ARMYRU

12-06-2008 17:50

Вооружение армии нарезным дальнобойным и скоро­стрельным ружьем ускорило и переход к нарезной пушке, за­ряжавшейся также вначале с дула, а затем и с казны.

 

 

Между Пруссией и Австрией продолжалась борьба за ге­гемонию, за объединение Германии. С приходом в 1862 г. к власти Отто Бисмарка, крайнего реакционера, защищав­шего интересы реакционного юнкерства, и приверженца мо­нархии в Пруссии настойчиво проводятся в жизнь военные реформы. Бисмарк не посчитался с тем, что ландтаг отрица­тельно отнесся к военным реформам и отказал в кредитах. Великие вопросы времени, определял свою политику Бис­марк, решаются не речами, не постановлением большинства, а железом и кровью. «Не на либерализм Пруссии взирает Германия, а на ее мощь»2. Не брезгуя никакими средствами, Бисмарк добивается усиления армии. Он настойчиво и по­следовательно проводит политику милитаризации государ­ства и ловко использует в целях милитаристской пропаганды призыв к воссоединению Германии. «Не словами, но кровью и железом будет объединена Германия»,— говорил Бисмарк. Политическая цель Бисмарка на первом этапе его государ­ственной деятельности заключалась в нейтрализации поли­тики России и Франции и развязывании войны с Австрией — главным противником объединения Германии под эгидой Пруссии.

 В 1864 г. Пруссия, пока в союзе с Австрией, напала на Данию. В результате недолгой войны от Дании были отторг­нуты Шлезвиг и Гольштейн. Но в 1866 г. Пруссия совместно с Италией воюет против своего недавнего союзника — Австрии, которую поддержали четыре немецких государства (Ганновер, Гессен-Кассель, Нассау и город Франкфурт-на-Майне), и добивается быстрой победы, нанеся поражение ав­стрийским войскам в Чехии при Садовой (близ Кёниггреца). По заключенному миру Австрия отстранялась от участия во вновь образованном Северогерманском союзе и, следователь­но, от участия в общегерманских делах. Во главе Северо­германского союза, объединявшего 22 германских государ­ства, становится Пруссия, к ней переходит общее военное командование. Участвовавшая в войне Италия вернула Ве­нецию.

___________

 Отто Бисмарк (1815—1899) считается основателем юнкерско-бур-жуазной германской империи. В 1862 г. он занял пост министра прези­дента Пруссии и министра иностранных дел, а с 1871 г., когда прусский король Вильгельм I был провозглашен германским императором, Бисмарк стал рейхсканцлером германской империи, в руках которого сосредоточи­лось все руководство внешней и внутренней политикой Германии.

 

Австро-прусская война 1866 г. завершила многолетнее со­перничество между двумя крупнейшими государствами — Пруссией и Австрией — и предопределила объединение Гер­мании под главенством Пруссии.

Противником объединения Германии вокруг Пруссии была не только Австрия, но и Франция, стремившаяся сохранить гегемонию в континентальной Европе и поэтому заинтересо­ванная в раздробленности Германии. Сразу же после победо­носной войны с Австрией прусское правительство стало гото­виться к войне с Францией. В свою очередь стремился к войне и Наполеон III, который рассматривал ее как целебное сред­ство для избавления от глубокого кризиса бонапартистского режима. В состоявшейся в 1870—1871 гг. войне между Прус­сией и Францией победу одержала Пруссия.

 Франко-прусская война вследствие ловкой политики Бисмарка была объявлена Наполеоном (19 июля 1870 г.), и Франция предстала как нападающая, агрессивная сторона..  

 В ходе франко-прусской войны завершилось объединение Германии под главенством Пруссии. В состав единой Германии были включены и южногерманские государства. Во Франции в ходе войны произошло падение Второй империи. «Но еще задолго до этих событий, уже в тот самый момент,— писал Маркс,— когда обнаружилась полная гнилость бонапартист­ского оружия, прусская военная камарилья решила превра­тить войну в завоевательную».

 

        АРМИИ ПРУССИИ, ФРАНЦИИ И АВСТРИИ

 

 Прусская армия. Ландверная система. В третьей четверти XIX в. прусская армия становится сильнейшей западноевро­пейской армией. Наполеон I, победивший Пруссию в 1806 г., ограничил численность ее вооруженных сил 42 тыс. (раньше было 240 тыс.) и пресекал всякие попытки усиления прус­ской армии. В Пруссии еще до Иенской катастрофы ставился вопрос о всеобщей воинской повинности, однако ее введению препятствовали феодально-крепостнические отношения. Учрежденная в 1803 г. особая комиссия высказалась против введения всеобщей воинской повинности. Весьма интересно заключение, сделанное генералом Рюхелем, приведенное А. Свечиным: «Государственный строй и военные учреждения тесно связаны; выбросьте одно кольцо, и развалится вся цепь; всеобщая воинская повинность возможна только при реформе всего гражданского строя Пруссии».

 Разгром Пруссии в 1806 г. свидетельствовал об ее эконо­мической и политической отсталости, о гнилости дворянско-бюрократического государства и военных учреждений с их плац-парадной подготовкой.

Развернувшееся освободительное движение против гос­подства Наполеона, волнения крестьян, задавленных крепо­стной кабалой, и недовольство буржуазии привели к осуще­ствлению в 1807—1811 гг. половинчатых буржуазных реформ, связанных с именами прогрессивных государственных деяте­лей Штейна, ставшего во главе правительства в 1807 г., и его преемника Гарденберга. 9 октября 1807 г. было объявлено об отмене личной зависимости крестьян, хотя все феодаль­ные повинности еще оставались. 14 сентября 1811 г. был издан указ о регулировании, предлагавший помещикам всту­пать в соглашение с крестьянами о выкупе их повинностей и барщины. Эти реформы расчищали путь для развития ка­питализма в деревне. Они были проведены таким образом, что обеспечили юнкерство рабочими руками за счет беззе­мельных и малоземельных крестьян и даже расширили их по­местья за счет крестьянских земель. По указу от 14 сентября 1811 г. крестьянам был разрешен выкуп феодальных повин­ностей при условии либо уплаты помещику 25-кратной стои­мости годовых платежей, либо отдачи ему от трети до поло­вины своего земельного участка.

 В это же время были осуществлены и другие реформы, в том числе и военные. Прусскую армию с 1807 по 1813 г. возглавлял выдающийся военный деятель генерал Шарн-горст1 (в 1813 г. был смертельно ранен в бою). Его ближай­шими сподвижниками по осуществлению военных реформ яв­лялись Гнейзенау, Бойен, Грольман. Под руководством Шарнгорста проводились военные реформы. Вводится все­общая воинская повинность, сначала как временная мера, а затем закрепляется законами от 3 сентября 1814 г. и 21 но­ября 1815 г. Создается ополчение— ландвер (1813 г.). Образуется военное министерство, и по-новому организуется гене­ральный штаб. Был открыт доступ в офицеры и не дворянам. Улучшается боевая подготовка войск. Отменяются телесные наказания.

Всеобщая воинская повинность, введение которой стало возможным благодаря осуществлению социально-политиче­ских реформ, распространялась на все население. Военные реформаторы, пишет Франц Меринг, крепко держались за постоянное войско и отступали от французского образца лишь в том, что старались сохранить принцип всеобщей воинской повинности, тогда как во Франции система заместительства оставляла множество лазеек. «Шарнгорст и его товарищи со­вершенно не признавали права господствующих классов от­купаться от военной службы»2. Законами от 1814 г. и 1815 г. устанавливалось, что все мужчины, годные к военной службе, подлежат воинской повинности. Срок службы в армии опре­делялся в 5 лет: 3 года — от 20 до 22 лет — под знаменами в войсках и 2 года — от 23 до 25 лет — в резерве, предназна­чавшемся для пополнения действующих войск. Для лиц стар­ших возрастов — от 25 до 32 лет — устанавливалась семилет­няя служба в ландвере 1-го призыва. Из него во время войны формировались новые части, использовавшиеся для полевых действий. Старшие возрасты —от 32 до 39 лет —призывались на семь лет в ландвер 2-го призыва для гарнизонной и тыло­вой службы. Все лица от 17 до 49 лет, которые не состояли в постоянной армии и ландвере, но могли нести службу, за­числялись в ландштурм, который пополнял армию в наибо­лее опасное время и предназначался исключительно для обо­роны своей страны. Ландштурм первоначально (1813 г.) воз­ник в порядке всеобщего народного призыва. Ландвер (Land­wehr, от Land — страна и Wehr — защита), появившийся в Пруссии в 1813 г. как ополчение, выставлялся округами и при­зван был сражаться вместе с постоянной армией. Численность ландверистов в войне с Наполеоном доходила до 120 тыс. че­ловек. Ландвер как система, основанная на всеобщей воин­ской повинности, существовал в Пруссии, а затем в Германии с 1815 г. Ландвер охватывался системой комплектования войск и организационно: подразделялся на батальоны, эска­дроны, полки, бригады, а с 1852 г. ландверные полки стали входить в состав пехотных и кавалерийских бригад.

