ARMYRU

05-06-2008 17:31

В то время как в испано-американ­ской войне 1898 г. и англо-бурской войне 1899—1902 гг. штыко­вые атаки не применялись и был распространен взгляд, что при силе современного огня штыковые атаки исчезли, в русско-японской войне ими завершалось подавляющее количество как наступательных, так и оборонительных боев.

 

 Способы ведения войны и боя на различных этапах развития капитализма менялись. Эти изменения были связаны прежде всего с изменением производства, экономической базы войны. Так, начиная с XVII в. во всех армиях Западной Европы возни­кает линейная тактика. Она возникла на базе кремневого ружья со штыком, заряжаемого готовыми патронами, с дальностью стрельбы в несколько десятков метров и пушки с дальностью огня в несколько сот метров. Полководцы наемных армий стре­мились использовать в бою одновременно наибольшее количе­ство огнестрельного оружия. С этой целью обычно вся армия выстраивалась в непрерывную линию в несколько шеренг, со­ставляя единое и громоздкое целое. На поле боя она двигалась шагом, соблюдая равнение по фронту.

 Например, в войнах России с Турцией и Францией в XVIII в. в русских войсках при­менялась более гибкая и разнообразная тактика, а также раз­личные формы боевых порядков — линейный, каре, колонны, сочетание колонн и рассыпного строя, характерные для русской и французской буржуазной армий. Войска в ходе наступательного боя маневрировали, атака подготавливалась артиллерийским огнем. Бой завершался ударом холодным оружием в избранном направлении. В обороне атака противника отражалась сна­чала артиллерийским и ружейным огнем, а затем штыковым ударом.

 Вторая половина XVIII — первая половина XIX в. характе­ризуются дальнейшим расширением материальной базы войны и увеличением людских контингентов, которые можно было ис­пользовать на поле боя. Постепенно в различных европейских государствах вводится воинская повинность, на основе которой создаются национальные массовые армии. Появление массовых национальных армий позволило более целесообразно использо­вать в сражении людские массы. На смену линейной тактике пришла тактика колонн и рассыпного строя. Она характеризова­лась искусной организацией взаимодействия между пехотой, ар­тиллерией и конницей и нанесением мощных ударов глубоко по­строенными колоннами по противнику, предварительно рас­строенному артиллерийским и ружейным огнем.

 Во второй половине XIX в. в связи с дальнейшим развитием машинного производства произошел значительный рост матери­альной базы вооруженных сил капиталистических государств.

 Происшедшие в этот период изменения в вооружении армий характеризуются изобретением и внедрением в армиях главней­ших государств Европы нарезного оружия с дальностью стрельбы: ружей до 600—1000 м и артиллерии до 2—3 км. Новое нарезное оружие не только повысило дальность огня, но в значительной степени увеличило и его меткость. Атака в колоннах противника, вооруженного нарезным оружием, стала невозможной. Под воз­действием ружейного огня обороняющегося атакующие колонны стали распадаться на более мелкие, а части и подразделения в поисках укрытий от пехотного огня стали рассыпаться в цепь. Так, в сражении на р. Альма во время Крымской войны 20 сен­тября 1854 г. русские войска впервые во время боя под влия­нием эффективного ружейного огня противника из нового на­резного оружия стали рассыпаться в цепь. Однако новая тактика стрелковых цепей не сразу получила признание. Известно, что во франко-прусской войне 1870—1871 гг. и русско-турецкой 1877— 1878 гг. многие командиры еще пытались применять для атаки обороняющегося противника сомкнутые массы, которые несли при этом неоправданные потери. Характерной особенностью но­вой «тактики стрелковых цепей» являлось то, что стрелковые цепи использовались войсками не только для движения на поле боя, но и для подготовки атаки огнем и нанесения удара холод­ным оружием. Удар живой силой и маневр стали все более сочетаться с одновременным ведением огня. Но огонь в войнах конца XIX в. еще не решал исхода боя. Победа достигалась в ре­зультате удара пехоты холодным оружием. Для того чтобы огонь стал господствующим на поле боя, потребовалось появление но­вого, более усовершенствованного огнестрельного оружия, кото­рое стало возможным на новой, более высокой технической базе.

  Русско-японская война 1904—1905 гг. была одной из первых войн эпохи империализма. Она явилась составной частью борьбы США, Японии, Германии, Англии, царской России и Франции за монопольные права на дальневосточных тихоокеанских рынках. Японские империалисты стремились путем войны с Россией, ко­торая препятствовала их Проникновению в Китай, захватить Ко­рею и Маньчжурию, забрать себе русский Сахалин и Приморье и лишить Россию выходов к Тихому океану. Американские капи­талисты, намеревавшиеся установить свое господство в Китае, оказали японской буржуазии крупную финансовую помощь для подготовки армии и флота к войне с Россией и всячески способ­ствовали развязыванию войны между этими государствами, с тем чтобы они в ходе войны взаимно ослабили себя и тем са­мым не смогли препятствовать захватническим стремлениям США в этой части Азии. Англия также стремилась ослабить своего опасного конкурента на Дальнем Востоке — царскую Рос­сию — и с этой целью заключила в 1902 г. союз с Японией, на основе которого оказала последней финансовую помощь для подготовки войны с Россией, а также содействовала строитель­ству японского военно-морского флота. Германские империа­листы, готовящиеся к войне в Западной Европе против Франции, всячески способствовали развязыванию русско-японской войны в надежде на то, что она серьезно отвлечет внимание России от европейских дел. Царская Россия была заинтересована в расши­рении своих дальневосточных владений и рассчитывала, что война с Японией поможет правительству укрепить свое полити­ческое положение и ослабит нараставший в стране революцион­ный кризис. Но война началась раньше, чем желали этого пра­вящие круги России. Япония, закончив в 1903 г. подготовку к войне, воспользовалась неподготовленностью к войне России и вероломно, без объявления войны, напала на нее в феврале 1904 г. Так возникла русско-японская война.

 

  ВООРУЖЕНИЕ И ВОЕННАЯ ТЕХНИКА ПЕРЕД ВОЙНОЙ

 

Сделанные в конце XIX — начале XX в. открытия в области науки и техники использовались империалистами в разрушитель­ных целях, в целях утверждения своего господства над наро­дами.

Быстрое развитие средств борьбы привело к огромным изме­нениям в военном деле. Особенно большие изменения в военное дело внесло изобретение бездымного пороха

 С изобретением бездымного пороха, способного развивать большую начальную скорость полета пули, появилась возмож­ность дальнейшего усовершенствования ручного огнестрельного оружия.

 Первой на путь усовершенствования винтовок встала Россия. В 1882 г. русский офицер С. И. Мосин усовершенствовал быв­шую в то время на вооружении винтовку Бердана, предложив магазин для патронов, а в 1887 г. сконструировал новый образец малокалиберной винтовки с серединным магазином, которая 16 апреля 1891 г. была принята для перевооружения русской армии.

 Повышение боевых свойств ручного огнестрельного оружия внесло изменения в тактику войск. При бое с пехотой, вооружен­ной новой магазинной винтовкой, стало невозможно появляться е колонне на расстояниях ближе 2 тыс. 800 шагов на открытых местах. При подходе к обороняющемуся противнику возникла необходимость развертывать войска в боевые порядки дальше от его позиции, чем делали это при использовании винтовок ста­рого типа. Укрытий от пехотного огня на местности стало меньше, чем прежде, в силу увеличения пробивной способности пули. Как обороняющийся, так и наступающий вынуждены были при первой же возможности прибегать к самоокапыванию и устройству окопов.

