ARMYRU

26-06-2008 16:33

Никто из вновь прибывших европейцев даже не думал рас­ценивать убийство индейца как преступление... Восстание начало разгораться после того, как английский парламент в Лондоне принял т. н. законы Тауншенда (1767 г.), которые ввели новые налоги на ввозимые из Америки товары.

  В начале XVII в., после безуспешных попыток, предприня­тых Гильбертом и Рэлеем, первые британские колонисты ка­питана Джона Смита в 1607 г. основали Джеймстаун, назвав его в честь английского короля Якова I1. Король же даровал коло­нистам хартию, позволявшую им создать колонию в Вирги­нии.

 Сначала переселенцы поддерживали добрососедские отно­шения с коренными жителями племени алгонкинов, объеди­ненными под властью знаменитого вождя Поухантана. Одна­ко после его смерти им пришлось противостоять ожесточен­ным атакам индейцев. Война продолжалась с 1622 по 1637 г. Каждый год колонисты организовывали по три похода про­тив воинов старого вождя Опеканканафа. Новые военные дей­ствия спровоцировали в 1641 г. еще более безжалостную экс­педицию, в результате чего в 1669 г. созданная Поухантаном конфедерация племен сократилась на 3/4. К тому же, также как и в Новой Англии, открытой и крещенной неутомимым ка­питаном Смитом, непрекращающийся поток эмигрантов, среди которых были знаменитые отцы-пилигримы с «Мейфлауера», с той же слепой неистовостью столкнулся с законны­ми владельцами Американского континента.

 Никто из вновь прибывших европейцев даже не думал рас­ценивать убийство индейца как преступление, и бесконечные экспедиции по безжалостному их истреблению совершались по благословению церкви! Такая дикость в сочетании с нра­вами европейцев того времени прекрасно уживалась в сознании с аутодафе и публичными пытками.

 В 1б4б г. уже 27 ООО английских колонистов жили на аме­риканском побережье от Мэна до Джорджии, и ни один союз индейских племен не был более в состоянии сбросить их на­зад в океан. После неудачной попытки племен Атлантическо­го побережья противостоять захватчикам англичанами были поглощены также соседние голландские и шведские колонии, а их жителей победители покарали с еще большей жестокос­тью, чем индейцев.

Племена алгонкинов — могикане, наррангансеты, мохеганы, покамтуки, массачусетсы... — уничтожались с большим рвением. Тем более что награда за скальп индейца постоянно росла, а скальп ребенка, например, стоил столько же, сколько скальп взрослого!

 Но самое страшное было еще впереди. Вскоре постоянно расширявшаяся колония столкнулась с новым врагом: фран­цузскими колонистами, друзьями индейцев, с которыми они вместе охотились, ловили рыбу и даже часто были связаны кровными узами.

Последней войной между колонистами и индейцами стала так называемая война короля Филиппа — вождя вампаноа — которая длилась с 1675 по 1676 г. Затем последовали офици­ально объявленные «индейские войны» между

 

Англией и Францией:

• война короля Вильгельма	1689-	1679 ГГ.;
• война королевы Анны	1701-	1713 гг.;
• война короля Георга	1744-	1748 гг.;
• франко-индейская война	1754-	1763 гг.
Все эти конфликты принимали чаще всего форму неожи-

данных рейдов против уничтожавшихся сотнями отдельно стоящих ферм и даже против некоторых городов, например, таких, как Спрингфилд и Провиденс. Некоторые города были разграблены не единожды. В ответ подстрекаемые француза­ми индейцы совершали набеги на деревни английских коло­нистов.

 Используя старую неприязнь ирокезов к делаварам, бри­танские колонисты поставляли ружья воинам Пяти наций — конфедерации, основанной в начале XVI века и ставшей ли­гой Шести наций в 1715 г. в результате присоединения к ним тускарора.

  В 17бЗ г. знаменитый Понтиак сумел поставить под свой контроль практически все важнейшие форты, за исключени­ем Детройта и Питсбурга. Ходили слухи, что он один хотел выиграть войну, которую его хозяева уже проиграли.

 

Милиция и самостоятельные роты

 

Долгое время в милиции каждый выбирал себе ту одежду, какую хотел. Поэтому она по преимуществу состояла из обыч­ной гражданской одежды, которую носили с элементами ста­ринных лат, стальных нагрудных кирас и даже с кольчугами (по крайней мере, до 1б40 г.). Пики, луки и арбалеты были вы­везены из Англии еще в 1625 г.!