Все лица, находившиеся в резерве, а также в ландвере, ежегодно призывались на учебные сборы. Подготовка ланд­вера, созываемого на-краткосрочные (на несколько дней) сбо­ры, исключала плац-парадность, присущую частям постоян­ной армии.

 С введением ландверной системы, основанной на воинской повинности, полевая армия во время войны значительно уве­личивалась численно за счет новых формирований ландвери­стов. Сокращенные сроки действительной службы имели целью пропустить через постоянную армию как можно боль­ше военнообязанных, чтобы иметь достаточно обученный ландвер. Армия мирного времени представлялась и как шко­ла, в которой мужское население обучается владеть оружием и производить те или иные военные упражнения

 Таким образом, в прусской армии постепенно, начиная с 1807 г., вырабатывается своеобразная система комплекто­вания войск, которая окончательно закрепляется в 1815 г. Ф. Энгельс, оценивая в 1855 г. введенную в Пруссии систему комплектования войск, указывал, что в этом государстве все до мельчайших подробностей приспособлено к войне. «...Эта система предусматривает включение в состав армии в случае войны всего годного к военной службе мужского населения, и потому, казалось бы, для страны, где принята эта система, гарантируется безопасность при любом нападении; однако это далеко не так. При такой системе достигается лишь то, что страна может располагать силами почти на 50% боль­шими по численности, чем при французской или австрийской системе рекрутских наборов; благодаря этому сельскохозяй­ственная страна с какими-нибудь семнадцатью миллионами жителей, занимающая небольшую территорию, не имеющая своего флота и не ведущая непосредственно морской торгов­ли, страна с относительно мало развитой промышленностью, имеет возможность сохранять в известной степени положение великой европейской державы».

 Дивизия 1847 год. Боевой порядок

При такой системе комплектования Пруссия до реформы 1860 г. имела в мирное время 140 тыс. действующих (по­стоянных) войск, а в военное время 220 тыс. действующих (постоянных и резервных) войск, 150 тыс. ландвера 1-го при­зыва, ПО тыс. ландвера 2-го призыва и 50 тыс. запасных войск, сформированных в военное время и предназначав­шихся для пополнения убыли в действующих войсках. Все это давало более полумиллиона войск',

Прусские крайние реакционеры неоднократно выступали против ландвера, считая его демократическим, народным учреждением. «Но это,— писал Меринг,— означало поста­вить все на голову. Ландвер бывал временами не на высоте своего положения как раз потому, что он был не «демократи­ческим учреждением», но по всей своей тогдашней организа­ции являлся лишь ухудшенной копией постоянного войска. Он уступал войску как в подготовке, так и в вооружении». Ланд­вер был «очень далек от идеала демократической милиции». Ф. Энгельс, отмечая преимущества прусской военной системы, связанные с расширением контингента призываемых в армию, в то же время подчеркивал: «Установив принцип, что каждый гражданин должен быть солдатом, Пруссия, однако, остано­вилась на полдороге...». Этот принцип не мог быть полно­стью осуществлен в условиях существовавшего социально-экономического строя. Его полное осуществление противоре­чило стремлению господствующего класса «иметь послушную и надежную армию, которую в случае необходимости можно было бы использовать для подавления волнений внутри страны...».

 В 1860 г. в Пруссии была проведена новая военная ре­форма. По этой реформе сокращалась служба в ландвере с 14 до 9 лет, по 4 года и 5 лет в каждом призыве; увеличи­вался ежегодно призываемый контингент с 40 тыс. до 63 тыс. человек6; с 2 до 4 лет увеличивался срок службы в резерве. Срок службы в армии и резерве возрос с 5 до 7 лет: 3 года в армии и 4 года в резерве.

 В результате реформы возросла численность постоянной армии и резерва. Что касается ландвера, то он резко отли­чался от постоянной армии мирного времени и полевой ар­мии в военное время, так как предназначался для гарнизон­ной службы и в виде общего резерва для охранения тыла действующей полевой армии. Он мог быть использован в по­левых войсках, но в крайних случаях1. После войны 1866 г. срок службы в ландвере был еще сокращен — теперь до 5 лет, ликвидировалось деление его на два призыва.

Ф. Энгельс, касаясь реформы 1860 г., отмечает, что «ар­мия сделалась во всех отношениях более боеспособной».

 Военная реформа 1860 г. вызвала в Пруссии конститу­ционный конфликт. Прусская буржуазия, недовольная тем, что правительство отказывается осуществить ряд ее требова­ний, пыталась добиться их через ландтаг. Депутаты-либе­ралы ландтага избрали законопроект о военной реформе в ка­честве объекта для оппозиционной борьбы. Законопроект не­однократно отклонялся ландтагом, который выступил против и увеличения постоянной армии и изменения в ландверной системе. Пришедший к власти в сентябре 1862 г. Бисмарк, не считаясь с либерально настроенной буржуазией ландтага, расходовал большие средства на фактически уже осуще­ствленную военную реформу.

 До войны с Францией сроки службы исчислялись так:

3 года  в  постоянной  армии — на действительной службе,

4 года в резерве и 5 лет в ландвере, а всего 12 лет. Ланд­штурм составлялся из лиц от 17 до 42 лет, не числившихся в постоянной армии и ландвере.

Офицерский корпус прусской армии, несмотря на то что известную часть его составляли после реформы Шарнгорста выходцы из буржуазии, продолжал сохранять, как правильно в свое время подчеркнул военный теоретик и военный исто­рик Н. П. Михневич, «аристократический оттенок». Офице­ры-дворяне— юнкера, составлявшие основной костяк прус­ской армии,— были всесильным оплотом прусской монархии. Большое преимущество прусских офицеров заключалось в их общеобразовательной подготовке, позволявшей более успешно осваивать военное дело. Прусские офицеры, по оценке Энгельса, в это время являлись наиболее образованными, общий образовательный минимум, предъявляемый им, был более высок по своим требованиям, чем в других армиях. Офицеры, увольняемые из постоянной армии после того, как они прослужили свой срок, или по другим причинам, зачис­лялись в резервные и ландверные офицеры. Прусская армия

имела хороший унтер-офицерский состав. В унтер-офицеры производились солдаты, могущие по своим качествам быть выдвинутыми на должность унтер-офицера, прослужившие нижними чинами определенное время сверх положенного и получившие предварительную подготовку в унтер-офицерских школах, а также и лучшие солдаты последнего, третьего года службы.

 Что касается высшего командного состава, то он принад­лежал к реакционно-юнкерским кругам. В числе командую­щих армиями были «принцы крови». Сам король возглавлял вооруженные силы, при нем имелся военный кабинет, распо­ряжавшийся личным составом армии. Военный министр, ве­давший организационной и административной службой в ар­мии, и начальник генерального штаба, ведавший подготовкой к войне, являлись его помощниками. Король со своим воен­ным кабинетом и принцами так же, как в России и Австрии, стремился сохранить прочность оставшихся военно-феодаль­ных учреждений и не раз служил крупной помехой в ведении самих военных действий. Король и высший командный состав подражали Фридриху II, насаждая плац-парадную муштру. В условиях общеобязательной воинской повинности они обра­щались к традиции Фридриха II, «которому приходилось обучать солдат совершенно иного склада, в условиях приме­нения совершенно другой тактики»«Линейные войска, по­пав на поле боя,— писал Энгельс,— очень скоро сбросят с себя путы плацпарадности и после нескольких схваток су­меют сравняться с противниками».