 В 1883 г. был изобретен первый пулемет, обладающий ско­ростью стрельбы в 400—500 выстрелов в минуту. Пулемет стал давать такую же плотность огня, как и 40—50 стрелков, веду­щих одиночный огонь. Вначале пулемет, поставленный на гро­моздкий колесный лафет, рассматривался как оружие преиму­щественно оборонительного боя.

 В русской армии в 1898 г. были получены первые двенадцать станковых пулеметов системы Максима. В 1901 г. в России уже

_____________________

1 Один из лучших сортов бездымного пороха был изобретен известным русским ученым Д. И. Менделеевым.

 

имелось 40 станковых пулеметов. Из них было сформировано пять пулеметных рот по восемь пулеметов в каждой.

К началу русско-японской войны личный состав пулеметных рот хорошо освоил материальную часть станковых пулеметов и научился метко стрелять из них на различные дистанции.

 Однако отечественных пулеметов еще не было. Они заказыва­лись за границей, и военное ведомство в 1903 г. еще только рас­сматривало вопрос о возможности-организовать производство станковых пулеметов . Что касается артиллерии, то существенным недостатком по­левой артиллерии всех армий было то, что она не могла вести навесный огонь. Это часто вынуждало ее отказываться от выпол­нения некоторых важных боевых задач, как, например, пораже­ние противника, укрывшегося в окопах. Раньше, чем где-либо, этот недостаток был восполнен в русской полевой артиллерии: в 1885 г. она приняла на вооружение шестидюймовую (152-мм) полевую мортиру.

 Мортира служила средством, пригодным для подготовки атаки противника, находившегося за укреплениями полевого типа. Но мортира обладала и отрицательными свойствами. Из-за небольшой дальности стрельбы (немногим более 3 км) она легко подвергалась воздействию огня неприятельской артиллерии и могла быть быстро выведена из действия. Кроме того, рассеива­ние снарядов при стрельбе было настолько велико, что она об­ладала крайне незначительной меткостью. Шестидюймовые поле­вые мортиры были использованы русской армией на полях сра­жений против Японии; в других же странах их не имелось.

 Одним из отрицательных качеств полевой артиллерии конца XIX в. была ее малая скорострельность. Большое значение для создания скорострельных пушек имело использование в артил­лерии бездымного пироколлодийного пороха и осуществленная впервые в мире в России в 1892 г. стрельба из пушек этим поро­хом. Батареи скорострельных пушек стали создавать вдвое большую плотность огня по сравнению с батареями, вооружен­ными старыми образцами орудий.

 В период с 1896 по 1906 г. в большинстве армий мира была принята скорострельная полевая артиллерия примерно одинако­вого качества. Россия была не только первой страной, в которой появилась скорострельная артиллерия, но в ней были созданы и самые лучшие образцы скорострельной артиллерии. Сконструи­рованная русским ученым Забудским трехдюймовая (76-мм) по­левая скорострельная пушка образца 1902 г. значительно пре­восходила аналогичные образцы того времени всех иностранных армий. Русские артиллеристы были также инициаторами в раз­работке нового прицела и способов его применения. В 1900— 1904 гг. в полевой артиллерии вводится прицел с панорамами, значительно увеличивавшими точность стрельбы.  Русские артил­леристы первые в мире освоили стрельбу батарей с закрытых позиций. Стрельба с закрытых позиций стала возможной после изобретения русскими артиллеристами угломера. Ведение огня с закрытых позиций значительно уменьшило потери личного состава стреляющих батарей от артиллерийского огня против­ника.

 Однако наряду со скорострельными пушками в русской поле­вой артиллерии продолжали существовать и полускорострельные поршневые.

 Несмотря на то что скорострельность новых пушек полевой артиллерии увеличилась в три раза, а дальнобойность вдвое, что значительно повысило огневые возможности артиллерии в бою, буржуазная военная мысль недооценивала значение этого факта и не внесла сколько-нибудь существенных изменений в теорию использования артиллерии в бою.

 В конце XIX в. стали использовать воздушные шары для организации наблюдения с них за полем боя. С них можно было наблюдать как невооруженным глазом, так и при помощи опти­ческих инструментов, а также производить фотографирование местности. Для военных целей использовались воздушные шары двух типов: свободно летающие и привязные. Но особенно удоб­ными для ведения наблюдения за полем боя на значительное расстояние оказались сконструированные в России привязные змейковые аэростаты, снабженные специальным приспособле­нием для поддержания связи с землей при помощи сигналов. Змейковые привязные аэростаты обладали большой устойчи­востью в воздухе и были особенно ценны для корректирования стрельбы артиллерии с закрытых позиций.

 Большое значение в военном деле имело изобретение в 1895 г. русским ученым А. С. Поповым радиотелеграфа.

 В 1900 г. русская армия получила первые образцы полевых переносных радиостанций, созданных А. С. Поповым при уча­стии П. Н. Рыбкина и капитана Д. С. Троицкого. При использо­вании их стало возможным устанавливать радиосвязь в тех слу­чаях, когда все другие виды связи оказывались малоэффектив­ными или применение их вообще было невозможным, как, на­пример, связь с направленным в тыл противника конным от­рядом.

 Все эти новейшие изобретения в области вооружений и тех­нических средств наблюдения и связи были применены в русско-японской войне 1904—1905 гг.

Пехота воюющих сторон была вооружена новыми системами дальнобойных и скорострельных винтовок, а также и вновь со­зданным автоматическим оружием — станковыми пулеметами (в незначительном количестве). По своим боевым качествам рус­ская винтовка системы Мосина превосходила японскую вин­товку, сконструированную Арисака. Русская (7,62-мм) винтовка обладала более крупным калибром, чем японская (6,5-мм), стре­ляла дальше и полет пули был более настильный.

 Японские 75-мм полускорострельные пушки (четыре — пять выстрелов в минуту) по своим тактико-техническим свойствам в значительной мере уступали русским 76-мм пушкам образца 1902 г. (десять выстрелов в минуту). Дальность стрельбы япон­ских пушек (4—5 км) значительно уступала дальности ведения огня русскими пушками (6—7 км). Но по количеству горной артиллерии, использованной в Маньчжурии, преимущество было на стороне японской армии (198 против 12 русских горных ору­дий к началу войны) 1.

Пехотные дивизии обеих сторон насчитывали в своем составе от 32 до 48 орудий легкой полевой артиллерии.

 Поршневые и горные пушки русской артиллерии стреляли гранатой и шрапнелью. Скорострельные пушки имели только один снаряд — шрапнель с ударно-дистанционной трубкой (двой­ного действия). При установке трубки на дистанционное дей­ствие снаряд разрывался в воздухе, как шрапнель, а при уста­новке трубки на ударное действие снаряд действовал, как гра­ната, но с очень слабым эффектом, а потому для разрушения оборонительных сооружений был непригоден.

 Кроме того, пехотные дивизии могли быть усилены за счет придаваемой им полевой тяжелой артиллерии. В русской армии это были шестидюймовые полевые мортиры, стрелявшие фугас­ной гранатой и шрапнелью.