 Только в середине следующего века появилось первое по­добие милицейской формы, которая была представлена сна­чала белыми штанами. Позже появилась форма определенно­го цвета и шапка, украшенная галунами. Чаще всего форма милиционеров состояла из «охотничьей рубашки» и обтяги­вающих брюк

Несмотря на то что население английских колоний в пят­надцать раз превышало численность французских колонис­тов, милиция занималась исключительно защитой собствен­ной территории и категорически отказывалась сражаться за то, что не входило в интересы их коммуны. Боевая ценность различных милицейских подразделений очень сильно разни­лась. Тренировки происходили еженедельно на границах и всего один раз в год — на побережье!

 Некоторые города и графства сохранили свои военные тра­диции. В них формировались роты добровольцев, намного более организованные и дисциплинированные, чем милиция, к которой они номинально относились. Эти самостоятельные роты пользовались особыми привилегиями.

 

 Самые первые действительно американские войска, то есть сформированные в Америке, появились к 1740 г. — это были полки Оглторпа и Спотсвуда. Из-за нежелания колонистов поступать на военную службу формирование последнего пол­ка объявлялось несколько раз.

 Но самым знаменитым из всех был, конечно же, Королевс­кий американский полк (RoyalAmerican), который был более удачливым, чем 50-й полк «Ширли» (Shirley) и 51-й «Пепперел» (Pepperell), практически в полном составе захваченные в плен французами. Знаменитый 60-й полк, в котором тактика рейн­джеров совмещалась с дисциплиной регулярной армии, уча­ствовал в победоносной компании Уольфе против Новой Франции, а затем — и в окончательном разгроме французов.

 

 МИНИТМЕНЫ И РЕВОЛЮЦИОННАЯ МИЛИЦИЯ

 

1. Минитмен «батальона минуты», графство Клапепер, Виргиния. Эти солдаты получи­ли свое название потому, что всегда были готовы вступить в бой сразу после объяв­ления призыва. Они носили тяжелый, но пригодный для прицельной стрельбы на­резной карабин австро-немецкого образ­ца начала XVIII в. Форма, в которую одет изображенный на рисунке солдат, была ис­ключением, обычно минитмены «тревож­ных рот» (Alarm Companies) сражались в гражданской одежде. Поскольку необходи­мо было хоть как-то отличаться от контр­революционной милиции лоялистов, то днем на головном уборе они носили веточ­ку лавра, а ночью — клочок белой бумаги.

2. Лишенные какой-либо формы, как и на­стоящей дисциплины, первые милиционеры получали боевой опыт в перестрелках. В бою они демонстрировали безрассудную храбрость, которая типична для плохо обученных патриотов-добровольцев всех стран и всех времен. Ружье модели «Стейнвиль» (Stainville) — тяжелое, французской пехотной модели 1763 г. Его легко можно было узнать по прикладу с характерным изгибом ложа.

3. Знамя, заимствованное с одной из гра­вюр той эпохи. Это «переделанное» бри­танское знамя, которое вполне могло быть первой революционной эмблемой. 4. Бри­танское знамя «переделанное» милиционе­рами Таутона. 5. Знамя Ньюбери существо­вало в единственном экземпляре и имело зеленый цвет полотнища. 6. Знамя минит-менов Бедфорда. Это старое английское знамя XVII в. Чудесным образом сохранив­шееся, оно является самым старым сохра­нившимся американским флагом. Его раз­мер: 60x60 см.

 

                     РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СТРЕЛКИ

1. Член «Стрелков Моргана» (Morgan's Rifles), вооруженный ружьем «Кентукки» модели 1780 г. Его снаряжение: пороховой рог и патронная сума. На правой руке ви­сит небольшая сумочка, вмещающая три пули с пыжами, готовые для зарядки. 2. Не­которые следопыты носили индейскую одежду, чтобы походить на коренных жи­телей Америки. Оружие, датированное 1760 г., представляет собой ружье, укра­шенное сложным декором, что было ред­костью для той эпохи. 3. Член «Пенсильван­ских стрелков Томпсона» (Thompson's Pennsylvania Rifles). Его ружье «Кентукки» модели «пенсильванец» изготовлено в 1770 г. 4. Это оружие представляет собой переходную модель от европейского кара­бина к «Кентукки» и датируется 1750 г. 5. Красный британский флаг после добав­ления к нему горизонтальных красных и белых полос стал первой неофициальной национальной эмблемой (1775-1777 гг.). Его называли «Grand Union Flag* («Большой союзный флаг») или ^Continental Flag* («Континентальный флаг»). 6. Знамя Беннингтона, 1777 г. Оно являлось первой мо­делью знаменитого звездно-полосатого флага (Stars and Stripes), официально утвер­жденного в июне 1777 г. 8. Закон от 14 июня 1777 г., упомянув о звездах как о «новом созвездии», забыл установить их расположение на знамени. Поэтому фаб­риканты выпускали различные варианты нового флага, придумывая более или менее удачные варианты.

