилий и лишений вытеснили Ша­миля из Аварии в ходе наступления 1834-1837 гг. Отчаянное сопротивление горцев, понесенные потери вынудили русское командование пойти на заклю­чение перемирия с Шамилем. Забрезжи­ла надежда разрешить кровоточащую кавказскую проблему миром.

Командующий русскими войсками в Дагестане генерал Франц Карлович Клюки фон Клюгенау попытался закре­пить установившееся перемирие и от­правился на встречу с имамом. Он наде­ялся убедить Шамиля явиться в Тифлис на аудиенцию к императору Николаю I, рассчитывая, что обласканный царем вождь горцев согласится принять рус­ское подданство и окончательно прекра­тит борьбу. В реальности такого исхода встречи фон Клюгенау убеждала его пе­реписка с Шамилем, в которой тот уве­рял: «Покая нахожусь в живых, вы най­дете во мне усердного и не способного на измену слугу русского правительства». Встреча состоялась 18 сентября 1837 года у родника близ аула Гимры, но переговоры закончились ничем.

 В 1839 году новый командующий - генерал Евгений Александрович Головин-бросил войска на главную резиденцию има­ма - аул Ахульго. Непосредственное руководство операцией осуществлял генерал Павел Христианович Граббе. Вместе с рус­скими частями действовали и союзники -45 горских князей и беков, выставивших 3-тысячный отряд. Шамиль надеялся удер­жаться в ауле-крепости с тысячей своих сторонников. Русские окружили аул и по-

 

 Переговоры в Гимрах.

Клюки фон Клюгенау прибыл с конвоем из 25 человек. Опасавшийся ловушки Ша­миль привел с собой 200 мюридов. Генерал и имам вели переговоры, сидя на траве, и хотя горец не дал согласия на поездку в Тифлис, беседа завершилась мирно, по-дружески. Од­нако едва не закончилась резней. Прощаясь, генерал протянул руку Шамилю, который сделал ответное движение, чтобы пожать ее. Один из беков закричал, что имам не мо­жет подавать руку неверному. Фон Клюге­нау обозлился и замахнулся на бека косты­лем, тот выхватил кинжал. Положение спасли Шамиль и адъютант генерала — ка­питан Евдокимов, не допустившие перехода ссоры в драку. Позже Шамиль оправдывал свой отказ от поездки в Тифлис тем, что опасался обмана, но на словах передал фон Клюгенау, что его сподвижники не согласи­лись отпустить его и убили бы, попытайся он не внять их советам. Всесильный имам не был свободен в поступках, он стал заложни­ком той войны, которую вел.

 

вели осаду по всем правилам военного ис­кусства. Она длилась 80 дней. Дважды Граббе пытался взять Ахульго штурмом, и оба приступа мюриды отразили, убив 258 и ранив 1174 русских воинов и их дагестан­ских союзников. Но и силы защитников та­яли. Несколько тысяч горцев пришли на помощь осажденным, они атаковали осаж­давших с тыла, но потерпели поражение. 22 августа 1839 года русские войска пошли на решающий штурм. Шамиль искал смер­ти в бою и сражался с мужеством льва в пер­вых рядах защитников Ахульго. Перевес атакующих в силах не оставлял мюридам никаких шансов, войска ворвались в аул и всех, кто не пожелал сдаться, истребили. На улицах, в саклях насчитали более 900 тел павших мюридов, убитых же в пеще­рах никто не считал, в плен попали 700 че­ловек. Раненый Шамиль с несколькими ближайшими соратниками смог, тем не менее, скрыться в одной из пещер, а затем ушел в Чечню.

 Победа над имамом казалась оконча­тельной, о чем командование Кавказской армии и отправило рапорт в Петербург. Император Николай I отреагировал на победную реляцию осторожно: «Пре­красно, но жаль, что Шамиль ушел, и признаюсь, что опасаюсь новых его коз­ней. Посмотрим, что далее будет».

Через несколько месяцев стало ясно -победу торжествовали преждевременно.

В 1830-е годы обострилась ситуация

 

  Штурм аула Ахульго.