 

ТАКТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ В РУССКОЙ АРМИИ

 

 

Русский офицер драгунского полка и пехотинец {справа)

 

 

Японский пехотинец (вверху) и офицер артиллерии

 

 Изменения, происшедшие в военной технике, сильно сказыва­лись на тактике, войск. Новое в тактике возникало стихийно в бою и сражениях под влиянием боевого опыта и часто не только не получало признания со стороны командного состава, но даже встречало с его стороны прямое противодействие. Бур­жуазная военная мысль не могла понять закономерности разви­тия тактики и осознать возникающие в ней изменения под влия­нием совершенствования боевой техники. В этом отношении ха­рактерной чертой русских предвоенных взглядов на тактику была недооценка возросшей мощи скорострельной полевой артиллерии и огневых возможностей нового пехотного оружия — станковых пулеметов.

 Наступление основывалось главным образом на силе ружей­ного огня, а возросшие возможности артиллерийского огня обще­войсковыми командирами недоучитывались. Главной задачей ар­тиллерии считали подавление огня артиллерии противника. Под­готовка выгодных условий для удара холодным оружием возла­галась главным образом непосредственно на пехоту — на ее

 

 

Наступление пехотного полка (по „Наставлению для действий в бою отрядов из всех родов оружия" 1904 г.)

 

винтовочный огонь. Однако последний против окопавшегося про­тивника был мало эффективен.

Считалось, что огонь легких полевых скорострельных пушек крайне губителен по открытым целям, по пехоте, двигающейся в походных строях. Поэтому «Наставление для действий в бою отрядов из всех родов оружия» 1904 г. требовало, чтобы войска, вступая в сферу дальнего артиллерийского огня (2,5—3 км), развертывались в боевой порядок. В этот период своя артилле­рия прикрывала развертывание главных сил путем сосредоточе­ния огня по неприятельской артиллерии.

Начальник пехотной дивизии отдавал приказ на наступление. Командиры пехотных полков, выделенных в боевую часть, в свою очередь ставили боевые задачи командирам пехотных батальо­нов, которым предстояло преодолеть с наименьшими потерями зоны артиллерийского (3—2 км) и стрелкового (2800—300 м) огня, после чего должна была последовать атака.

По указанному «Наставлению» наступательный бой слагался из двух периодов: первый — наступление и второй — атака. На­ступление имело целью сойтись возможно ближе с противником, чтобы затем нанести ему удар холодным оружием.

 При движении боевого порядка пехотного полка один из ба­тальонов боевой части назначался батальоном направления (на какой-нибудь явно видимый предмет), с которым и согласо­вывали направление наступления остальные батальоны.

В сфере дальнего ружейного огня противника (2 тыс. 500— 2 тыс. шагов), наступающая пехота, не рассыпаясь в цепь, должна была двигаться в сомкнутых строях. С фронта и наруж­ных флангов боевой порядок должен охраняться заставами или дозорами, высланными на 300—500 шагов вперед, которые должны предупреждать войска о неприятеле и встречающихся препятствиях.

 По сближении с противником на 2 тыс. шагов, когда его ру­жейный огонь становился более сильным, «Наставление» требо­вало, чтобы передовые роты рассыпались в цепь и продолжали наступление ускоренным шагом. Причем в цепь рассыпались только взводы боевой части, а ротные резервы, или как тогда их наименовали поддержки, продолжали двигаться в сомкнутых строях. Это был серьезный недостаток предвоенных взглядов на наступление, так как поддержки, двигавшиеся в сомкнутых по­строениях, должны были нести излишние потери.

 Первую стрелковую позицию занимали только при вступле­нии пехоты в зону действительного ружейного огня, то есть около 1 тыс. 400 шагов. Дальнейшее наступление пехота должна была производить уже перебежками вплоть до занятия послед­ней стрелковой позиции (исходная для атаки позиция).

«Устав строевой пехотной службы» 1900 г. требовал (§ 225), чтобы перебежки производились не всей ротой сразу, а по­взводно: когда один взвод начинал перебежку, то взводы, оставшиеся на месте, по команде «чаще» прикрывали наступающую часть учащенным огнем, а когда перебегавшие взводы занимали новую позицию и открывали с нее огонь, начинали перебежку остальные взводы. В свою очередь перебежавшие части прикры­вали перебежку позади оставшихся частей частым огнем. Вели­чина перебежки должна была быть около ста шагов в зависимо­сти от местности.

 Предусматривалось, что в зависимости от силы ружейного огня противника перебежки могли производиться не только по­взводно, но и по отделениям, звеньям и поодиночке.

 Последняя стрелковая позиция должна была выбираться не далее трехсот шагов от противника, а если обстановка позво­ляла, то и ближе, чтобы с нее можно было пробежать без оста­новки оставшееся расстояние до противника.

Когда цепь занимала последнюю позицию, пехота учащала огонь и доводила его до наибольшего напряжения (огонь пач­ками), сосредоточивая выстрелы по пункту, намеченному для атаки.

 Когда, по мнению пехотных командиров, огонь противника в достаточной степени был подавлен, войска переходили в атаку. Во время атаки цепи и двигавшиеся сзади резервы должны были смыкаться вокруг своих командиров с тем, чтобы нанести шты­ковой удар сомкнутыми массами.

Такой порядок атаки уже не соответствовал условиям боя, сложившимся в начале XX в., и являлся пережитком прошлой эпохи.

 Во-первых, надо отметить, что из-за слабой подготовки атаки ружейным огнем пехота обороняющегося сохраняла достаточные возможности для организованного отражения атаки своим вин­товочным огнем.

 Во-вторых, именно в тот период боя, когда огонь противника достигал максимальной силы, принятый для атаки сомкнутый строй должен был нести наибольшие потери.

 В военной теории того времени взаимосвязь между наступле­нием и обороной не вскрывалась. Считалось, что боевые дей­ствия сводятся либо к удержанию своей позиции от захвата ее противником — к обороне, либо к тому, чтобы отнять позицию, занятую неприятелем,— к наступлению.

Предполагалось, что и ту и другую цель можно достигнуть одними и теми же средствами огнем и ударом холодного ору­жия. В наступлении огонь должен был обеспечить продвижение своей пехоты вперед, а в обороне — остановить атакующего про­тивника. И наступление и оборона завершались штыковым ударом.

 В соответствии с этими взглядами строился один и тот же боевой порядок как для наступления, так и для обороны в виде густых цепей.

 

Оборона пехотного полка (по „Наставлению для действий в бою отрядов из всех родов оружия" 1904 года)

 

Для ведения оборонительного боя пехота отрывала окопы, а если имелось достаточно времени, то, кроме окопов, возводи­лись земляные укрепления, применявшиеся еще в середине XIX в. в виде редутов и люнетов.

Впереди позиции рекомендовалось создавать передовые пункты, задачей которых было заставить противника развер­нуться и обнаружить свои силы.

Перед основной позицией на расстоянии 50—150 шагов строи­лись искусственные препятствия из гладкой проволоки, рвов, за­сек, волчьих ям и др.

Обращалось большое внимание на искусную маскировку обо­ронительных сооружений путем применения их к местности.

Боевой порядок русских войск как в наступлении, так и в обороне состоял из боевой части и резерва. Боевая часть пред­назначалась для ведения огневого боя и подготовки   удара;

резерв — для пополнения убыли в боевой части, противодействия всяким неблагоприятным случайностям боя и главным образом для производства удара в штыки.

В соответствии со своим назначением подразделения, выде­ляемые в боевую часть, наступали цепью, а резервы — сомкну­тыми строями. Это было крупным недостатком предвоенных так­тических взглядов, отражавших недооценку возросшей силы ру­жейного и артиллерийского огня.