 

 

            ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ

 

  Отведя французскую угрозу, обогатившись на поставках то­варов для армии, а также благодаря удачной контрабандной торговле с Антильскими островами английские колонисты Америки стали проявлять все возрастающую неприязнь к «ва­реным ракам»1 Его Всемилостивого Величества Георга III.

 Восстание начало разгораться после того, как английский парламент в Лондоне принял т. н. законы Тауншенда (1767 г.), которые ввели новые налоги на ввозимые из Америки товары.

 Кроме того, в 1763 г. английское правительство запретило колонизацию очищенных от французов земель к западу от Аллеганских гор. Это было воспринято как непереносимое притеснение, и колонисты перешли от пассивного сопротив­ления к военным действиям.

 Прекратив всю торговлю с Англией, 1-й Континентальный Конгресс в 1774 г. сделал первый шаг к разрыву отношений с «родиной Англией». Не слушая умеренных советников, анг­лийский король Георг III направил в Новый свет дополнитель­ные войска.

 

         Солдаты народной милиции

 

 Перед лицом опасности колонисты поспешили создать во­инские части и организовать их снабжение, создав сеть скла­дов по маленьким провинциальным городам и одиноко сто­ящим фермам. Ответный удар не заставил себя долго ждать: гражданский и военный губернатор Массачусетса генерал Томас Гейдж в апреле 1775 г. решил покончить с подстрекате­лями Джоном Хэнкоком и Сэмюэлем Адамсом, укрывшимися в Лексингтоне. Кроме того, он планировал захватить склад военного снаряжения в Конкорде.

 Так начинается самая известная страница американской истории: член общества «Сыны Свободы» Поль Ревир вскочил на лошадь и понесся вперед, чтобы предупредить сограждан об опасности.

Сразу же милиционеры и минитмены1 организовали обо­рону, и 19 апреля 1775 г. английские войска совершенно не­ожиданно для себя понесли огромные потери. Англичане пос­ле нескольких смертоносных залпов смогли вырваться из окружения, но, прибыв в Конкорд, обнаружили, что оружие, которое они надеялись захватить, буквально растворилось в воздухе.

К отряду минитменов, где было лишь несколько десятков человек, присоединились новые добровольцы, и двумстам сол­датам удалось одержать верх над семьюстами солдатами бри­танской регулярной армии. Началась война за независимость.

 На самом деле настоящая война началась несколькими ме­сяцами спустя — битвой у Банкер-Хилла (17 июня 1775 г.), холма, расположенного рядом с поспешно укрепленным по­встанцами портом Бостона. Милиционеры отбили две атаки отборных сил генерала Хоу в результате чего потери атакую­щих вдвое превысили потери оборонявшихся. Холм был по­терян, однако повстанцы показали, что могут прекрасно дер­жаться под напором «красных мундиров» — невиданный под­виг, результаты которого для морального уровня колонистов трудно переоценить.

 Милиционеры и минитмены тех лет не имели какой-либо особой формы и отправлялись на бой в своей обычной одеж­де. Только несколько рот, которые назывались регулярными, окрашивали свои охотничьи рубашки в зеленый или синий цвет, в результате чего создавалось впечатление о наличии некоторого подобия униформы. Хотя о настоящей форме го­ворить, конечно, не приходилось.

 

           «Стрелки»

 

 Осада Бостона заставила Конгресс начать формирование новых войск. С западных границ стали прибывать новые доб­ровольцы.

Их стали называть стрелками (riflemen), так как их излюб­ленным оружием были длинные нарезные ружья (rifle).

Стрелки носили охотничьи рубашки из замши или олень­ей кожи. Кроме того, они часто использовали элементы одеж­ды, позаимствованные в гардеробе индейцев. Некоторых не смущало даже разрисовать себе лицо боевой раскраской или ходить босиком.

 Можно себе представить удивление мирных горожан Но­вой Англии при виде этой крикливой и разношерстной армии, которая сводила счеты друг с другом при помощи ножа и уст­раивала турниры по стрельбе прямо на улице!

Что уж говорить о британцах, которым приходилось с ними сражаться... Одна-единственная посвященная этой теме корот­кая фраза из английского журнала: «Каждый стрелок — закон­ченный убийца, а потому и сам не может претендовать ни на какую пощаду»1.