Усложняло боевые действия то, что каждое горное селение представляло собой настоящую крепость. Некоторые аулы сплошь состояли из каменных зданий-ук­реплений — жилых и боевых башен. Жилые башни имели высоту до 12 метров; первый этаж предназначался для скота, второй был жилым и третий — оборонительным. Боевые башни достигали 25 метров в высо­ту, часто примыкали к жилым и состав­ляли с ними единый оборонительный комп­лекс. Узкие окна-бойницы, направленные в разные стороны, позволяли держать под прицелом подходы к сооружению, а специ­альные балконы-машикули — поражать по­добравшегося к подножью башен противни­ка. Осажденные могли занимать оборону и на плоских земляных крышах, укрываясь за каменными брустверами. Узкие улочки аулов позволяли малым силам защитников сдерживать даже ворвавшегося внутрь се­ления противника. Штурм укрепленных аулов, обороняемых горцами-воинами, а ча­сто и всем населением, требовал применения артиллерии, под­воз которой по горным доро­гам и тропам и размещение на огневых позициях были весь­ма затруднительны.

 

и на Северо-Западном Кавказе. По Адрианопольскому мирному договору с Турци­ей к России отошла часть северо-восточ­ного побережья Черного моря, от устья Кубани до Абхазии. Генерал Паскевич разработал план освоения этой 500-кило­метровой береговой линии, который предполагал создание опорных пунктов и прокладку дороги, соединяющей их с севера на юг, а также постепенное приве­дение местного горского населения в рус­ское подданство.

Население Северо-Западного Кавказа восприняло появление русских войск на своей территории как посягательство на независимость. Озлобление вызывали ме­роприятия российских властей, в особен­ности запрет на бесконтрольную торговлю с Турцией, в которой немалую долю зани­мала работорговля: горцы с большой вы­годой продавали турецким купцам захва­ченных в набегах пленных - и кавказцев, и русских. В итоге горские племена, ады­ги, абхазцы, черкесы, взялись за оружие, и на Кавказе возник еще один фронт борь­бы России и горцев, которые опирались на

 

Шамиль

Родился 26 июня 1797 года в ауле Гимры, в Дагестане. Его учителями были Дже-малутдин Казикумухский и Мухаммед Ярагский. От них Шамиль усвоил, что му­сульманин должен быть покорен только воле Божьей, а человеческое общество дол­жно строиться в строгом соответствии с законами шариата, и самосовершенствова­ние «правоверного» невозможно без «газава­та» — вооруженной борьбы с несправедливо­стью и «неверными».

В 1828 году вместе с первым имамом Чечни и Дагестана, своим земляком-гим-ринцем и другом Гази-Мухаммедом, всту­пил в борьбу с правящей горской верхушкой и поддерживавшей ее Россией. Эта борьба, длившаяся 30 лет, и стала главным содер­жанием жизни Шамиля, избранного има­мом после смерти преемника Гази-Мухам-меда, Гамзат-бея, в 1834 году.

Шамиль проявил себя как талантли­вый военачальник, умелый организатор. Он объединил горские племена Чечни, Дагеста­на в военно-теократическое государство — имамат. Отличался незаурядной личной храбростью, 18 раз был ранен. Однако ре­жим Шамиля был деспотичным и жесто­ким; созданное им государство держалось на силе и угрозе смертной казни для всех не­согласных с волей имама.

В 1859 году, став почетным пленни­ком, он совершил путешествие по России. Побывал в Туле, Москве, Петербурге. Ему показали заводы и учебные заведения, биб­лиотеки и театры. В столице Шамиля принял Александр II. Увиденное в России потрясло Шамиля.

Местом пребывания ему определили Калугу, куда из Дагестана доставили все его семейство: двух жен, детей, зятьев, вну­ков, прислугу - всего 22 человека. Импера­тор определил Шамилю государственную пенсию в размере 15 тысяч рублей в год, на содержание его семейства государство тра­тило до 10 тысяч рублей в год.

 В1866 году Шамиль с семьей принял рус­ское подданство и присягнул на верность императору. На склоне лет вождь горцев признался, что «жалеет о том, что не мо­жет родиться еще раз, дабы посвятить свою жизнь на служение белому царю...».