Цепи для наступления выделялись чрезмерно густые, всего с интервалом в полтора шага, что также должно было повлечь большие потери на поле боя.

Теоретически была разработана довольно последовательная схема использования в наступательном бою боевой части и ре­зерва. При завязке боя в боевую часть выделялась меньшая часть сил, а большая — оставалась в резерве. Затем по мере сближения с противником и уточнения его сил, средств и наи­более слабых мест в обороне боевая часть пополнялась новыми силами за счет резерва; к моменту атаки соотношение между боевой частью и резервом резко изменялось — боевая часть уве­личивалась до трех четвертей сил и резерв сокращался до одной четверти соединения, части или подразделения.

Впоследствии боевая практика показала, что эта теорети­чески разработанная схема использования боевой части и резер­вов в различные периоды боя оказалась не соответствующей действительным условиям, и от нее пришлось отказаться. Основ­ным недостатком такого распределения сил между боевой частью и резервом явилось участие в огневом бою в тече­ние всего наступления только меньшей части своих сил, а боль­шая часть их была в это время лишена возможности вести огне­вой бой.

В целом предвоенные тактические взгляды в русской армии были более передовыми по сравнению с другими армиями глав­нейших капиталистических государств. Это выражалось в орга­низации наступления пехоты цепями в зоне действительного ру­жейного огня противника, в требовании применяться к местности и производить перебежки повзводно, по отделениям, звеньями и по одному в зависимости от обстановки. К положительным фак­торам надо отнести также ведение огня артиллерией с закрытых огневых позиций.

К недостаткам предвоенных тактических взглядов в русской армии нужно отнести недооценку силы ружейного и артиллерий­ского огня, выражавшуюся в:

1) движении резервов под действительным ружейным огнем противника в сомкнутых строях и в производстве в этих же строях атаки;

2) недостаточном использовании огня артиллерии; артилле­рийская подготовка атаки не производилась, что давало возмож­ность обороняющемуся организовать свой ружейный огонь для отражения атаки наступающего;

3) недооценке огневых возможностей станковых пулеметов и оснащении ими пехоты в крайне незначительном количестве.

Таким образом, разработанная в период между русско-турец­кой и русско-японской войнами тактика оказалась не соответ­ствующей новым условиям ведения боя, сложившимся в начале XX в. Это привело к тому, что стихийно, независимо от воли командования в ходе войны, способы и формы ведения боя стали изменяться и приноравливаться к новым условиям его ведения.

 

НАСТУПАТЕЛЬНЫЙ БОЙ

 

Войну с Японией русской армии пришлось вести на террито­рии Маньчжурии, за 8 тыс. км от промышленных центров Рос­сии. Театр военных действий был мало изучен; военно-топогра­фических карт многих районов военных действий не было. Для ведения войны на Дальнем Востоке Россия выставила вначале ограниченные силы — около 100 тыс. человек. Лишь ко времени последнего Мукденского сражения [6 (19) февраля — 25 февраля (10 марта) 1905 г.] русская армия была доведена до 330 тыс. человек. Численность же японской армии в самом начале войны после сосредоточения войск в Корее и на Ляодунском полу­острове составляла 270 тыс. Действия японской армии носили преимущественно наступательный характер, а русской армии — оборонительный.

 Как уже говорилось, в ходе русско-японской войны была применена новая боевая техника, в связи с чем произошли боль­шие изменения в области тактики.

 С первых же дней войны обнаружилось глубокое заблужде­ние руководящих военных деятелей царской России относительно действительности как артиллерийского, так и ружейного огня. Перед войной считали, что зона действительного ружейного огня кончается на расстоянии примерно 1 тыс. 400 шагов от стрелка, а на практике оказалось, что войска, двигавшиеся в колоннах по ровной местности и на удалении вдвое большем (2 тыс. 800 ша­гов) несли большие потери. В мирное время войска на маневрах шли в походных строях на расстоянии примерно до 4—3 км от огневых позиций артиллерии противника, так как считалось, что огонь легкой полевой артиллерии на этой дистанции недействи­телен. Боевая практика, однако, показала, что войсковая ко­лонна, обстрелянная на марше артиллерией противника на рас­стоянии большем, чем 4 км 500 м, несла уже значительные по­тери. Эти просчеты в определении действительности артиллерий­ского и ружейного огня в бою стоили русской армии больших неоправданных потерь.

 С начала войны русские войска вели преимущественно обо­ронительные бои, а японские — наступали. Отход русских войск в мае с Цзиньчжоуских позиций, запиравших подступы к Порт-Артуру, ухудшил оборону этой крепости. Она оказалась отрезан­ной от главных сил русской армии. Чтобы оказать помощь осажденному русскому гарнизону крепости, генералу Куропаткину было приказано выдвинуть на выручку Порт-Артура кор­пус силой до 40 тыс. человек и возложить на него ответствен­ность за участь крепости. Во исполнение этой директивы командующий Маньчжурской армией приказал командиру 1-го Сибирского корпуса (33 тыс. человек и 96 орудий) выступить с задачей «притянуть на себя возможно большие силы против­ника и тем ослабить его армию, оперирующую на Квантунском полуострове». К 6 июня авангард корпуса, отбросив передовые части 3-й и 5-й японских пехотных дивизий, занял ст. Вафандян. В это время главные силы русского корпуса сосредоточились к ст. Вафангоу и приступили к организации обороны на фронте около 10 км между деревнями Лункоо и Вафанвопен. 13 июня передовая русская конница и авангард 1-го Сибирского корпуса под давлением перешедшей в наступление 2-й японской армии (3, 4 и 5-я японские пехотные дивизии) отошел на главную по­зицию южнее ст. Вафангоу. Командир русского корпуса, устано­вив разведкой, что в наступлении 2-й японской армии прини­мают участие только две японские дивизии (3-я и 5-я), решил перейти в наступление войсками своего левого фланга, чтобы разбить противника.

Для наступления были назначены 1-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия и одна бригада (2-я) 35-й пехотной диви­зии. Из состава 1-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии для участия в наступлении было выделено девять батальонов, четыре горных орудия и один эскадрон конницы, а в усиленной бригаде 35-й пехотной дивизии — девять батальонов и сорок орудий (из них двадцать четыре орудия, полученных от 1-й Восточно-Сибир­ской стрелковой дивизии). Всего для нанесения главного удара по противнику назначалось восемнадцать батальонов, сорок че­тыре орудия и один эскадрон конницы, то есть меньше половины сосредоточенных к 14 июня сил 1-го Сибирского корпуса у Вафан­гоу. Остальные войска корпуса должны оставаться на занимаемых позициях и служить опорой для наступающих. Наступление предполагалось начать 15 июня. В его организации было много недостатков. Не было общего руководителя боевыми действиями 1-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии и 2-й бригады 35-й пехотной дивизии; отсутствовал и общий приказ на наступление, который ориентировал бы участников боя в их задачах. Началь­ник стрелковой дивизии и командир бригады получили 14 июня только записки командира корпуса с указанием их задач на бой 15 июня. Командир пехотной бригады оставался самостоятель­ным и не подчинялся начальнику стрелковой дивизии. Время перехода в наступление дивизии и бригаде не указывалось, оно устанавливалось по усмотрению начальника дивизии и коман­дира бригады. Первому из них было приказано нанести фрон­тальный удар по окопавшимся в 2 км частям 3-й японской пе­хотной дивизии, а второму — обойти ее правый фланг и нанести удар с тыла. Обращает на себя внимание неправильное распреде­ление сил и средств для выполнения поставленных задач, пока­зывающее слабое представление командира 1-го Сибирского корпуса о создавшейся обстановке. Так, для нанесения главного удара по 3-й пехотной дивизии выделено столько же сил, сколько и для нанесения вспомогательного. Еще резче выступает несо­ответствие в распределении артиллерии по боевым участкам с их задачами. 1-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия имела задачу спуститься с возвышенности, обращенной своим скатом к противнику, и наступать по ровному полю на расстоянии около 2 км под артиллерийским и ружейным огнем японцев. Для успешного выполнения этой трудной задачи большую часть ар­тиллерии, выделенной для наступления, следовало бы придать 1-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. Однако ей было придано только четыре горных орудия, а 2-й пехотной бригаде, выполнявшей вспомогательную задачу (обход фланга против­ника),— сорок орудий.