 Начальником генерального штаба с 1857 по 1888 г. был генерал Мольтке — крупный военный деятель Германии.

 Все войска подразделялись на полевые: действующая, или постоянная, армия и резерв, запасные и гарнизонные, со­ставлявшиеся из ландвера. Запасные войска формировались сразу же после выступления действующих частей на театр военных действий: по одному запасному батальону в 1 тыс. человек на каждый пехотный полк, по одной роте в 200 че­ловек на егерский батальон и по одной роте на инженерный батальон, по три пеших и по одной конной батарее на каждый артиллерийский полк, по две запасные роты на обозный ба­тальон. Кавалерийские полки, насчитывавшие в мирное время пять эскадронов, выступая на театр военных действий, остав­ляли по одному эскадрону на месте постоянного квартирова­ния в качестве запасного. По штатам мирного времени чис­ленность полевых войск Северогерманского союза — Пруссии и объединенных вокруг нее после австро-прусской войны

1866 г. северогерманских государств вместе с Гессеном — была следующей: все штабы имели офицеров 1398 и чинов­ников 118, всего 1516 человек; пехоты— 197 789 нижних чи­нов, 7049 офицеров и 1096 чиновников, всего в пехоте насчи­тывалось 205 934, в том числе 8896 человек находилось в 16 егерских батальонах, 4 унтер-офицерских и 1 стрелковой школах; кавалерии — 52 836 нижних чинов, 1899 офицеров, 798 чиновников, а всего в кавалерии было 55 533; артилле­рии— 31 856 нижних чинов, 1679 офицеров, 488 чиновников, всего в артиллерии — 34 023 (орудий 1188); инженерных войск — 6489 нижних чинов, 234 офицера, 39 чиновников, всего в инженерных войсках — 6762; в других войсках (обоз, инвалиды, особые части и пр.) числилось 11 955 человек. В итоге численность всех полевых войск по штатам мирного времени достигала 315 723 человека.

 Полевых войск по штатам военного времени значилось: штабы — 4328 человек, линейной пехоты и егерей — 394 310 че­ловек (18 батальонов); кавалерии — 53 528 человек; артил­лерийский парк обслуживали 51 279 человек (202 батареи — 1212 орудий); в инженерных, железнодорожных и телеграф­ных отделениях было 13 975 человек, в других войсках — 34 573 человека. Всего в полевых войсках было 551 993 чело­века. Запасные войска (штабы, пехота, кавалерия, артилле­рия, инженерные войска и обоз) насчитывали 187 256 чело­век и гарнизонные войска (ландвер) 205 057 человек. Всего, таким образом, численность войск полевых, запасных и гар­низонных по штатам военного времени достигла 944 306 че­ловек. Армия Северогерманского союза в военное время уве­личивалась в 3 раза: с 315 до 944 тыс. человек. Во франко-прусской войне на стороне Пруссии участвовали войска юж­ногерманских государств. Пруссия по сравнению с Францией имела более слабый морской флот.

Особенностью прусской военной системы являлась также территориальная система, по которой все государство было разделено на территориальные округа, возглавляемые кор­пусным командиром. Каждый корпус .комплектовался и рас­квартировывался в своем округе. Командиру корпуса были подчинены все войска. Он ведал пополнением войск, призы­вом резерва и ландвера и всем войсковым хозяйством. Каж­дый территориальный корпусной округ делился на дивизион­ные и бригадные округа; последние состояли из батальонных ландверкых округов, подразделяемых, в свою очередь, на рот­ные и на эскадронные округа.

 Прусская армия состояла из 9 корпусов, 8 армейских и 1 гвардейского, который в отличие от армейских корпусов комплектовался людьми со всей Пруссии. После войны 1866 г. было сформировано еще 3 корпуса. Перед франко-прусской войной армия Северогерманского союза состояла из 13 корпу­сов, в том числе 1 гвардейского.

Если в мирное время армия делилась на корпуса, то в военное время из корпусов формировались армии, числен­ность которых доводилась до 100—200 тыс. человек. Корпус мирного времени состоял из 2 пехотных дивизий (дивизия — из 2 пехотных бригад, бригада —из 2 полков, полк —из 3 ба­тальонов, батальон — из 4 рот, рота — из 2 взводов) и кава­лерийской бригады', 1 артиллерийской бригады и 3 батальо­нов: стрелкового, инженерного и обозного. Стрелковый ба­тальон насчитывал 500 человек в мирное время и 1 тыс. че­ловек в военное время. Корпус, состоявший из всех родов войск, в мирное время насчитывал боевого состава 16 тыс. человек, в военное время — около 30 тыс. человек.

 Начиная с середины XIX в. прусская армия начала воору­жаться все более совершенными нарезными ружьями. Вна­чале они заряжались с дула и только в положении стоя, а затем с казны, что значительно повысило скорострельность и позволяло вести непрерывный огонь и из положения лежа. В 1841 г. в Пруссии было принято на вооружение, впервые в Европе, игольчатое нарезное ружье Дрейзе, заряжавшееся с казны и приспособленное для стрельбы бумажными уни­тарными патронами: с пулей, порохом и капсюлем. Введен был также карабин образца 1857 г.

 Ф. Энгельс, отмечая положительные стороны реформы 1860 г., говорит о прусской армии: «Это была первая армия, в которой вся пехота была вооружена винтовками. Заря­жающееся с казенной части игольчатое ружье, которым прежде была снабжена только небольшая часть пехоты, было теперь введено во всех пехотных войсках, причем был заго­товлен резервный запас этих винтовок».

 Ружье Дрейзе сыграло громадную роль в достижении победы над Австрией в 1866 г. Многие военные деятели, на­блюдая действия прусских войск, вооруженных игольчатыми ружьями Дрейзе, не без основания приписывали победу над австрийцами игольчатому ружью. Немецкие солдаты, воору­женные скорострельным и удобно заряжавшимся, причем и с положения лежа, ружьем, наносили большие потери против­нику, как только он попадал в зону огня. Бросавшийся в атаку противник, неся большие потери, вынужден был оста­навливаться, не достигнув позиции противника. Прусская пехота была обучена стрельбе по противнику с ближних ди­станций. На дальние расстояния стреляли только лучшие стрелки, и лишь по команде. При приближении к противнику огонь все более учащался и велся без точного прицелива­ния — «навскидку» по его сомкнутому строю. Более того, не­мецкие солдаты не позволяли артиллерии противника вести действительный картечный огонь, выводя из строя артилле­рийскую прислугу. Во франко-прусскую войну 1870—1871 гг. ружье Дрейзе по своим боевым качествам уступало француз­скому штуцеру — игольчатому ружью Шасспо. Последнее имело большую скорострельность и дальность боя: 1500 м против 600 м у ружья Дрейзе. До войны 1859 г. ружьями Дрейзе была вооружена половина прусской пехоты, в войну 1866 г. гладкоствольные ружья оставались лишь на воору­жении ландвера. Пехотинец получал боевой комплект к ружью: 90 патронов в 10 пакетах. Общее его снаряжение, достигавшее по весу 30 кг, было довольно обременительным.

 Вооружение армии нарезным дальнобойным и скоро­стрельным ружьем ускорило и переход к нарезной пушке, за­ряжавшейся также вначале с дула, а затем и с казны. Прус­сия позже Франции приступила к перевооружению армии нарезной артиллерией. Однако вскоре ее артиллерия стала лучшей в мире. Изготовленная заводом Круппа из стали, а не из бронзы, нарезная пушка, заряжающаяся с казенной ча­сти, являлась наиболее совершенным орудием для того вре­мени. Пруссия, начав перевооружение артиллерии по образ­цам 1861 г. и 1864 г. во время войны с Австрией в 1866 г., вооружила нарезными пушками несколько более половины своей артиллерии. В войне 1870—1871 гг. прусская артилле­рия уже превосходила французскую. Вся ее артиллерия имела крупповские стальные орудия, заряжающиеся с каз­ны. Действительный огонь прусской артиллерии превышал 3 км.