 

           Ружье

 

71. Патрон с оболочкой из плотной бумаги. Свинцовая пуля (X) всегда имела небольшой выступ, который получался при отливке от отверстия в форме. Благодаря этому ее можно было крепко зафиксировать нитью на конце патрона. А: ко­нец патрона, который нужно было отрывать зубами («ску­сить»); В: порция пороха, высыпаемая на полку ружейного замка; С: основная часть пороха, заряжаемая в ствол; D: пуля, попадавшая в ствол одновременно с пороховым зарядом. Все вместе плотно уминалось с помощью шомпола. 72. Деталь ружья «Браун Бесс», изготовленного Грайсом в Лондоне в 1756 г. Лишенное арсенальной отметки «Тауэр», оно тем не менее имеет клеймо с короной и королевской монограммой (на этот раз Георга III). Огниво Е поднято и дает возможность увидеть полку ружейного замка F, на которой воспламенял­ся порох (см. рис. 71, В), а также небольшое отверстие G, че­рез которое огонь проникал внутрь ствола, где находился основной заряд пороха и пуля (рис. 71, С и D). Чтобы произ­вести выстрел, огниво Е отводили назад, на него резко опус­кался курок с зажатым в нем кремнем, высекая сноп искр на полку замка с приготовленным порохом. 73- Ружье француз­ской пехоты, модель 1728 г. с прикладом в форме «коровьей ноги» (длина — 1,593 м). 74. Так называемое «ружье Стенвиля», «тяжелая» модель. Франция, 17бЗ г. (длина 1,530 м).75. Ру­жье французской пехоты, модель 1777 г. Изготовлено на ма­нуфактуре Сент-Этьена (1,520 м). 76. Ружье прусской пехо­ты, модель 1723 г. (1,550 м). 77. Ружье прусской пехоты, модель 1796 г. (1,450 м). При первом взгляде на рис. 73 и 76 очевидна огромная разница во французском и немецком оружии. Пруссия уже обладала действенным и мощным «инструментом», весьма продвинутым для своего времени, хотя эта модель была на пять лет старше французской.

 

 

 Оружием стрелков было ружье «Кентукки» (Kentucky), по­лучившее свое имя от названия местности, где оно имело наи­большее распространение. Кентукки — это отнюдь не терри­тория современного штата с таким же названием, а террито­рия на дикой юго-западной границе Пенсильвании. Это устрашающее ружье получило имя места, где совершались ле­гендарные подвиги. Вспомним хотя бы о Дэниеле Буне...

Репутация «делателя вдов и сирот» не была преувеличена. И хотя «Кентукки» и не было «ружьем, которое выиграло ре­волюцию», очевидно, что оно было оружием, от которого ча­сто зависела жизнь охотников и следопытов.

Изготовителями оружия в Америке были прежде всего не­мецкие эмигранты, которые поставляли первое оружие, дос­тойное жителей пограничья, и которые привили жителям по­граничных территорий привычку пользоваться пыжами при заряжании ружей. Использование покрытых салом пыжей сохраняло нарезку ствола, поскольку в этом случае можно было избежать трудоемкой операции по загонке пули удара­ми деревянного молотка.

  Траппер, обремененный необходимым ему снаряжением и продовольствием, не мог нести еще и ружье достаточно крупного калибра — ему требовалось большое количество зарядов. Однако удалось сделать то, что казалось невозмож­ным: к 1735 г. было разработано ружье «Кентукки» калибра от .40.50 (10 и 12,7 мм) с тонким прикладом, который компенси­ровал вес длинного ствола. Общая длина этого оружия была от 1,37 до 1,52 м3.

Для изготовления ложа использовалась древесина клена с выраженным рисунком в виде языков пламени. Декоративный эффект усиливался медным, красиво изогнутым курком. Крышка полки крепилась на шарнире, и теперь уже не было риска потерять ее, как прежнюю скользящую крышку с направ­ляющими пазами, характерную для европейских моделей.

 Точность стрельбы на расстоянии от 50 до 150 м была по­истине впечатляющей: в голову противника можно было по­пасть с 200 м, в неподвижное тело — с 300, а по некоторым свидетельствам — даже с 400 м!

Самый скромный стрелок должен был уметь попасть в 12-сантиметровую цель с расстояния от 18 до 230 м. В хронике записан подвиг одного жителя  Виргинии, которому однажды удалось одну за другой отправить восемь пуль в мишень еще меньшего размера, правда, с расстояния всего 55 метров!

В революционную эпоху существовали ружья разных ка­либров от 11,5 до 16,5 мм, но они иногда доходили и до 19 мм.

 Недостатками этого оружия были отсутствие штыка и дол­гая перезарядка. Она была вызвана использованием бумажно­го пыжа, который следовало аккуратно разместить на дульном срезе перед тем, как заложить в него пулю, и затолкать все это вместе на заряд пороха, который заблаговременно отмерен и заложен в глубь ствола. Как и у других кремневых ружей, не­обходимо было еще отсыпать немного пороха на затравоч­ную полку, без чего удар зажатого в курке кремня не мог выз­вать воспламенения основного заряда.