 

помощь Турции и Англии. К берегам Кав­каза устремились суда контрабандистов -турецкие и английские. Прорываясь сквозь редкую линию сторожевых кораб­лей Черноморского флота, они входили в устья рек и разгружались. Таким образом горцы получали не только необходимые им товары, но и ружья, порох, даже артил­лерийские орудия.

1840 год стал критической точкой Кавказской войны. Горцы перешли в на­ступление на всех фронтах. Их удары об­рушились на русские укрепления Чер­номорской линии. В феврале черкесы овладели фортом Лазаревское. Местный побывал накануне в укреплении,

 

 Усугублялось положение гарнизонов, живших в постоянной осаде, непривычным и нездоровым местным климатом. Солдат и офицеров косили болезни - малярия, тиф. Форты черноморской линии заслуженно по­лучили прозвище «теплой Сибири».

 

определил его уязвимые места и, собрав около 3 тысяч воинов, атаковал его с двух сторон. Рукопашный бой завершился ги­белью почти всего гарнизона, немногих уцелевших черкесы увели в горы. В кон­це февраля горцы неожиданно напали на Вельяминовское укрепление. Часть сол­дат были захвачены спящими, другие ус­пели укрыться в блокгаузе - оборони­тельном сооружении, позволявшем вести круговой ружейный огонь. Нападавшие обложили блокгауз хворостом и подо­жгли его. Когда задыхавшиеся в дыму солдаты открыли двери, разъяренные оказанным сопротивлением черкесы пе­ребили часть их, а остальных пленили.

22 марта 1840 года горцы атаковали укрепление Михайловское. О подготовке к нападению на форт его комендант штабс-капитан Николай Лико знал зара­нее и, как мог, подготовил гарнизон к от­ражению штурма. 500 солдат встретили от 1,5 до 3 тысяч горцев ружейным и пушечным огнем, а когда те ворвались-таки внутрь укрепления, приняли руко­пашный бой. Силы были неравны, и ря­ды защитников Михайловского таяли. Израненный штабс-капитан Лико, полу­чивший два пулевых ранения и несколь­ко ударов шашкой, видя, что неприятель одерживает верх, приказал взорвать по­роховой погреб. (По одним сведениям, ге­рой-комендант погиб в крепости, по дру­гим - умер от ран в плену.)

 В том же 1840 году Шамилю удалось объединить восставшую Чечню и Дагес­тан, признавший его власть. Возникло государство - имамат, основанное на за­конах шариата, во главе которого и встал имам Шамиль. «Я дал присягу до тех пор воевать с неверными русскими, покуда не будет снята с плеч моя голова», - заявлял он. И все в его государстве было подчине­но одной цели - войне с Россией.

 

  В мае 1838 года Черноморская эскадра под флагом командующего флотом адмира­ла Михаила Петровича Лазарева подошла к Туапсе и стала на якорь в полуверсте от бе­рега. С кораблей обнаружили, что в районе высадки сосредоточились значительные силы вооруженных горцев. Чтобы ускорить доставку десанта на побережье, Лазарев приказал задействовать как можно больше гребных судов - корабельных баркасов и шлюпок. Когда гребные суда с войсками дви­нулись к суше, 250 корабельных орудий от­крыли ураганный огонь по скоплениям гор­цев. Ошеломленные невиданным об­стрелом, те бежали, почти не оказав сопротивления. Стреми­тельно высадившийся десант очистил от неприятеля мес­то, предназначенное для возве­дения очередного укрепления, и приступил к его строитель­ству. Так возникло укрепле­ние, названное Вельяминовским (будущий г. Туапсе).

 

Хаджи-Мурат

 В его жизни и смерти отрази­лась вся трагедия Кавказ­ской войны. Когда имам Гамзат-бек зверски истребил хунзахских ханов, лояльных России, Хаджи-Му­рат - молочный брат одно­го из них — начал мстить, и это сделало его известным в Дагестане. Впоследствии он присоединился к Шамилю и прославился победами над рус­скими войсками. Но Шамиль, опасаясь соперника, попытался его устранить. Тогда Хаджи-Мурат перешел на сторону русских. Однако имам удерживал в залож­никах семью Хаджи-Мурата, и, когда рус­ские отказались помочь освободить ее, Хаджи-Мурат решил бежать и от них. Настигнутый дагестанской милицией, Хаджи-Мурат с шашкой в руках бросил­ся на врагов и был изрублен.