В первой половине XIX в. войска обучались по уставу 1811 г., разработанному под руководством Шарнгорста. Устав 1811 г., составленный на основе опыта ведения войн во вре­мена французской буржуазной революции и наполеоновской империи, наносил удар по прусско-фридриховской системе обучения. Все ее сложные искусственные эволюции, неприме­нимые перед лицом неприятеля, должны быть изгнаны из учебных планов, говорилось в уставе. В 1847 г. был издан но­вый устав, отличавшийся от устава 1811 г. своей консерва­тивностью и шаблонностью, но в то же время в какой-то степени учитывавший изменения, происшедшие под воздей­ствием возросшей силы огня, в связи с введением на воору­жение нарезного ружья. Уставом рекомендовался строй «по-ротно», хотя строй «побатальонно» сохранялся. По уставу 1847 г., как и по уставу 1811 г., основным строем считался сомкнутый, но в нем огню придавалось большее значение.

Войска для боя выстраивались, как и прежде, разверну­тым строем, рассыпным и колонным. Однако внутри этих со­ставных частей происходили изменения, вызванные все более усиливавшейся огневой мощью армии и стремлением эффек­тивнее использовать свое огневое преимущество (в связи с введением в 1841 г. ружья Дрейзе). Стрелковой подготовке

пехоты, стрельбе лежа, отработке скорострельности и пора­жения целей стало отводиться больше времени. Произошли изменения и в соотношении штыка и огня: огонь все более увереннее вытеснял штык с первого места.

Во время франко-прусской войны военное искусство про­двинулось значительно вперед. Устав 1847 г., как в свое вре­мя и устав 1811 г., устарел. Прусские войска начали войну с Францией в 1870 г., будучи обучены по устаревшему уставу. Хотя после войны с Австрией в 1866 г. прусское командова­ние и осознало необходимость переработки устава, но она была закончена, когда война уже началась. Новая редакция устава была утверждена королем в августе 1870 г.—пере­учивать войска было уже поздно. По уставу 1847 г. батальон, состоявший из четырех рот, до вступления в бой строился в три шеренги, в одну линию. При вводе в бой из трехшереножного строя образовывался двухшереножный строй, при­чем стрелковые взводы (четыре) располагались за обоими флангами батальонной линии (по два за каждым флангом). Для ведения огня два стрелковых взвода подавались вперед за боевую линию и рассыпались в цепь. Два других стрелко­вых взвода служили им поддержкой. Когда же батальон пе­реходил в атаку, то перестраивался из середины в батальон­ную колонну. Боевой строй «поротно» — в ротных колоннах, когда две средние роты стояли вместе, а две другие выдви­гались вперед или в стороны или оставались на одной линии со средними ротами,— широко применялся в австро-прусской войне 1866 г. Бригада, состоявшая из двух полков, строилась в две линии.

Секретной королевской инструкцией о высшем управле­нии, которую войска получили уже после начала франко-прус­ской войны, предусматривались в качестве основных строев ротные и полубатальонные колонны. Батальон должен строиться в две линии — передовую, представляющую цепь с поддержками, и главную, или резервную, говорилось в ин­струкции . Атаковать противника рекомендовалось с фронта и флангов, вести атаку следовало густыми стрелковыми це­пями, причем безостановочно. Атака подготавливается артил­лерийским и ружейным огнем. Инструкция, посланная в вой­ска 2-й армии, устанавливала, что пехота для боя перестраи­вается с 1200 шагов и что последняя стрелковая позиция, с которой ведется учащенный огонь, должна находиться в 200 шагах от противника. С этой позиции начиналась и сама атака.

 Таким образом, прусская пехотная тактика в начале франко-прусской войны была основана главным образом на ротной колонне.

Французская армия. Во Франции в ходе буржуазной ре­волюции в 1793 г. впервые в мире была введена всеобщая воинская повинность, не допускавшая никаких отклонений от службы. Каждый гражданин обязан был защищать свое оте­чество. По введенной в сентябре 1798 г. системе комплекто­вания— конскрипции — все молодые люди в возрасте 20— 25 лет обязывались служить в войсках. Для отбывания воин­ской повинности все они делились по возрастному и семей­ному положению на несколько разрядов и являлись на служ­бу в порядке разрядов. Срок службы определялся в пять лет. Эта первая конскрипция считалась личной и не допускала ни замещения, ни выкупа. Но вскоре, в 1800 г., эти принципы были нарушены.

Во Второй империи2 войска комплектовались по закону о конскрипции 1832 г., по которому каждому призываемому в войска предоставлялось право выставлять за себя замести­теля. Срок службы определялся в семь лет. Одна часть при­зываемых шла в полки, другая зачислялась в резерв и могла быть призвана в войска в любое время по требованию воен­ного министра. Наполеон III стал широко практиковать си­стему выкупа. В 1855 г. было внесено изменение в закон о конскрипции 1832 г.: заместительство заменялось денежным взносом государству; последнее само брало на себя заботу о подборе заместителей. В 1864 г. откупная сумма за год со­ставляла 500 франков, откупная сумма за 7 лет —2300 фран­ков. Число откупившихся рекрутов и солдат достигло 21615 человек1. В 1868 г. принимается закон Ниеля, назван­ный по имени видного военного деятеля Франции маршала Ниеля (умер в 1869 г., не окончив реорганизации армии), вы­полнявшего в это время должность военного министра. Сухо­путные силы Франции состояли из действующих (постоян­ных) войск, резерва и национальной гвардии. Законом Ниеля предусматривалось увеличить постоянную армию, сформиро­вать значительный резерв и улучшить устройство националь­ной гвардии. По новому закону о конскрипции предполага­лось ежегодно призывать 100 тыс. человек. Призыв разде­лялся на два разряда: первый поступал в ряды армии, вто­рой же оставался на местах жительства в готовности в любое время явиться на службу в войска. Срок службы устанавли­вался в девять лет: пять лет в постоянной армии и четыре года в резерве. Резерв создавался из лиц, прослуживших или ранее считавшихся в постоянных войсках. Число подлежащих призыву юношей, «достигших в предшествующем году 20-лет­него возраста», должно было составить около 326 тыс. чело­век. Предполагалось, что через 6 лет армия увеличится до 830 тыс. человек: 400 тыс. действующих (постоянных) войск и 430 тыс. резерва2. Замещения были разрешены снова, но выкуп — денежный взнос, установленный по закону о кон­скрипции 1855 г.,— не допускался.

Национальная гвардия, впервые созданная во Франции в 1789 г.—в первый год французской буржуазной револю­ции,— ко времени введения нового закона о конскрипции 1868 г. всячески игнорировалась. Наполеон III боялся нацио­нальной гвардии и все более снижал ее роль. По новому за­кону 1868 г. национальная гвардия, названная подвижной, предназначается для использования в тылу армии. «Чтобы иметь возможность свободно двинуть армию к границам го­сударства,— говорилось в одном официальном документе,— необходимо иметь в тылу целую армию для занятия укреп-

ленных мест, берегов и проч... По самому скромному расчету , для этого оказывается необходимым 350 тыс. человек. Это и подало повод к реорганизации национальной гвардии, кото­рая до сих пор не удовлетворяла своему назначению. Не имея никакой организации в мирное время, национальная гвардия не представляла существенной силы на случай войны». Для национальной гвардии устанавливался пятилетний срок служ­бы. Составлялась она из всех военнообязанных лиц, осво­божденных от службы в постоянной армии и в резерве, из освобожденных от нее по льготам (семейным), из всех при­званных, но представивших за себя заместителей. Националь­ная гвардия имела определенный постоянный кадр офицеров. Обучение предусматривалось поротное или побатальонное, не более 15 раз в год, причем однодневное, т. е. каждый раз занятиям уделялось не более одного дня.