 Правда, эти действия производились с патронами, полнос­тью подготовленными заранее, что позволяло заряжать ружье, не прибегая к рогу для пороха. Но читатель должен понимать, что даже при использовании такой упрощенной системы точ­ные действия и неослабное внимание стрелка лишь отдален­но напоминали то, что нам зачастую показывают в кино, где все эти операции сводятся к поспешным или рассеянным же­стам актера, столь же сосредоточенного, что и человек, соля­щий редиску на пикнике.

На самом же деле, у стрелка не оставалось времени на пере­зарядку, и он был вынужден каждый раз отступать, рискуя быть атакованным в штыки «красными мундирами».

 Те, кто хвалили «Кентукки», забывали об этой важной дета­ли, которая очень быстро успокоила опасения англичан. Ут­верждения насчет того, что американцы еще издали разбива­ли стройные ряды англичан, происходит из того же преуве­личения. Совсем наоборот, Вашингтон и его офицеры непрестанно старались создать дисциплинированную регу­лярную армию, способную сражаться, как европейцы. И имен­но такие войска сражались в большинстве битв войны за не­зависимость.

 Но сказать, что «Кентукки» сыграло очень незначительную роль в войне за независимость значит допустить непрости­тельную ошибку. После того как удалось организовать и уста­новить хоть какую-нибудь дисциплину в орущих массах доб­ровольцев, прибывшие из пограничья стрелки заняли вполне определенное место в полках. Теперь линейные пехотные ба­тальоны поддерживали действия легкой пехоты. Стрелки в ос­новном прославились как разведчики и снайперы. Они пре­красно владели техникой боя в лесу и стали для американско­го командования прекрасным оружием против индейцев — союзников англичан.

 Несмотря на равное положение с карабином Фергюсона, «Кентукки» оставалось луч­шим в мире ружьем до 1840 г.

 

ЗАРЯДКА МУШКЕТА (методика фон Штойбена)

1. Солдат Гвардии главнокомандующего (The Commander in chefs Guard), называе­мый также лейб-гвардией Джорджа Вашин­гтона, 1777-1783 гг. Первая гвардейская часть, образованная в 1776 г., была распу­щена после раскрытия заговора, организо­ванного против главнокомандующего. (Здесь представлено положение, с которо­го солдат начинал заряжание: курок напо­ловину поднят и поставлен на предохрани­тель, огниво поднято и открывает полку.)

2. Солдат легкой пехоты гвардии Джорджа Вашингтона, 1777-1783 гг. (Солдат доста­ет патрон и разрывает зубами — «скусыва­ет» — бумажную гильзу.) 3. Солдат 2-го Вир­джинского полка, 1775-1778 гг. (Порох за­сыпается на полку.) 4. Солдат батальона «Зеленые горные парни» (Green Mountains Boys) полковника Уорнера, 1775. (Батарея закрывает полку, а надкушенный патрон закрывается большим пальцем.) 5. Солдат 2-го Нью-Хэмпширского полка, 1776-1778 гг. (В ствол засыпается порох, затем закладываются пуля и пыж.) 6. Солдат Пе­шей губернаторской гвардии (Governor's Foot Guards) Коннектикута, 1775 г. Красная форма нередко использовалась в амери­канской армии, однако вскоре от нее отка­зались, чтобы избежать путаницы. (Выни­мается шомпол.) 7. Солдат 1-го Пенсиль­ванского батальона, 1777 г. (Пыж и пуля шомполом плотно забиваются в дуло.) 8. Солдат дополнительного полка Ли, 1777 г. Дополнительных полков было шес­тнадцать, они начали формироваться, с 1776 г. В них зачислялись добровольцы из разных мест, а не из одной провинции, как в других полках. (Солдат вставляет шомпол на место.) 9- Солдат дополнительного пол­ка Шербурна, 1779 г. (Оружие переклады­вается в левую руку.) 10. Солдат легкой кон­тинентальной пехоты, 1783 г. (Солдат бе­рет ружье на плечо.) 11. Солдат легкой пехоты Лафайета, 1781 г. (Получив приказ открыть огонь, берет мушкет обеими рука­ми, правой рукой за курок.) 12. Солдат до­полнительного полка Уэбба, 1777-1781 гг. (Прикладывает ружье к плечо, прицелива­ется и стреляет.)

 

 

 В апреле 1775 г., несколько дней спустя после столкновения в Лексингтоне и Конкорде, Континентальный Конгресс при­нял решение о создании регулярных революционных войск Сначала их было всего 1300 человек под командованием Ар-темаса Уорда.