 

 Первый контрудар в Чечне горцы на­несли по русским войскам в Гехинском лесу. Когда генерал-лейтенант Галафеев вывел свой отряд из Грозного в очередной карательный рейд, один из наибов Шами­ля - непримиримый Ахбердилав - устро­ил засаду. 11 июля 1840 года на берегу реки Валерик произошло сражение. Гор­цев не смутило численное превосходство российских войск и наличие у них 14 ар­тиллерийских орудий. Их нападение оказалось внезапным, что, впрочем, не по­колебало дух русских. Бой носил ожесто­ченный характер и переходил в рукопаш­ную схватку. Ни одна из сторон не желала

 

 При штурме горцами укрепления Mихайловское на верную смерть добровольно пошел рядовой Архип Осипов. Он спустил­ся в склад боеприпасов, и через несколько мгновений над у креплением взметнулся столб пламени и дыма, земли и камней. Чу­довищной силы взрыв погубил многих из сво­их и врагов. Чудом уцелевших 50 солдат гор­цы захватили в плен. Имя рядового Архипа Осипова, совершившего подвиг, приказом императора Николая I навечно занесли в списки Тенгинского полка.

 

уступать. Потеряв 150 человек только уби­тыми, горцы приостановили продвижение русских войск в глубь Чечни. В отряде Га-лафеева потери составили 344 убитых и раненых, при этом не всех погибших уда­лось вынести с поля боя. Ахбердилав про­демонстрировал уважение к павшим вра­гам. Он запретил своим войскам отрубать головы у убитых солдат и распорядился похоронить их по-христиански. С этой целью чеченцы выкрали из русского ла­геря православного священника, который и совершил погребальный обряд, после чего был отпущен назад.

 В ноябре 1843 года под натиском гор­цев русский гарнизон покинул аварскую столицу Хунзах. А в 1845 году российские войска потерпели тяжелое поражение при Дар-го. Николай I потребовал от нового командующего, генерала Михаила Семе-

новича Воронцова, немедленного захва­та этого аула - столицы Шамиля и глав­ной базы снабжения его отрядов. Генерал лично возглавил двинувшиеся в поход части. На подступах к Дарго колонна Во­ронцова в течение 7 часов упорно шла че­рез лес под непрерывным обстрелом противника. Дорогу преграждали много­численные завалы из срубленных деревь­ев, защищаемые горцами; каждый завал приходилось брать с боем. Добравшись до аула, экспедиционный отряд осадил его, но вскоре сам оказался окружен превос­ходящими силами неприятеля. При­шлось отступать. Отходившие части от­ражали одно нападение горцев за другим. Выбраться из ловушки русским войскам удалось почти чудом, но потери они по­несли ошеломляющие: погибли 3 (!) гене­рала, 41 офицер, 1017 солдат; ранены были 125 офицеров и 2576 солдат.

 Покончить с Шамилем одним ударом не удалось. Имам достиг пика своего мо­гущества. Но власть ослепила его. Режим Шамиля стал приобретать деспотический характер. Любое несогласие, недовольство подавлялись силой, и это вызывало ропот. Он вознамерился превратить свою власть в наследственную, и в народе стали пого­варивать о том, что Шамиль больше дума­ет о себе, чем о Боге. Его наместники -наибы, грабя подвластное население, на­страивали значительную часть горцев не только против себя, но и против Шамиля.

 

Попытки же имама сохранить свой авто­ритет страхом смерти и казнями неугод­ных только обостряли внутренний кризис созданного им государства. Народ устал от войны, редкая семья не оплакала уже своего мужа, отца, брата... Во многих аулах страстные призывы Шамиля не на­ходили никакого отклика. Горцы стали понимать, что война ведется Шамилем не столько за их свободу, сколько за право властвовать над ними. Имам лишился на­родной поддержки.