 К рассвету 15 июня Восточно-Сибирская стрелковая дивизия сосредоточилась в районе д. Вафанвопен. Начальник дивизии стал ожидать подхода бригады 35-й пехотной дивизии для согла­сованного начала наступления, но, не дождавшись ее подхода, перешел в 8 часов утра в наступление самостоятельно, только своими силами. С началом наступления русской стрелковой ди­визии японская артиллерия (36 орудий) тотчас же стала вести огонь по открыто двигавшейся без артиллерийской поддержки русской пехоте. Последняя наступала шагом и плохо применя­лась к местности. Артиллерийская поддержка наступления не была организована. Роты двигались густыми цепями (с интерва­лом в полтора шага между стрелками) на узком фронте в 200 ша­гов и несли крупные потери. Особенно большая убыль в людях была в резервах, которые следовали за боевой частью в сомкну­тых построениях, как этого требовал устав полевой службы 1904 г. Только к 12 часам девяти русским батальонам удалось достичь японских окопов и штыковым ударом выбить из них шесть японских батальонов. Однако из-за больших потерь и от­сутствия артиллерийской поддержки герои-сибиряки дальше про­двинуться не смогли и начали закрепляться в японских окопах. В это время (около 13 часов) русская артиллерия (40 орудий) открыла огонь по соседнему участку японских окопов, в которых оборонялись один батальон и спешенная кавалерия (восемь эскадронов) против перешедшей в наступление бригады 35-й пе­хотной дивизии. Однако эти действия бригады оказались запо­здавшими. Командир 1-го Сибирского корпуса, обнаружив насту­пление крупных японских сил (5-й и 4-й дивизий) в обход своего левого фланга, отдал приказ частям корпуса, занимавшим обо­рону, об отступлении, не уведомив об этом начальника 1-й Вос­точно-Сибирской стрелковой дивизии. Последний, обнаружив, что войска центра и правого фланга корпуса отошли в 13 часов 35 минут, отдал приказ о приостановке наступления дивизии и об отводе ее на север. Вместе с ней прекратила наступление и стала отходить бригада 35-й- пехотной дивизии. Отступать при­шлось в очень тяжелых условиях: на открытой местности под сильным ружейным и артиллерийским огнем японцев не только с фронта, с господствующих высот, но и с фланга, со стороны бывших русских позиций, занятых . противником. Наступление японцев, стремившихся развить успех путем преследования 1-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии и бригады 35-й пехот­ной дивизии, было задержано артиллерийским огнем русских батарей. Противник, овладев ст. Вафангоу, дальше не продвинулся.

Этот один из первых наступательных боев, предпринятых рус­скими войсками, ярко обнаружил крупные недостатки обучения войск наступательным действиям в мирное время.

 Общевойсковые командиры плохо организовывали взаимодей­ствие в бою не только между пехотой, артиллерией и конницей, но даже и между отдельными пехотными частями. Особенно вредно сказывалась переоценка могущества пехоты и недооценка возросшей роли артиллерии. Ближайшей задачей общевойсковых командиров стало научиться хорошо организовывать взаимодей­ствие в бою между пехотой и артиллерией.

 Пехота во время наступления не умела применяться к мест­ности, не самоокапывалась и огонь вела преимущественно зал­пами.

Уставные требования в отношении движения резервов во время наступления в сомкнутых построениях не соответствовали возросшей силе артиллерийского и ружейного огня и вели к боль­шим потерям в личном составе.

Офицеры и солдаты с горечью убедились на своем опыте, что их подготовка мирного времени не соответствует требова­ниям войны. Начался длительный и сложный процесс выработки новых тактических форм и способов ведения наступательного боя.

 Пришлось пересмотреть всю схему ведения наступления и отказаться от уставного деления наступательного боя на два периода: наступление и атака. В ходе боев выявился новый пе­риод — сближение. Он появился как следствие возросшей даль­ности, скорострельности и мощности полевой артиллерии, кото­рая стала наносить большие потери войскам уже на подходе к полю боя. Об этом убедительно свидетельствует опыт насту­пления 54-й Сибирской пехотной дивизии 2 сентября 1904 г. близ Янтайских каменноугольных копий. Двигаясь на левом фланге 1-го Сибирского корпуса, в походной колонне на удалении 3—3,5 км от позиций японцев по полю, заросшему гаоляном, дивизия внезапно подверглась мощному артиллерийскому огню противника (стрелявшему шрапнелью с низкими разрывами) и понесла крупные потери, потому что командование не приняло своевременно мер к развертыванию боевого порядка.

Следовательно, боевая практика показала, что надо стре­миться производить развертывание боевого порядка еще до того, как артиллерия противника откроет огонь, так как при скоро­стрельности артиллерии она в течение нескольких минут может нанести крупный урон войскам, попавшим под огонь на походе. Задачей сближения и является преодоление с наименьшими по­терями зоны артиллерийского огня. Глубина ее может быть раз­личной (5—3 км), в зависимости от конкретных условий обста­новки. Уменьшение потерь от артиллерийского огня противника в период сближения достигалось расчленением войск на неболь­шие группы по фронту и в глубину или прикрытием разверты­вания в боевой порядок огнем своей артиллерии, направленным по батареям противника.

 Так, 2 сентября 1904 г. во время наступления 17-го армей­ского корпуса на Сыквантунь развертывание в боевой порядок было прикрыто мощным артиллерийским огнем из 154 орудий, который подавил огонь японских батарей. В период сближения начальники пехотных дивизий, командиры бригад и полков уточ­няли сведения о противнике, разрабатывали план наступления и намечали объекты атаки.

 Как только пехота начинала подвергаться воздействию ру-жейно-пулеметного огня неприятеля, она тотчас же занимала первую стрелковую позицию, открывала ружейно-пулеметный огонь' и стремилась достичь огневого превосходства над врагом.