Он оставался во главе войск Конгресса недолго и уже 15 июня уступил место Джорджу Вашингтону, который полу­чил пышный титул «генерала и главнокомандующего армии объединенных колоний». Армия, о которой здесь идет речь, была всего лишь разношерстным сборищем повстанцев, осаждавших Бостон.

Новый главнокомандующий прекрасно знал обо всех труд­ностях, которые его поджидали. Он стал командиром 17 ООО солдат, неравномерно распределенных между 41-м полком или батальоном непостоянного состава. Солдатам молодой респуб­лики не хватало дисциплины, опыта и просто снаряжения.

 

  Июль 1775 г.

 

Когда Д. Вашингтон действительно встал во главе Континен­тальной армии, он располагал следующими силами

• в Массачусетсе — 26 батальонов, каждый из 10 рот по 59 человек (вместо положенных по штату 100: солдаты катего­рично отказались служить под началом офицеров, которые не жили в районе их фермы!);

• в Коннектикуте — 8 батальонов, каждый из которых со­стоял из б-10 рот по 100 человек или 2-10 рот по 70 человек;

• в Род-Айленде — 3 батальона, каждый из 8-10 рот по 60 человек;

• в Нью-Хэмпшире: 3 батальона, организованные по типу массачусетских.

В офицерский корпус входили самые разнообразные ко­мандиры — от блестящих до ничтожных. Одни имели опыт

 

Континентальные солдаты

1. Мы называем их так, потому что они служили в войсках, подчиненных Континен­тальному Конгрессу, и являлись составной частью Континентальной армии (Continental Army).

 

военных действий против индейцев и французов, другие по­лучили свои звания только благодаря своим деньгам, удаче или популярности! Можно себе представить, каким авторитетом пользовались такие офицеры.

Вашингтон придавал большое значение тому чтобы сразу можно было бы отличить старших и младших офицеров, что до этого момента было крайне сложно:

• главнокомандующий: светло-синий шарф; черная ко­карда;

• генерал-майор: розовый, затем ггурпурный шарф; черная кокарда;

• бригадный генерал: розовый шарф; черная кокарда;

• бригад-майор: зеленый шарф, черная кокарда;

• адъютант: зеленый шарф; черная кокарда;

• полковник, подполковник, майор: красная или розовая кокарда;

• капитан: желтая, с 1776 г. — светло-желтая или белая ко­карда;

• лейтенант, прапорщик зеленая кокарда;

Шарф носился, по крайней мере, до 1780 г. В 1779 г. кокар­ды у всех офицеров стали черными, а в июня 1780 г. — черно-белыми (что символизировало франко-американский союз).

Унтер-офицеры носили один эполет: у сержанта он был красным и только на правом плече, у капрала — зеленым, на правом плече (до 1779 г.).

Эполеты встречались и у старших офицеров. Кроме того су­ществовали еще серебряные или золотые шейные знаки раз­личия по званиям (горжеты), причем разнообразных форм. Они были официально приняты и утверждены после приня­тия соответствующего закона в 1779 г.

 

Форма одежды

 

За исключением униформ некоторых отдельных рот, суще­ствовавших еще до начала войны за независимость, солдаты новой армии не имели каких-либо мундиров: здесь можно было встретить всевозможные варианты гражданского платья.

Начиная с июля некоторые штаты стали выпускать свою

собственную униформу стоимость которой вычиталась из жалованья добровольцев. Штаты с хорошо развитой индуст­рией быстро увеличили производство. Массачусетс и Коннек­тикут выбрали коричневую форму, тогда как Пенсильвания отдала предпочтение голубому а Нью-Йорк — зеленому цвету.

 В октябре того же года Континентальный Конгресс прика­зал повсеместно использовать коричневое сукно, поскольку оно было дешевле и его легче всего можно было достать. Каж­дый полк должен был отличаться от других цветом лацканов и обшлагов. Самые удачливые смогли достичь более или ме­нее удовлетворительного результата, хотя очень часто можно было встретить множество оттенков предписанного корич­невого цвета. Что касается приборного сукна, то счастливы были те полки, которым удалось чем-нибудь выделиться на фоне своих соседей.

 В итоге было принято решение ставить номер полка на оло­вянных пуговицах: это, действительно, было единственным решением, которое могло привести хоть к какой-нибудь стан­дартизации.

 Многочисленные полки одевались в то, что могли найти, и представали в сером, зеленом, синем — и даже в красном, рис­куя сойти за англичан. Цвета приборного сукна, если вообще можно употребить этот термин, чаще всего были белыми, свет­ло-желтыми или красными.