Между тем царские войска ценой по­терь и неудач нашли эффективные мето­ды борьбы с непокорными горцами. Вместо разрозненных карательных экс­педиций они перешли к планомерной оса­де горных районов Чечни и Дагестана. В лесах прорубались просеки и прокладыва­лись дороги, позволявшие быстро мане­врировать войскам между опорными пунктами. На взятые под контроль тер­ритории переселялись казаки, незамени­мые в войне с подвижной горской конни­цей. Войска научились вести боевые действия в горах. Старшие командиры поощряли разумную инициативу и само-

стоятельность среднего и младшего ко­мандного состава. Постоянная боевая служба, общие лишения и опасности по­родили в частях здоровый моральный климат, взаимопонимание и взаимопо­мощь в бою сплачивали солдат и офице­ров. На Кавказе выросло целое поколение полководцев, « специализировавшихся » на войне в горах, таких как Григорий Засс, Моисей Долгорукий-Аргутинский,

 

Традиционным головным убором кав­казцев была меховая папаха, надежно защи­щавшая от холода и вражеских клинков. На плечах у горца башлык — съемный суконный капюшон с двумя длинными лопастями. Длиннополый кафтан — черкеска — имел на груди нашивные гнезда для патронов — «га­зыри». Дополнительно носился через плечо патронташ. Ружья обычно были работы крымских и кавказских мастеров. Гордос­тью всех воинов-горцев являлись шашка и кинжал, которые богато украшались наци­ональным чеканным орнаментом и по тра­диции передавались от отца к сыну.

 

 Яков Бакланов, Николай Евдокимов, Александр Барятинский.

Переломным в войне на Кавказе стал 1846 год. Шамиль сделал попытку про­рваться в Кабарду и объединить горцев Чечни, Дагестана и Северо-Западного Кавказа для борьбы против России, а так­же обеспечить себе выход на черномор­ское побережье. Собрав значительные силы конницы, пехоты, при 8 орудиях он рассчитывал в случае успеха в Кабарде двинуться за Кубань. Однако его ждало горькое разочарование. Большинство ка­бардинцев не поддержало имама, и он вынужден был уйти восвояси. Это еще раз свидетельствовало об изменении отноше­ния горцев к Шамилю и о внутреннем кризисе всего движения.

Шамиль надеялся на помощь Турции и союзной с ней Англии. Он вел перепис­ку с султаном, обещавшим имаму титул правителя Кавказа. Интересы христиан­ских народов глава мятежных горцев не учитывал вовсе. С началом Крымской войны Шамиль активизировал свои дей­ствия. Летом 1854 года, одновременно с турецким наступлением в Закавказье, его отряды численностью около 15 тысяч че­ловек вторглись в Грузию, нанесли пора­жение грузинским ополченцам в Ка-хетии, захватили и разграбили город Цинандали. Но дальше пройти не смог­ли. Сопротивление грузин и подошедших русских частей не позволило Шамилю со­

 

 Унтер-офицер Нижегородского драгун­ского полка. 1850 г.

Обмундирование и вооружение приспо­соблено к театру боевых действий. Само­дельная фуражка из палаточной ткани с широким кожаным козырьком. Свободного покроя куртка-китель и шаровары. Поверх облегченных сапог надеты кавказские кожа­ные ноговицы с подвязками, позволяющие удобно передвигаться в горах. Вооружение состоит из кремневого карабина со шты­ком и кавказской шашки. Через левое плечо надет патронный подсумок, форма которо­го также позаимствована у горцев.

 

единиться с турками. Разгром же турец­ких войск в Закавказье русскими окон­чательно похоронил надежды имама на союзников. Неудачей закончилась и по­вторная попытка прорыва в Кабарду.

В ходе Крымской войны русская Кавказская армия усилилась, ее числен­ность выросла до 220 тысяч человек. После окончания войны армия получи­ла в большом количестве нарезное стрел­ковое оружие. Это перевооружение рус­ских войск имело гибельное последствие для горцев, вооруженных в подавляю­щей массе гладкоствольными ружьями. Более дальнобойные винтовки позволя­ли расстреливать горских воинов на расстоянии, превышающем эффективную дальность огня их оружия, резко умень­шились и потери среди русских солдат.