Перед франко-прусской войной численность войск, по рас­четам правительства, доходила до 400 тыс. человек в мирное время и 616 602 человека в военное время. В постоянной ар­мии в мирное время насчитывалось: в штабах — 8740 чело­век, в пехоте — 248 038, кавалерии —57 413, артиллерии — 36 030, инженерных войсках —6746 и прочих войсках (обоз, административные части, жандармы)—43 033 человека. В действующей армии в военное время предусматривалось иметь: в штабах — 8740 человек, в пехоте — 409 881, в кавале­рии— 62 217, артиллерии — 70 752, инженерных войсках — 17 500 и прочих войсках —47 512 человек. Резерв, состоящий из запасных и отпускных, насчитывал в мирное время 212 806 человек. Подвижная национальная гвардия, по тем же подсчетам правительства, достигла полмиллиона человек. На самом деле действительная численность войск была го­раздо меньше.

Французский военный министр маршал Ле Беф в краткой записке для императора от 6 июля 1870 г. докладывал, что через 15 дней после императорского указа .будут сформиро­ваны две армии, насчитывающие 350 тыс. человек и 875 пу­шек с одним и двумя комплектами. Внутри страны будут оста­ваться 161500 человек, в Алжире — 50 тыс. человек, в Чивите — 6500 человек. Всего состоящих в регулярной армии с учетом 74 тыс. нестроевых будет до 650 тыс. человек. К этим войскам, говорилось далее в записке, можно тотчас же при­соединить 120 тыс. подвижной национальной гвардии. При­чем, чтобы доставить из Африки полки зуавов и егерей и за­менить их полками пехоты, потребуется около месяца и бо­лее1. По подсчетам немецкого военного историка Рюстова, вся французская пехота, приведенная в нормальное военное положение, выставляет: в поле 247 380 человек, в депо 75 590 (войска, находящиеся как бы во втором эшелоне), всего 322 970 штыков; кавалерия с включением гвардии, спагов и африканских егерей — 38 675 всадников в действующих эска­дронах и 15 687 в депо-эскадронах, всего 54 3623. К 1 августа (война была объявлена 19 июля) численность французской действующей армии доходила до 265 тыс. человек, а в авгу­сте — до 275 тыс. человек.

Франция имела морской флот более сильный, чем Герма­ния. Перед войной она располагала 49 броненосными судами: 18 броненосными фрегатами по 12—17 орудий, 9 броненосны­ми корветами по 12 орудий, 7 броненосными судами для обо­роны берегов, из которых одно имело 14 орудий, а осталь­ные—Л—2 орудия, и 15 броненосными батареями по 18 ору­дий, но последние не могли быть использованы для действий в Северном и Балтийском морях из-за их непригодности для продолжительного плавания. Что касается военного небро­неносного винтового флота, то он включал 100 паровых су­дов и 96 транспортных. Специальная морская пехота насчи­тывала 4 полка, часть ее (64 роты из 136 рот) находилась в колониальных владениях; в войне против Германии могло быть использовано до 10 тыс. человек. Военно-морской флот Пруссии имел всего 25 броненосных паровых и парусных су­дов и 22 канонерские лодки. Во флоте числилось 6 тыс. чело­век. Резерв состоял из 13 тыс. человек, кроме того, по объ­явленному 16 июля призыву флотский резерв пополнялся кадрами зеера  (ландвера).

Ф. Энгельс высоко оценивал военные качества француз­ского солдата. Об офицерском корпусе он в 1855 г. писал: «От французского офицера не требуется, чтобы он имел то общее образование, которое считается необходимым в Прус­сии; но школа, которую он проходит, дает ему превосходную профессиональную выучку... Во французской армии имеется еще одна категория офицеров — тех, кто отбирается из со­става старых унтер-офицеров. Они редко продвигаются выше чина капитана...». Перед франко-прусской войной примерно 2/з всех офицеров было произведено из унтер-офицеров. Про­изводство в офицерские чины осуществлялось по выслуге определенного числа лет: для подпоручика, поручика, капи­тана— два года, для майора — четыре, для подполковника — три, полковника— два, бригадного и дивизионного генера­ла— три года. Однако эта система нарушалась производ­ством в чины по разным другим причинам .

Высшие военачальники Франции, такие, как маршалы Мак-Магон, Базен, Ле Беф, не отличались ни военными по­знаниями, ни военно-организаторской деятельностью, ни тем более как полководцы на театре войны. Сам Наполеон III, возглавлявший армию, не пользовался в ее рядах призна­нием, да он и не имел 'для этого оснований.

Во Франции существовало территориальное разделение войск на дивизионные округа (на 22 дивизии во Франции и на 3 дивизии в Алжире) во главе с дивизионным генералом. Дивизионные округа сводились в большие командные (кор­пусные) округа; с 1858 г. их стало 7, возглавлялись они выс­шими военачальниками: маршалами и генералами.

Французская пехота, как и пехота других стран, делилась на линейную — полки линейной пехоты — и егерскую — ба­тальоны пеших егерей; кавалерия подразделялась на тяже­лую: кирасиры и карабинеры; среднюю: драгуны и уланы и легкую: конные егеря, гусары, гиды и спаги.

Крупным просчетом французского военного руководства оказалась система организации армии: в мирное время не было ни дивизий, ни корпусов с постоянным штатом. Многие военные специалисты одну из причин поражения Франции усматривали в том, что в мирное время в ее армии высшей тактической единицей был полк. Формирование больших так­тических единиц и их штабов накануне войны (во время начавшейся непосредственной подготовки к ней) не могло обеспечить внутренней спаянности и четкой согласованности в действиях частей, входивших в их состав. В мирное время во французской армии дивизии и корпуса формировались только на определенное время, например, на время проведе­ния сборов. Одна лишь гвардия имела постоянную организа­цию в виде особого корпуса. Существовавшее территориаль­ное деление на дивизионные военные округа не представляло собой дивизий как определенно установленных крупных так­тических единиц.

Корпус обычно включал четыре дивизии — три пехотные и одну кавалерийскую,— артиллерийский резерв и несколько специальных подразделений. Пехотная дивизия включала две бригады по два полка. Полк, насчитывавший в мирное время примерно 2500 человек, в военное время достигал 3 тыс. и более человек; включал он три батальона восьмиротного со­става (рота —3 офицера и 112 рядовых), в военное время две роты (7-я и 8-я от каждого батальона) объединялись и со­ставляли депо-батальон, предназначенный для обороны кре­постей, образования резерва. Дивизия имела 13 батальонов, один из которых был стрелковым; ее две бригады состояли из 6 или 7 батальонов каждая. Кроме того, предусматривалась придача дивизии по одному кавалерийскому полку по одной роте инженерных войск и по три батареи" (6-орудийного со­става), причем одну картечную (из митральез). Кавалерий­ская дивизия включала две бригады по два полка в каждой и одну конную батарею. В кавалерийском полку — легком — при четырех действующих эскадронах3 состояло два депо-эскадрона, а в тяжелом и среднем — по одному депо-эскадро­ну. Состав артиллерийского резерва корпуса определялся в пять батарей. Корпус насчитывал несколько более 30 тыс. человек: около 26 тыс. человек пехоты и 3500 кавалерии. Гвардейский корпус и входившие в него соединения и части по своей организации несколько отличались от .армейских корпусов. Приведенный состав корпуса с началом военных действий нарушался: французские корпуса включали по три и четыре пехотные дивизии, а 5-й корпус Рейнской армии — пять пехотных дивизий. Что касается армейских объедине­ний — армии, создаваемых из двух-трех и более корпусов,, то при их организации не было подготовлено штабов.

Французская армия превосходила немецкую в стрелковом оружии, но уступала ей в артиллерии, которая имела бронзо­вые пушки, заряжавшиеся с дула (системы Ля-Гитта) и стре­лявшие до 2800 м. Немецкие же крупповские пушки стреляли до 3,5 км. Французская пехота с 1866 г. начала перевоору­жаться игольчатым ружьем Шасспо, заряжавшимся с казен­ной части. Этим ружьем к 1870 г. были вооружены линей­ные войска и пешие егеря. Ружье Шасспо позволяло произве­сти до 9 выстрелов в минуту и имело дальность боя 1500 м. Немецкое же ружье Дрейзе имело дальность до 600 м. На 1 июля 1870 г. во Франции имелось 1 037 555 ружей Шасспо, что составляло тройной комплект для действующей армии.