 Большое количество бойцов одевалось в старую одежду — охотничьи рубахи из кожи или плотной ткани. Очень часто солдаты красили бахрому, чтобы хоть чем-нибудь отличаться от соседних частей.

 

1776 Г.: от отступления к победе

 

В начале лета армию пополнили контингенты из Нью-Йор­ка, Пенсильвании, Мэриленда и Виргинии. Но поскольку при­бывали все новые и новые добровольцы, необходимо было предпринимать энергичные меры для перераспределения солдат.

 Таким образом, в феврале Вашингтон стоял во главе армии численностью в 18 ООО человек вместо 20 732, которые долж­ны были насчитывать 27 полков, собранных Конгрессом Но­вой Англии. Полк состоял из 8 рот по 90 человек в каждой. В действительности же в результате болезней и дезертирства ни один полк не был полностью укомплектован. К тому же набор новых солдат наталкивался на полное отсутствие энтузиазма у не желавших воевать молодых поселенцев.

Что касается военных операций, то американцы 17 марта 1776 г. заняли Бостон и отбросили английские войска к Кор­нуоллу. Но в августе в Нью-Йорке 17 ООО солдат Вашингтона были сметены при попытке остановить наступление 30 ООО превосходных англо-германских солдат Хоу.

13 ООО солдат посчастливилось спастись, и они отступили кУайт-Плейнс, чтобы 28 октября дать бой преследовавшим их войскам. Из-за нескоординированности действий и плохой погоды атака англичан провалилась, и Хоу пришлось отказать­ся от дальнейшего преследования.

Форт-Вашингтон и Форт-Ли попали в руки англичан, глав­нокомандующий был вынужден приказать отступать. Пресле­дуемая врагом, армия отошла на северо-восток через Нью-Джерси и остановилась наконец у Вэлли-Фордж

Повстанцев, лишенных всего, преследуемых и измученных, осталось всего 3000 человек Остальные растворились в воз­духе: что это было — дезертирство или «спонтанная демоби­лизация» дошедших до отчаяния солдат?

К Рождеству 1776 г. Вашингтон, преисполненный отваги и решимости, собрал остатки своих солдат и офицеров и смог увеличить свои силы до 7000 человек

Вашингтон решил как можно скорее сделать все возмож­ное, чтобы подбодрить патриотов и внушить им веру в свои силы и своего командира. Талантливый и отважный полково­дец, он заставил свой оборванный легион перейти реку Дела­вэр и 26 декабря застал врасплох 1400 солдат гессенского гар­низона Трентона. Вылазка удалась, и только 400 гессенцам посчастливилось уцелеть. Потери американцев составили все­го 4 человека убитыми (причем двое просто замерзли!) и 4 ранеными.

 

1777 г.

 

2 января англичане начали наступление на Трентон, что должно было сделать отступление повстанцев невозможным. Но Вашингтону удалось ночью отвести войска, обманув вра­га — он оставил гореть костры в покинутом лагере. Во время отхода к Принстону американская армия наткнулась на два двигавшихся к Трентону английских полка. Американцы на­несли им значительный урон, а затем скрылись в лесистых горах на севере Нью-Джерси, где была создана зимняя штаб-квартира.

Известие об этих двух победах дало возможность успешно провести новый набор в армию. И это было как раз кстати! Еще за год до этого Конгресс приказал сформировать 88 полков, призвав в них солдат сроком на 3 года. Но в результате воен­ных провалов этим фантастическим планам не суждено было осуществиться.

В мае 1777 г. из 7б ООО предполагаемых бойцов в наличии было всего 8000! Общая численность призванных за год со­ставила 35 ООО, но в результате боевых потерь, болезней и де­зертирства Вашингтону ни разу не удалось собрать за один раз более 11 ООО бойцов!

Кампания 1777 г. была отмечена взятием в плен английской армии Дж. Бургойна, которая после взятия Форта-Тайконде-рога очень неосторожно выдвинулась к Олбани. Оставшись без подкреплений и боеприпасов, 5700 англо-германских сол­дат были вынуждены капитулировать 17 октября при Саратоге.

 Весть об этой победе привела к тому, что французское об­щественное мнение встало на сторону повстанцев, о справед­ливости действий которых Бенджамин Франклин говорил в Париже еще в 1776 г.

Вашингтон, поддерживаемый 21 -летним французом марки­зом Лафайетом, к несчастью, был разбит при Брандивайне и при Германтауне, и мятежная столица Филадельфия попала в руки противника.

Весть о победе при Саратоге застала главнокомандующего в его укрепленном лагере Вэлли-Фордж, но она, к сожалению, не могла решить тех огромных проблем, с которыми ему при­шлось столкнуться.

 

1778 г.