 Дальнейшее наступление производилось уже последователь­ным занятием ряда промежуточных стрелковых позиций, огнем с которых прикрывалось движение пехоты вперед. Так, во время упомянутого наступления 54-й Сибирской пехотной дивизии 2 сентября 1904 г. сибиряки начали двигаться перебежками по­взводно и по отделениям с рубежа 1 км 500 м от японцев. Гу­стые цепи боевой части с интервалом всего в полтора шага между людьми несли большие потери от ружейного огня против­ника. Серьезными недостатками наступления русских войск во время ляоянских боев продолжали оставаться плохие маски­ровка и самоокапывание на огневых рубежах, а также ведение преимущественно залпового огня. В результате всех этих недо­четов русские войска несли большие потери еще до того, как занимали исходные позиции для атаки. Однако эти потери были меньше, чем в бою у Вафангоу 15 июня 1904 г., когда наиболь­шие потери понесли резервы, которые двигались в сомкнутых по­строениях. За последующие три месяца войска приобрели уже некоторый боевой опыт по использованию резервов. Так, во время наступления 137-го пехотного Нежинского полка 2 сен­тября 1904 г. в районе Сыквантуна резерв (два батальона мор-шанцев) в зоне ружейного огня японцев двигался уже змейками на дистанции в 300 шагов от цепей боевой части и только при занятии нежинцами исходного рубежа для атаки влился в об­щую цепь. С приближением наступающих на 500—600 шагов к обороне противника артиллерия переносила огонь с японских позиций на японскую артиллерию, чтобы избежать случайных поражений своих войск. И с этого расстояния русской пехоте приходилось продолжать наступление уже без артиллерийской поддержки. Чтобы избежать этого недостатка, командир Нежин­ского пехотного полка попросил придать ему две полускоро­стрельные поршневые батареи, которые 2 сентября при атаке Нежинской сопки выехали на огневые позиции в боевые порядки полка и хорошо подготовили атаку с близкого расстояния. За­нятие исходной позиции для атаки, как это предусматривалось уставом, на расстоянии 400—300 шагов от обороняющегося про­тивника себя не оправдало. Безостановочное движение атакую­щей пехоты на такое большое расстояние оказалось невозмож­ным, так как пехота несла большие потери от огня противника. Поэтому командиры частей стремились приблизить исходную по­зицию для атаки к переднему краю обороны противника.

Особенности Маньчжурского театра военных действий — зна­чительная пересеченность местности, часто заросшей гаоляном,— способствовали тому, что иногда удавалось занимать исходную для атаки позицию на расстоянии 200—50 шагов от позиции про­тивника. Так, в наступательных боях 2 сентября 137-й пехотный Нежинский полк исходную позицию для атаки занял в 200 ша­гах от окопов японцев, отрытых у подножия сопки, а Инсарский пехотный полк при атаке д. Цышань (3 км 500 м южнее камен­ноугольных копий Янтай) занял исходную позицию перед атакой всего в 50 шагах от передовых цепей японской пехоты. Обору­дование в инженерном отношении исходной позиции для атаки в период сентябрьских боев еще не производилось. Русская пе­хота постепенно накапливалась на исходном рубеже и вела огонь «пачками», чтобы подготовить благоприятные условия для атаки.

 

  В то время как в испано-американ­ской войне 1898 г. и англо-бурской войне 1899—1902 гг. штыко­вые атаки не применялись и был распространен взгляд, что при силе современного огня штыковые атаки исчезли, в русско-японской войне ими завершалось подавляющее количество как наступательных, так и оборонительных боев. В начале войны русская пехота наносила штыковые удары в сомкнутых строях, как ее учили в мирное время, и поэтому несла огромные потери. Так, во время атаки 15 июня 1-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия, атаковавшая японцев в сомкнутом строю, понесла столь крупные потери, что, овладев первой линией японских окопов, не могла дальше продвинуться. Постепенно под влиянием боль­ших потерь атаку начали вести уже в более разреженных строях с интервалом между бойцами до пяти шагов. Такой именно ин­тервал в четыре-пять шагов между людьми в цепи боевой ча­сти был во время наступления 123-го пехотного Козловского полка в марте 1905 г. на с. Юхуантунь. .

 В дальнейшем боевая практика показала, что при возросшей силе пехотного огня цепь стала наилучшей формой боевого строя не только для наступления, но и для нанесения удара.

В связи с принятием большего интервала между людьми в цепи и сокращением количества сил, выделяемых в резерв, протяженность боевых порядков в ходе войны значительно уве­личилась. Рота, имея три взвода в цепи и один в резерве, насту­пала на фронте в 450 м (интервал между стрелками в цепи че­тыре-пять шагов), а батальон — около 1400 шагов.

 Русские войска применяли штыковые атаки днем и в ночное время и неизменно наносили противнику крупные потери .

 Крупным недостатком тактики русских войск в наступлении было неумение использовать победу. При успешной атаке по­являлась возможность преследовать отступающего противника до полного уничтожения или пленения атакованной группировки, однако этого не делалось. В лучшем случае преследование ве­лось лишь ружейным и артиллерийским огнем, а пехота остава­лась на захваченных у противника позициях и вперед не двига­лась. Таким образом, достигнутый успех не развивался и про­тивник получал возможность оправиться, привести себя в поря­док и оказать сопротивление на новой позиции. Причина этого серьезного недостатка крылась в пороках предвоенной теории, согласно которой перед пехотой и не ставилась задача органи­зации преследования отступающего противника. Эта задача воз­лагалась на конницу, но практически к моменту начала отсту­пления врага конницы на месте никогда не оказывалось, и про­тивник безнаказанно мог в порядке отойти на новые позиции.

 Большое значение в русской армии придавалось маневру. Для маневра как средства поставить свои войска для удара в наивыгоднейшее положение по отношению к противнику в на­чале русско-японской войны сложились благоприятные условия. Сплошной линии фронта не было. Войска были разбросаны от­дельными группами на большом удалении друг от друга. Но как русские, так и японцы (особенно последние) выделяли для об­хода и охвата слишком большие силы (у японцев до одной трети), что в значительной степени снижало силу удара с фронта. Обороняющийся для противодействия охвату и обходу направ­лял на угрожаемые фланги свои резервы. В результате предпри­нятого маневра фронт удлинялся, а бой принимал фронтальный характер. Так, во время наступления 1-го Сибирского корпуса

___________________________

1 По данным японской статистики, потери их пехоты от штыковых ране­ний (семь процентов) почти равнялись потерям от артиллерийского огня (восемь процентов).

 

15 июня 1904 г. у Вафангоу, о чем выше уже упоминалось, для обходного движения было выделено столько же сил, сколько для нанесения главного удара с фронта, чем сила последнего была в значительной степени снижена. Японское командование для противодействия обходу удлинило свой правый фланг, и обходя­щая колонна (бригада 35-й пехотной дивизии) атаковала япон­цев с фронта, а не во фланг.

 

ОБОРОНИТЕЛЬНЫЙ БОЙ

 

Русско-японская война внесла много нового и в оборону. В начале войны оборонительные позиции строились в виде от­дельных опорных пунктов для взвода или роты, находящихся в огневой связи между собой. Окопы представляли простейшее сооружение — ров шириной от 70 см до 1 ми глубиной 1,5—2 м со стрелковой ступенью и бруствером. Окоп должен был укрыть солдат от ружейного огня противника и обеспечить им удобства для стрельбы из винтовок. К обороне приспосабливали и мест­ные предметы, особенно глинобитные постройки, которые превра­щались в сильные опорные пункты.

 Если позиции сооружались заранее или у обороняющихся имелось достаточно времени для инженерных работ, то окопы усиливались фортификационными сооружениями старого типа — люнетами и редутами. Однако вскоре обнаружилось, что при воз­росшей мощи артиллерийского огня они стали быстро разру­шаться, а находившаяся в них пехота уничтожалась. Окопы да­вали лучшую защиту, и постепенно в ходе войны они вытесняли редуты и люнеты.