В 1856 году главнокомандующим стал генерал Александр Иванович Баря­тинский - талантливый военачальник и умелый политик, знаток Кавказа. Он отказался от карательных рейдов и начал медленное наступление в глубь Чечни и Дагестана. При этом генерал поощрял тех горцев, которые отходили от Шамиля, справедливо решал возникавшие пробле­мы, сохранял обычаи и осторожно отно­сился к религиозным чаяниям местного

 

 Я. П. Бакланов

Донской казак, на Север ный Кавказ он попал зре­лым воином — сотником. Когда в 1845 г. он стал пол­ковником, его полк пре­вратился в грозу для че­ченцев. Самого Бакланова горцы называли «Шайтан Боклю» и испытывали к нему почти суеверный ужас. Сражался он под личным чер ным знаменем, на котором кра совались череп и кости. Сам Ша­миль однажды сказал своим джигитам: «Если бы вы боялись Аллаха так же, как Бакланова, давно стали бы святыми!»

 

населения, чем и снискал среди горцев уважение. Сравнение политики Шамиля и Барятинского оказалось явно не в пользу имама.

 После перехода под твердый контроль России значительных территорий Чечни Шамиль обосновался в долине реки Аргун и горах Дагестана. В 1859 году около 140 тысяч русских войск, имевших около 150 орудий, перешли в наступление на мя­тежные районы с разных сторон. Отряд генерала Николая Ивановича Евдокимо­ва, совершив тяжелейший переход по гор­ным дорогам в зимних условиях, вошел в Аргунское ущелье, нанес там поражение сторонникам имама, а затем двинулся к ставке Шамиля - аулу Ведено. На подсту­пах к нему горцы возвели 6 редутов, каж­дый из которых защищало до 600 человек. Русские атаковали их под прикрытием ин­тенсивного артиллерийского огня и заня­ли Ведено. Массированное использование артиллерии в сочетании с умелым манев­ром позволило избежать больших потерь при взятии столь важного и хорошо укреп­ленного населенного пункта. Борьба за ов­ладение Ведено, длившаяся три месяца, обошлась Кавказской армии всего в 36 убитых, причем непосредственно при штурме погибли 2 человека.

 

 Пленение Шамиля

Не веря, что ему сохранят жизнь, он готовился подороже ее отдать - за ним следовали 60 вооруженных до зубов мюри­дов, готовых сражаться и погибнуть за своего вождя. Но когда Шамиль прибли­зился к русским позициям, его встрети­ло громовое «ура!». Солдаты приветство­вали достойного противника и окончание войны, которое, как понимал всякий, уже не за горами. Барятинский поджидал про­цессию, сидя на камне. Мюриды сложили оружие, Шамиль сдался.

 

 С падением Ведено участь Шамиля была предрешена. Он укрылся в высоко­горном ауле-крепости Гуниб с 400 мюри­дами. При отступлении имама горцы, по­кинувшие Шамиля, ограбили его обоз, растащив драгоценности, казну и оружие.

 Русские войска осадили Гуниб. Коман­дующий генерал Барятинский предложил имаму сдаться. Тот потребовал сво­бодно пропустить его из осажденного аула, в противном случае заявил о готовности сражаться: «Меч отточен, и рука готова!» Несмотря на малочисленность осажденных, немедленный штурм стоил бы большой крови, и командование решило не спешить. Начались инженерные работы: строились батареи, ук­рытия для пехоты. Войска мед­ленно поднимались все выше на гору, сбивая заслоны неприяте­ля. Мюриды бились отчаянно, расстреляв все патроны, они бросались в рукопашную с шашками и кинжалами и гибли на шты­ках русских солдат. Стремясь прекратить напрасное кровопролитие, Барятинский вновь предложил Шамилю сдаться. После долгих раздумий имам принял решение. 26 августа 1859 года он вышел из своей кре­пости.

 Наступил черед Северо-Западного Кавказа. За несколько месяцев армия оттеснила местных горцев на юго-запад, и, окончательно осознав бессмыслен­ность дальнейшей борьбы, их руководитель Мухаммед-Амин покорился и сдался с двумя тысячами своих сторонников 20 ноября 1859 года.

 Масштабные боевые дей­ствия на Северном Кавказе за­вершились, хотя сопротивление в отдельных местах подавлялось еще около 5 лет. 21 мая 1864 года было взято урочище Кба-ада (Красная Поляна), где на­ходилась последняя база мя­тежников-черкесов .

 

Наградной крест «За службу на Кавказе». 1864 г.