  В действительности части дивизий были приданы полки или эска­дроны, а некоторым нет.

 Оружейные заводы страны могли ежемесячно изготовлять 30 тыс. ружей1. Вся кавалерия была вооружена саблями. Кроме того, кирасиры имели пистолет, уланы —пику и пи­столет, драгуны, конные егеря и гусары — карабины (сде­ланы по образцу ружья Шасспо и введены в 1870 г.).

Французы имели на вооружении 25-ствольные митральезы (картечницы) — предшественницы пулеметов. Перед войной они имели 24—25 митральезных батарей по 6 митральез в каждой.

 

  Митральезы устанавливались на лафетах и передвигались конной запряжкой. Они являлись оружием артиллерии, а не пехоты. Французские митральезы, обладавшие большой ско­рострельностью, до 250 выстрелов в минуту.

 

  Картечница Тейлора (24 ствола на пушечном лафете). Применялась в гражданскую войну 1861—1865 гг. в США и во франко-прусскую войну

ной дальностью огня, до 1500 метров, являлись весьма эффек­тивным оружием. Французы употребляли митральезы во мно­гих сражениях, а также под Мецем и Седаном.

 

Из существующих строев (рассыпного, развернутого и колонного) отдавалось большое предпочтение колонному. Пе­хота обучалась действию в дивизионных (двухротных) и рот­ных колоннах. Рассыпной строй, в котором отдельные виды легкой пехоты действовали весьма успешно, был еще более отработан в связи с введением ружья Шасспо. Но это нельзя отнести к линейной пехоте, которая действиям в рассыпном строю обучалась мало. Развернутый строй более успешно мог противостоять огню неприятеля, чем колонный строй, но для ударов в штыки был слабым. Уставная инструкция 1867 г. рекомендовала следующий боевой порядок для батальона. Из шести рот батальона четыре выстраивались ротными колон­нами, а две — в стрелковую цепь по полуроте. Сближаясь с противником, батальон образовывал развернутые линии и

 

Французская картечница Реффи (рисунки внизу показывают укладку 25 стволов в пять рядов)

 

вел залповый огонь. Стрелки рассыпались в цепь. Распола­гавшиеся на флангах солдаты вели одиночный огонь. Для штыкового удара по противнику батальон снова образовывал ротные колонны.

Ход войны опровергал подобные действия. В Рейнской армии еще до начала военных действий войска получили инструкцию, в которой рекомендовалось производить атаку последовательными подступами цепи, усиливаемой поддерж­ками, причем вторая линия должна была строиться или раз­вернутыми батальонами, или ротными колоннами. Инструк­ция отвергала глубокие колонны как «осужденные опытом» из-за больших потерь от усиливавшегося огня. Лейтмотивом обучения войск оставалось прежнее toujours en avant (всегда вперед).

 Французская кавалерия не располагала хорошим конским составом. Мало внимания уделялось в кавалерии сторожевой разведывательной службе.

Артиллерия с ее бронзовыми заряжающимися с дула пуш­ками слабо была снабжена боевыми припасами, в бою не мас­сировала свой огонь и противопоставляла огонь своих раз­розненных батарей огню артиллерийских масс немцев. В то время как немцы выдвигали на огневые позиции одновремен­но и дивизионную и корпусную артиллерию, французские ба­тареи с резервной артиллерией тащились позади колонн. По­этому они не могли быть сразу же введены в дело, и. пре­восходство в артиллерийском огне с самого начала боя обычно переходило к немцам.

Довольствие французских войск производилось почти исключительно из магазинов. В многочисленных крепостях были сосредоточены запасы. Медицинское обслуживание ввиду малочисленности медицинского персонала (нехватки армейских врачей) было затруднено.

В ходе франко-прусской войны французская армия, усту­павшая противнику в численности, руководимая бездарными маршалами, потерпела поражение.

Ф. Энгельс, оценивая французскую армию, писал, что «в 1870 г. французская армия была уже не та, что в 1859 году» : Гнилость бонапартистского режима сказалась и на армии. «Вся система прогнила насквозь; атмосфера коррупции, в ко­торой жила Вторая империя, подействовала, наконец, и на главную опору этой империи — армию; и в час испытания эта армия не могла противопоставить неприятелю ничего кро­ме славных традиций и врожденной храбрости солдат, а од­ного этого недостаточно, чтобы армия оставалась перво­классной».

 Австрийская армия. В австрийской армии в 50—60-х го­дах, как в прусской и французской, происходили изменения в организации, вооружении и боевой подготовке. «Австрия,— писал Энгельс во второй половине 1855 г.,—-использовала первый период передышки после суровых испытаний 1848 и 1849 гг., чтобы реорганизовать свою армию на современной основе. Почти вся армия подверглась коренной перестройке, и теперь гораздо боеспособнее, чем раньше».

  В 1852 г. в Австрии отменяются привилегий, предоставляе­мые различным областям в отбывании военной службы на­селением, и устанавливается единая система комплектова­ния войск •— общеобязательная (но не личная) воинская по­винность, допускавшая заместительство!, Срок службы в ре­гулярной армии был продолжительнее, чем во Франции и Пруссии; он определялся в 8 лет, после которых солдаты оставались еще на 2 года в резерве. Но на самом деле сол­даты, так же как во Франции, получали длительные отпуска и в армии под ружьем находились примерно 5 лет.

Австрия имела особые пограничные войска, но они были организованы по иному принципу. Пограничные войска обра­зовывались из переселенцев, получивших от короля землю и обязанных за это защищать границу от турецких вторжений. «Теперь эта служба свелась к простой формальности, но ав­стрийское правительство отнюдь не намерено жертвовать та­ким мощным источником получения солдат... В занимаемой ими пограничной местности каждый арендатор коронной зем­ли (а таким является почти каждый житель) в возрасте от двадцати до пятидесяти лет обязан по первому требованию отбывать военную службу»2. Основное ядро пограничных пол­ков составляла молодежь; что касается пожилых, то они главным образом несли пограничную караульную службу, пока в случае войны их не призывали в действующие войска.

Слабая сторона австрийской армии, указывает Эн­гельс,— это многообразие ее национального состава. Никто не может сказать, надолго ли она сохранит свою целостность. Шесть различных народов и два или три различных вероиспо­ведания с противоречащими друг другу симпатиями представ­лены в австрийской армии3. Это сказывалось как при ее строительстве, так и при обучении. Во всей австрийской им­перской военной системе царила атмосфера недоверия к сол­датам других народностей. Чтобы австрийской армии про­явить имеющуюся мощь, нужны были совершенно особые условия. Цели австро-прусской войны 1866 г., объявленные императором Францем Иосифом в обращении к народу, чтобы Австрия взялась за оружие «для защиты целости всего гер­манского отечества» — для значительной части армии были непонятны и совершенно чужды.

Боевую силу австрийской армии сообразно со штатами (1865 г.) военного времени составляли: линейная пехота — 235 200 человек, стрелки — 36 974, пехота военной границы — 37 320,  кавалерия — 26 980,   артиллерия   (952    орудия) —

24 092, инженерные войска — 7 тыс. человек. Всего 367 566 человек. Эта численность удовлетворяла потребности иметь на театре войны 350 тыс. человек, не считая резервов. Резервные войска и войска для занятия крепостей и тыловой службы насчитывали 142 311 человек1. Таким образом, чис­ленность всех войск, не считая обозных частей, парков и не­строевых команд и чинов, составляла 509 877 человек с 1160 орудиями.

 В войну 1866 г. армейский корпус состоял из 4 пехотных бригад, кавалерийского полка в 4—5 эскадронов, 5 батарей ре­зервной артиллерии (40 орудий) и 1 саперной роты. Брига­да, считавшаяся основным тактическим соединением, состоя­ла из 2 пехотных полков 3-батальонного состава, 1 егерского батальона и 1 пешей 8-орудийной батареи. Численность бригады доходила до 6 тыс., а корпуса — 25—26 тыс. человек (орудий — 72). Были корпуса 3-бригадного состава, имевшие численность 22 тыс. человек.