Стремясь противодействовать обходам и охватам наступаю­щей стороны, войска, находившиеся в обороне, использовали пе­рерывы в боевых действиях для уменьшения промежутков между опорными пунктами путем удлинения окопов. Это приводило к тому, что при длительных паузах между боями часто создава­лась сплошная непрерывная линия окопов. Новая форма по­строения обороны, не предусмотренная уставами, имела положи­тельное значение и способствовала ее прочности.

Перед войной в уставах и руководствах по тактике давалось очень мало указаний по организации обороны. Из них можно было установить, что оборона должна состоять из основной по­зиции и линии передовых пунктов перед ней. Во время войны появилась необходимость в сооружении еще нескольких линий обороны позади главной позиции, чтобы остановить наступаю­щего противника, когда ему удавалось прорвать главную по­зицию.

Так, во время зимнего «сидения» после сражения в октябре 1904 г. на реке Шахэ русская армия построила непрерывную оборону из нескольких (трех — четырех)  линий сплошных око-

 

Оборона в конце 1904 г. (после сражения на р. Шахэ)

 

пов, соединенных между собой ходами сообщения. Это было но­вым явлением в устройстве оборонительных позиций.

Перед главной линией обороны на расстоянии 50—70 шагов возводились искусственные препятствия — заграждения из глад­кой проволоки, засеки, рогатки, рвы, наполненные водой, «волчьи ямы» и фугасы. Опыт ведения обороны русскими войсками пока­зал, что из применявшихся заграждений наиболее действенными оказались проволочные и фугасные, а «волчьи ямы» утратили свое значение.

Основу пехотного огня в обороне составлял ружейный огонь,, поэтому для увеличения его плотности во всех случаях, когда позволяла  местность  (например,  при наличии сопок),  войска стремились строить окопы в несколько ярусов, создавая тем са­мым многослойный огонь. Позади окопов главной линии обо­роны в укрытых местах располагались резервы. Они предназна­чались для того, чтобы ответным ударом совместно с защитни­ками окопов опрокинуть атакующего врага. Оборона русских войск носила упорный характер. Для отражения атаки против­ника, достигшего русских окопов, его защитники отходили на 10—15 шагов назад и наносили штыковой удар в момент, когда японская пехота преодолевала русские окопы. Чтобы отразить штыковую атаку противника, русские войска также выходили из окопов вперед. После успешного отражения атаки по отходя­щим японцам открывался ружейный, пулеметный и артиллерий­ский огонь.

В ходе русско-японской войны построение боевого порядка русских войск претерпело большие изменения. С первых же дней войны выяснилось, что выделение как в наступательных, так и в оборонительных боях половины сил в боевую часть и половины в резерв не соответствует новой боевой обстановке. Однако рус­ское командование продолжало придерживаться уставных требо­ваний. Выделение в оборонительном бою в боевую часть только двух батальонов из пехотного полка (четырехбатальовного состава) или одного батальона из стрелкового полка (трехбатальонного состава) не давало возможности создать сразу сильное огневое сопротивление наступающему противнику, а поэтому значитель­ная часть людей в отражении атаки не участвовала. Постепенно командиры полков и батальонов стали отказываться от соблюде­ния уставных требований, и полк к концу войны стал выделять в боевую часть сразу три батальона из четырех или два батальона из трех. Командиры батальонов и рот стали поступать аналогич­ным образом, выделяя в боевую часть три четверти своих сил и только одну четверть в резерв. Это способствовало более полному использованию пехотных огневых средств в обороне.

 Подобный процесс наблюдался и при построении боевого по­рядка в наступлении. К концу войны в резерв стали также вы­делять только от одной трети до одной четверти сил.

 

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПУЛЕМЕТОВ

 

В ходе русско-японской войны произошли большие изменения во взгляде на использование пулеметов в бою. Вопреки укоре­нившемуся неправильному мнению, что пулеметы — это только оборонительное огневое средство, в русско-японской войне пуле­меты стали применяться и при наступлении. В бою они перета­скивались людьми из батальонных резервов и поддерживали своим огнем с промежуточных позиций перебегающие цепи пе­редовых рот.

Так, в январе 1905 г. при атаке японцев, укрепившихся в с. Хейгоутай, русская пехота залегла в 600 шагах от против­ника. Японцы, укрывшись за прочную, приспособленную к обо­роне стенку, окружавшую селение, своим винтовочным огнем не позволяли русским продвинуться вперед. Тогда пулеметная рота 1-й Восточно-Сибирской пехотной дивизии под сильным огнем японцев на руках втащила свои пулеметы на линию залегшей русской цепи и, пристрелявшись по бойницам, открыла по ним сильный пулеметный огонь. Меткий и губительный огонь русских пулеметчиков заставил японскую пехоту прекратить стрельбу. Русские войска воспользовались затишьем и перешли в атаку. Неожиданным штыковым ударом японцы были выбиты из Хейгоутай.

В ходе русско-японской войны в бою были использованы различные системы пулеметов: Максима, швейцарский, легкий (ружье-пулемет датского образца), что дало возможность срав­нить их качество и определить лучшую систему.

Наилучшими боевыми качествами обладал станковый пулемет Максима, которым и были вооружены русские пулеметные роты. Наименьший боевой эффект давали датские ружья-пулеметы. Они не имели станка, и при стрельбе получалась сильная отдача в плечо, что значительно снижало меткость стрельбы и быстро утомляло стрелка. Кроме того, датское ружье-пулемет не имело устройства для охлаждения ствола во время ведения огня, и по­этому стрельбу из него нужно было вести с большими переры­вами.

 В ходе войны во время боевого использования пулеметов было обнаружено много недостатков в их материальной части, некоторые из которых были устранены самими русскими пуле­метчиками.

Сравнительно широкое использование пулеметов в русско-японской войне дало возможность разработать тактические основы использования пулеметов в бою и наметить их наиболее целесообразную организацию.

Характерной особенностью использования пулеметов в бою в русской армии было применение их главным образом на близ­ких дистанциях и притом только в наиболее выгодный момент с точки зрения возможности нанесения максимальных потерь противнику.

 Это особенно ярко проявилось в период Мукденских боев, во время атаки японской дивизией 1 марта 1905 г. русских по­зиций у д. Ванцзявопу. Русские пулеметчики в этом бою про­явили большую выдержку и не открывали огня до тех пор, пока японская пехота не приблизилась к русским окопам на расстоя­ние в 250—400 шагов. В момент, когда японская пехота устре­милась в атаку, русские пулеметчики открыли губительный пуле­метный огонь, который в несколько минут причинил японской пехоте такие тяжелые потери, что она вынуждена была прекра­тить атаку.

 К началу войны в русских войсках имелась только одна пу­леметная рота, оснащенная восемью станковыми пулеметами си­стемы Максима. Первую серьезную проверку эта рота получила в бою под Тюренченом (30 апреля — 1 мая 1904 г.) при крайне невыгодном соотношении сил для русских. На линии Шахедзы-Тюренчен расположилась 3-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия. Из ее состава для обороны р. Ялу на участке в 13 км было выделено всего семь русских батальонов, против которых с японской стороны было сосредоточено 36 (три дивизии).

 В первый день боя русские войска отразили все атаки япон­ской пехоты, нанеся ей исключительно большие потери. По сви­детельству участников этого боя, перед русскими позициями, там, где вели огонь русские пулеметы, образовался вал из тру­пов убитых японских солдат. На следующий день, когда русское командование отдало приказ об отступлении из-под Тюренчена, пулеметная рота прикрыла выход из боя русских войск и с успе­хом отражала японские атаки до тех пор, пока не были израс­ходованы все патроны.

 После этого боя русское командование срочно увеличило число пулеметов в войсках, действующих в Маньчжурии. Четыре пулеметные роты из Варшавского военного округа и пулеметы, находившиеся в русских крепостях на западной границе, срочно перебрасываются на Дальний Восток в действующую армию. Сюда же направляются и все вновь полученные пулеметы по ранее сделанным заказам. В результате проведенных мероприя­тий каждая пехотная и стрелковая дивизия получила по одной пулеметной роте восьмипулеметного состава. Тактической едини­цей в пулеметных ротах являлся взвод из двух пулеметов. Пуле­меты на марше перевозились обычными хозяйственными двукол­ками, к которым они прицеплялись. В двуколке перевозились па­троны, запасные части, инструменты и вода. Часть же рот была оснащена вьючными пулеметами швейцарского типа.

Наличие в станковых пулеметах Максима громоздкого ла­фета затрудняло использование их в наступательном бою. По инициативе солдат, перетаскивавших пулеметы на поле боя, гро­моздкие лафеты постепенно стали заменять салазками, которые изготовлялись непосредственно в пулеметных ротах. Лучшими по своей конструкции были салазки капитана Иванова (1-я русская армия).

 Русско-японская война наглядно показала боевое значение пулеметов и дала огромный толчок развитию пулеметного дела. Во всех армиях началось конструирование новых систем пулеме­тов и оснащение ими войск.

 

НОЧНОЙ БОЙ

 

Возросшая сила ружейно-пулеметного огня и большие по­тери, которые несла от него пехота во время дневных атак, вы­звали стремление командования проводить наступление ночью, то есть тогда, когда огонь неприятеля становился наименее эффективным. В силу этого обстоятельства ночные бои стали те­перь частым явлением. Сражения у Ляояна, на р. Шахэ и у Мук­дена сопровождались почти непрерывными ночными действиями, в которых участвовали не только полки, но бригады и дивизии. Характерной особенностью ночных атак являлось то, что насту­пление производилось в полной тишине, без единого выстрела, а удар штыком — сомкнутыми рядами.

Так, в ночь на 17 октября 1S04 г. части 22-й русской пехот­ной дивизии без выстрела атаковали японцев, оборонявших Новгородскую сопку, и овладели ею, переколов штыками защит­ников сопки. Более 1 тыс. 500 японцев было уничтожено в этом бою.

 

НОВЫЕ СРЕДСТВА БОРЬБЫ

 

Героическая борьба русских войск за Порт-Артур дала цен­ный опыт по обороне крепостей. В ходе обороны русские солдаты и офицеры проявили большую изобретательность. Найден был способ метания с крепостных укреплений морских минных ша­ров в штурмующую японскую пехоту. С успехом применялись и ручные гранаты. Для изготовления ручных гранат широко использовались стреляные 37-мм и 47-мм гильзы, консервные банки и другие подручные материалы. Начинялись ручные гра­наты пироксилином и другими взрывчатыми веществами. При обороне Порт-Артура русские создали первые в мире образцы минометов с дальностью стрельбы до 500 шагов. Мины обладали большим фугасным действием. Производство минометов было несложно: их изготовляли из старых, вышедших из употребле­ния стволов различных артиллерийских орудий, из разнообраз­ных металлических труб подходящего калибра. Одновременно с минометами были сконструированы первые бомбометы для стрельбы шестидюймовой (152-мм) бомбой. Дальнейшее разви­тие при обороне Порт-Артура получила и подземноминная и контрминная борьба.

 Впервые через проволочные заграждения впереди крепост­ных оборонительных сооружений русские пропустили электриче­ский ток.

 

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ГОРАХ

 

В Маньчжурии, на Ляодунском и Квантунском полуостровах русские войска получили большую практику ведения боя в горах.

Опыт показал, что чем сложнее рельеф местности, тем боль­шее значение приобретают самостоятельные действия мелких подразделений, иногда взводов и даже отделений. Самое обыч­ное отделение в составе десяти — двенадцати стрелков, скрытно зайдя в тыл противника и заняв укрытую позицию на господ­ствующей высоте, внезапным огнем приводило в замешательство целую роту неприятеля и, пока последней удавалось разобраться в обстановке, наносило ей существенные потери. Но зато оборо­няющийся имел ту выгоду, что мог заблаговременно пригото­виться к обороне, хорошо замаскироваться и внезапно открыть по наступающему губительный огонь в местах, где трудно от него укрыться, например при прохождении ущелий. Опыт борьбы в горах подтвердил необходимость иметь в качестве команди­ров людей смелых и инициативных, не теряющихся в самой сложной боевой обстановке.

 

ВСТРЕЧНЫЙ БОЙ

 

Перед русско-японской войной военная мысль мало уделяла внимания вопросам ведения встречного боя. Встречный бой, как один из видов наступательного боя, характеризуется особыми условиями своего возникновения, развития, организации и веде­ния. Характерной чертой условий возникновения этого вида на­ступательного боя являлось то, что он возникал непосредственно на марше при взаимном сближении противников и стремлении действовать только наступательно. Особенность проведения встречного боя заключалась в том, что приходилось организовы­вать немедленную атаку непосредственно из походной колонны там, где происходила встреча с противником.

Исторический опыт ведения встречных боев учит, что победа одерживается той стороной, которая захватывает и прочно удер­живает инициативу ведения боя.

Несмотря на то, что боевой опыт дал уже много ценного ма­териала для теоретического обобщения способа ведения встреч­ного боя, в уставах армий (французская, английская и др.) не давалось никаких указаний относительно его ведения. В рус­ском «Наставлении для действия в бою отрядов из всех родов оружия» 1904 г. по этому вопросу имелись только самые общие сведения.

Так, в § 69 указывалось, что при встречном бое необходимо предупредить противника в построении боевого порядка и энер­гично наступать, с тем чтобы атаковать противника на походе и заставить его развернуться на невыгодной для боя местности. В § 72 указывалось на некоторые мероприятия, способствующие быстроте развертывания войск. С этой целью крупные отряды должны развертываться в боевой порядок непосредственно из походных колонн. Батальоны, назначенные в боевую часть, сво­рачивают по обе стороны дороги и перестраиваются в боевой порядок. Этим и исчерпывались все немногочисленные сведения, сообщаемые указанным «Наставлением» по вопросу о ведении встречного боя.

Встречный бой рассматривался, как явление редкое и случай­ное, а потому войска в мирное время на маневрах и учениях этот вид боя не изучали и к его ведению не были подго­товлены.

Но совершенно неожиданно для русского командования в ходе русско-японской войны в октябре 1904 г. на обширном простран­стве между pp. Хунхэ и Шахэ произошли многочисленные круп­ные встречные бои.

Сражение на Шахэ было разработано в штабе командую­щего Маньчжурской армией Куропаткина как наступательное, которым, однако, преследовалась ограниченная цель — оттеснить японцев на южный берег р. Тайцзыхэ.

5 октября 1904 г. русские войска начали наступление на фронте в 60 км. Главнокомандующий японскими армиями Ойяма, стремясь удержать инициативу, также решил наступать. В ре­зультате возник ряд разнообразных по своему характеру встреч­ных боев. Они были необычными для командования обеих сто­рон, и потому оно не сумело правильно ориентироваться в сло­жившейся обстановке и найти верные решения задач, возникших в ходе боевых действий. Особенностью этих встречных боев была неопределенность и неясность