Действовавшие кавалерийские дивизии состояли из двух бригад, бригада — из трех кавалерийских полков и одной ба­тареи (восемь орудий). В начавшейся войне с Пруссией в 1866 г. корпуса были объединены в две армии: южную, со­стоявшую из трех корпусов, и северную — из семи корпусов.

Вооружение австрийской армии уступало прусскому по ручному оружию и превосходило по численности нарезной ар­тиллерии. Австрийская пехота имела нарезные ружья систе­мы Лоренца, заряжаемые с дула, с дальностью стрельбы на 300 шагов (с предельной — на 900 шагов) и скорострельно­стью в три раза меньше игольчатого ружья Дрейзе. Млад­ший командный состав и егерские батальоны имели штуцер с большей дальностью стрельбы (1200 шагов—850 м). Кава­лерия была вооружена нарезными карабинами или нарезными пистолетами. Что касается артиллерии, то австрийцы имели в войну 1866 г. нарезных пушек больше, чем пруссаки. У по­следних было 500 нарезных и более 300 гладкоствольных пу­шек, у австрийцев же гладкоствольные орудия исчислялись единицами (по некоторым данным — 34). Но австрийская на­резная артиллерия была хуже прусской нарезной артиллерии: орудия заряжались с дула, что значительно понижало скоро­стрельность; дальность ее стрельбы достигала лишь 2 км.

 Австрийские войска обучались производить атаки сомкну­той дивизионной колонной (батальон состоял из 6 рот по 150 человек, 2 роты сводились в дивизион) и в стрелковых цепях, находившихся впереди колонн (третьи шеренги рот).

 Дивизионная колонна являлась самой мелкой тактической единицей. Стремясь пронизать обучение войск наступатель­ным  духом,  австрийцы   отказываются   от  установленного 54-метрового интервала между дивизионами, как это было в 1859 г. В результате три дивизиона, входившие в батальон, атаковывали противника сплошным сомкнутым строем. На­ступавшие войска не применялись к местности, причем ата­кующие не подкрепляли первую линию второй линией, а за­меняли ее. Увлекаясь штыковым ударом, австрийская пехота часто бросалась на противника без огневой подготовки атаки, что приводило к большим потерям. Наряду с колонными сомк­нутыми  построениями  австрийцы   применяли развернутый строй, иногда располагая полки один за другим в две ше­ренги. Многие военные исследователи, говоря о тактике ав­стрийских войск в 1866 г., сравнивают ее с тактикой русских войск, применявшейся ими 12 лет назад в Крымской войне, в сражениях при Альме и Инкермане. Австрийское командова­ние, несмотря на опыт последних войн, не осознало изменив­шихся условий в связи с  появлением  нарезного оружия и продолжало  в  наступательном  бою  добиваться  победы фронтальной   атакой  сомкнутых  строев  батальонов,   пол­ков и бригад . Подготовка кавалерии и артиллерии была зна­чительно лучше. Ф. Энгельс высоко оценивал   австрийскую кавалерию и артиллерию. Характеризуя артиллерию, он от­мечал, что ценность ее не столько в том, что она вовремя и с толком вводила у себя реформы, сколько в практической под­готовке своего персонала, особенно унтер-офицерского со­става .

Артиллерия смело маневрировала на поле боя, быстро от­крывала огонь и, когда требовала обстановка, выдвигалась вперед или массировала огонь по определенным объектам, соединяя для этого несколько батарей.

 

 ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ВОЕННОГО ИСКУССТВА В АВСТРО-ПРУССКОЙ ВОЙНЕ 1866 г.

 

 Развертывание и планы военных действий. Концентриче­ское наступление прусской армии. Австро-прусская война 1866 г., если считать с момента объявления войны 15 июня и до заключения предварительного мира 26 июля, продолжа­лась менее полутора месяцев3,  а если считать с начала

Первых боев между прусской и австрийской армиямито один месяц.

Главным театром военных действий явилась Богемия (Че­хия), представлявшая по своим природным условиям четы­рехугольную котловину, окруженную горами. Преодоление гор большими массами войск со стороны Пруссии возможно было по трем направлениям: с северо-запада от Дрездена на Мюнхенгрец, с севера от Гёрлица и Циттау на Рейхенберг и с северо-востока через проходы Траутенау и Наход. Сравни­тельно недалеко от этих проходов и от Праги — центра Че­хии и крупного узла железных и шоссейных дорог — находил­ся город Кёниггрец, около которого произошло решительное сражение.

Ко времени объявления войны 15 июня Пруссия имела в строю 600 тыс. человек (из 660 тыс. человек, которых она могла выставить) при 1008 орудиях, из них полевых войск было 335 тыс. человек. Союзники Пруссии — ряд мелких го­сударств Северной Германии и три северных «свободных» города — выставляли 30 тыс. человек при 40 орудиях. Италия, воевавшая вместе с Пруссией против Австрии, имела в строю 270 тыс. человек (из 335 тыс. человек) при 380 орудиях.

В Австрии в строю находилось 435 тыс. человек (из 606 тыс.) при 1096 орудиях, а союзники Австрии могли вы­ставить до 150 тыс. при 430 орудиях. Таким образом, Австрия с союзниками имела в строю 585 тыс. человек при 1526 ору­диях, а Пруссия (без Италии) —630 тыс. при 1048 орудиях. Общее превосходство в силах было на стороне Пруссии.

Австрия воевала на два фронта — ее войска были разде­лены на две армии — южную и северную. Южная армия, предназначенная для войны с Италией, состояла из трех кор­пусов (5, 7, 9-го) и резервных соединений и частей. На юж­ный театр военных действий Австрия из своих действующих вооруженных сил выделяла 75 тыс. человек, не считая гарни­зонных войск, находившихся в крепостях, а также войск в Тироле и Истрии. Пунктом сосредоточения австрийской север­ной армии, состоявшей из 1, 2, 3, 4, 6, 8 и 10-го корпусов, служила крепость Ольмюц. Ко дню войны сосредоточение войск было закончено. Австрия выставила против Пруссии 283 тыс. человек (в том числе 192 тыс. пехоты и 22 832 кава­лерии при 736 орудиях), кроме того, имелось 33 тыс. человек в крепостях. К австрийской армии присоединялись лишь одни саксонцы численностью в 32 тыс. человек. Командующим ар­мией был назначен генерал Бенедек, занимавший с 1860 и до конца 1864 г. должность начальника генерального штаба.

Прусские войска, разделенные на три армии: 1-ю, 2-ю и Эльбскую армию,— к началу войны сосредоточились у границ Саксонии, Богемии и австрийской Силезии, расположившись по дуге протяжением в 250 км. 2-я прусская армия числен­ностью 127 тыс. человек (1-й гвардейский, 5-й и 6-й армейские корпуса и кавалерийская дивизия) находилась в районе Бреславля, Нейсе. 1-я армия численностью в 97 тыс. чело­век (2, 3, 4-й и кавалерийский корпуса) составляла центр, располагаясь у Гёрлица; Эльбская армия численностью в 50 тыс. человек (8-й корпус и 14-я дивизия 7-го корпуса) стояла на р.еке Эльбе у Торгау. 1-й армией командовал принц Фридрих Карл, 2-й — кронпринц Фридрих Вильгельм, 3-й — генерал от инфантерии Герварт. Руководство всеми армиями осуществлял король Вильгельм I, а фактически начальник ге­нерального штаба Мольтке. После взятия саксонского Дрез­дена Эльбская армия была подчинена командующему 1-й армией. С присоединением Эльбской армии 1-я армия стала сильнее 2-й. Обе армии— 1-я (с Эльбской) и 2-я — насчиты­вали 272 тыс. человек. Пруссия также имела два театра воен­ных действий. На второстепенный театр — Ганновер, Гес-сен — она выделила 50 тыс. человек.

Общая мобилизация австрийских войск была объявлена 27 апреля и продолжалась вместе с перевозками по сосредо­точению до 17 июня. Сосредоточение войск к намеченным пунктам производилось по железным дорогам. Прусские вой­ска перебрасывались по пяти железнодорожным линиям, про­пускная способность которых не превышала 8—10 поездов в день. Сеть железных дорог в Австрии была реже, чем в Прус­сии. Поэтому для мобилизации и сосредоточения прусской армии потребовалось в два раза меньше времени.

Прусский большой генеральный штаб, руководимый Мольтке, несколько по-новому подошел к мобилизации, к ее планомерному осуществлению. Были установлены сроки моби­лизационной готовности войск, и в соответствии с этим же­лезные дороги впервые получили мобилизационный план.

План развертывания войск определялся общим планом ве­дения войны. По плану Мольтке, проникнутому наступатель­ным духом, прусские армии, вторгшись в австрийскую им­перию, должны были разгромить ее армию, а затем, осущест­вляя преследование, захватить Вену.

Стратегический план австрийцев исходил из того, что прусские войска сосредоточатся в Верхней Силезии и оттуда начнут наступление через Ольмюц на Вену. Этот путь был кратчайшим   операционным   направлением   к австрийской столице. В связи именно с этим австрийские войска и сосредо­точиваются у Ольмюца, становясь на пути противника. Затем австрийцы изменили план. Так как прусские войска стали развертываться на границе Богемии, австрийский главно­командующий решил 17 июня направиться с армией в Боге­мию и сосредоточиться в районе Иозефштадта, в 140 км севе­ро-западнее Ольмюца. Сюда от Ольмюца шла одна железная дорога, которая была использована для перевозки продоволь­ствия. Войска же передвигались корпусами по трем дорогам обычным, установленным еще во времена Наполеона по­рядком.

Прусские войска высаживались на конечных станциях всех железнодорожных линий, поэтому фронт развертывания прусской армии у прусско-саксонской границы растянулся, образовав длинную кордонную линию в 400 км. Выгружав­шиеся войска с целью сокращения фронта развертывания по­степенно стягивались; например, войска, высадившиеся в Галле и Цейце, были подтянуты к Торгау. Пешими перехода­ми фронт был сокращен наполовину, теперь он простирался от Торгау на Эльбе до Вальденберга (25 км севернее Нейро-дэ, близ границы) в Силезии.

Мольтке, ошибочно полагая, что австрийская армия вторг­нется в Верхнюю Силезию, распорядился переместить войска 1-й и 2-й армий влево (к востоку). 2-я армия передвинулась от Вальденберга к реке Нейсе, расположившись к югу и юго-востоку от Бреславля, а 1-я армия — к Гёрлицу. Марш влево 2-й армией производился с 12 по 18 июня и занял семь днев­ных переходов. Если первоначально Мольтке намеревался вторгнуться в Богемию, то теперь он перебрасывает войска влево, или, собственно, отказывается от своего плана. Прав­да, если война была бы объявлена Австрии не 15 июня, а раньше, может быть, вместо передвижения влево войска мар­шировали бы в Богемию, поскольку прусскому командованию было известно, что в Богемии находятся только небольшие силы австрийской армии.

Таким образом, в то время как Бенедек повел свою ар­мию из района Ольмюца к Иозефштадту, с востока на запад, 2-я прусская армия передвигалась в обратном направлении, с запада на восток. Между тем Эльбская армия заняла Сак­сонское королевство. 19 июня прусское командование получи­ло точные сведения о передвижении австрийской армии в Бо­гемию. Мольтке принимает решение: ликвидировать разрыв, образовавшийся между 1-й и 2-й армиями в результате 7-дневного перехода; с этой целью он приказывает прибывшей 18 июня к'Нейсе 2-й армии возвратиться, т. е. совершить сно­ва с 20 по 26 июня только что законченный переход «по погра­ничной   прусско-австрийской   территории,   простиравшейся между Рейнерцем и Либау. Такое передвижение войск напо­минало качание маятника»1. Это признавали и сами немцы. С принятием нового решения Эльбская армия была подчине­на 1-й армии. Распорядившись об обратном передвижении 2-й армии, Мольтке продолжал еще сомневаться, как бы вновь не пришлось возвращать ее к Нейсе. Один корпус 2-й армии был даже оставлен у Нейсе. Только 22 июня последо­вал приказ обеим армиям вступить в Богемию, «стараясь сое­диниться» в направлении на Гичин (Ичин).

27 июня начались бои передовых отрядов. 2-я армия могла бы подвергнуться удару превосходящих австрийских сил. Од­нако Бенедек, сосредоточивший войска у Иозефштадта и знавший о движении через горные проходы 2-й армии, без­действовал. Нерешительность не покидала Бенедека и в даль­нейшем. Не веря в победу, он привел австрийскую армию к Садовой на поле под Кёниггрецем, где она потерпела пора­жение. Нельзя, конечно, всю вину взваливать на Бенедека, одного из видных австрийских военачальников. Причины по­ражения нуж«о искать глубже, в социально-политических отношениях, переживавших кризис. Нерешительность и без­действие Бенедека позволили пруссакам выиграть войну с легкостью. Фактический же руководитель прусской армии на­чальник генерального штаба Мольтке был возведен в страте­гические гении многими немецкими военными деятелями и историками, такими, как Шлихтинг, Шлиффен, Дельбрюк. «С появлением Мольтке,— заявляли они,— наступила новая эпоха в стратегии». Новое в его стратегии заключалось в том, что Мольтке не избрал прямого и кратчайшего пути на Вену, как советовал престарелый (90-летний) Жомини, исходивший из наполеоновской стратегии, отказался от наиболее удобного исходного района для наступления — Верхней Силезии, не со­средоточил там все свои силы и не двинул их одной боль­шой массой для того, чтобы, встретив австрийскую армию где-то около Ольмюца, закончить войну одним ударом. Стра­тегические авторитеты настаивали, пишет в своих «Каннах» Шлиффен, на сосредоточении прусской армии в Верхней Си­лезии: отсюда требовался лишь короткий удар, чтобы пора­зить в сердце двуединую монархию и одним приемом закон­чить войну. Мольтке избрал иной план — он сосредоточил войска на границе с австрийской Богемией, причем не в одной концентрированной массе, а отдельными самостоятельными группами войск, расположенными на значительном удалении одна от другой. Для сосредоточения Мольтке широко исполь­зовал железные дороги. Затем решил и такую трудную зада­чу, как вторжение армий в Богемию, достигнув при этом сое­динения армий, разъединенных с их движением вперед, т. е. отказался от «сбора войск в статике», применив марш-ма­невр, сочетавший соединение с движением. Этим марш-маневром он вошел в соприкосновение с противником не перед сражением, как это было до него, а на поле сражения и в день сражения — путем концентрического подхода, с внеш­них направлений —с различных исходных пунктов, нанося удары с разных сторон и по фронту и по флангам противни­ка. Если Наполеон действовал по внутренним операционным линиям, т. е. поражал противника своей армией как бы из­нутри своего расположения, то Мольтке стремился к дейст­вию по внешним операционным линиям, путем подхода к ар­мии противника, сосредоточенной в одной массе, с внешних направлений двумя армиями—1-й и 2-й. Заслуга Мольтке также в том, что он отказался от централизованного напо­леоновского приказа л перешел к оперативным директивам. Он называл общую цель действия, предоставляя армиям право самостоятельно выбирать пути для достижения постав­ленной задачи в соответствии с сложившейся обстановкой. Следовательно, искусство «эпохи Мольтке», по определению Шлихтинга, Шлиффена, Дельбрюка и в наше время А. Све-чина и Г. Иссерсоназаключалось в новом развертывании войск отдельными армиями, находившимися одна от другой на некотором расстоянии, в движении с различных направле­ний и соединении их на поле боя в день сражения, в нанесе­нии ими удара с двух сторон.

 Действительно Мольтке являлся крупным военным, деяте­лем Германии. Правда, роль его в кампании 1866 г. сильно идеализирована отдельными авторами. Многие авторы, рус­ские, австрийские, немецкие, в общем объективно стремились оценить Мольтке. Некоторые авторы еще в 60—70-х годах резко обрушивались на немецкого военного деятеля, обвиняя его в недопустимой разбросанности войск.