Армия повстанцев была в плачевном состоянии, одета в лох­мотья, практически без провианта и боеприпасов. Ей при­шлось дожидаться зимы 1778 г. и конца оборонительных ра­бот, которыми руководил французский военный инженер Луи Дюпортель, прежде чем начать строительство убежища на зиму, которая, к счастью, была достаточно мягкой.

Прибытие барона фон Штойбена в феврале в Вэлли-Фордж позволило Вашингтону заняться реорганизацией и трениров­кой своих войск

Бывший капитан армии прусского короля Фридриха Вели­кого, «Старого Фрица», фон Штойбен создал отборную роту, которую начал муштровать по несколько упрощенной систе­ме, по сравнению с принятой в прусской армии. Мало-помалу все войска по примеру этой роты научились шагать в ногу, перестраиваться в сомкнутые ряды, стрелять залпом по коман­де, перезаряжать оружие по самой простой методике и т. д.

 

Неутомимый фон Штойбен сформировал офицерский кор­пус, членов которого он обучал не только заслуживать авто­ритет у солдат, но и испытывать уважение и сострадание к рядовому составу. Удивительный факт, этот пруссак, по пово­ду которого злословили англичане, смог превратить амери­канского солдата в настоящего воина. Официальным учебни­ком для всей армии стала «Синяя книга», которая представля­ла собой упрощенное обобщение аналогичных европейских изданий, содержала положения по организации и дисципли­не в войсках Соединенных Штатов. Ее влияние на американс­кую армию сказывается и по сей день.

 В мае 1778 г. Конгресс утвердил новые штаты батальона. Теперь он должен был состоять из 8 рот по 53 человека. Кро­ме того, в каждом полу было сформировано по одной легкой роте.

 Между 1777 и 1778 гг. все попытки одеть солдат в единооб­разную форму оказались абсолютно бесплодными. Еще повез­ло тем, кто смог достать охотничьи рубашки, которые были рекомендованы Вашингтоном еще приказом 24 июля 1776 г. Главнокомандующий считал, что этот костюм придает свое­му владельцу «внешний вид элитного стрелка». Некоторые поставки обмундирования и снаряжения доставлялись из Франции в обмен на табак, который никогда не доходил до места, что привело к разорению удивленного Бомарше. Од­нако таких поставок было явно недостаточно, и американс­кие солдаты продолжали иметь очень плачевный вид.

 Вступление Франции в войну вынудило англичан оставить Филадельфию, одновременно Вашингтон предпринял попыт­ку отрезать противнику пути к отступлению. Тренировки фон Штойбена принесли свои результаты, и американцы смогли очень достойно провести первые бои, проведя несколько штыковых атак Однако после тяжелого боя при Монмуте про­тивнику удалось прорваться.

 Со штыком в руках легкие войска генерала Уэйна, прозван­ного Сумасшедшим Энтони, разгромили англичан при Стони-Пойнт, продемонстрировав тем самым блестящую выучку фон Штойбена.

 

1779 г.: униформа

 

В это время был выпущен очень важный указ, касающийся формы старших офицеров. Отныне она должна была быть темно-синего цвета, а приборное сукно на лацканах и обшла­гах — светло-желтым. Эти цвета имели особое политическое значение: они олицетворяли английскую партию вигов в про­тивовес синему и красному цветам тори.

Унтер-офицеры должны были носить форму своих частей.

Введенные уже в 1779 г. эполеты были четко определены для каждого звания:

• главнокомандующий: 2 позолоченных эполета с 3 сереб­ряными звездами;

• генерал-майор: 2 позолоченных эполета с 2 серебряны­ми звездами;

• бригадный генерал: 2 позолоченных эполета с 1 сереб­ряной звездой;

• полковник, подполковник, майор: 2 серебряных эполета без звезд;

• капитан: один серебряный эполет на правом плече;

• лейтенант: один серебряный эполет на левом плече;

• сержант: два белых эполета;

• капрал: один белый эполет на левом плече. Разнообразные плюмажи появились у старших офицеров

и адъютантов, но маловероятно, чтобы сильно бросающиеся в глаза отличительные знаки носились часто — ведь они слу­жили прекрасной мишенью для снайперов. При непосред­ственном контакте с противником знаки различия офицеров были куда более скромными все по тем же причинам.

 К середине 1780 г. кокарды и ленты разнообразных цветов окончательно исчезли. Был принят, хотя далеко не везде, свет­ло-желтый шарф по образцу британских офицеров.

 Хотя Вашингтон полностью отдавал себе отчет в существу­ющих трудностях, он безустанно пытался одеть свои войска в военную форму. Указ от 1781 г. установил, какими должны быть характеристики формы, в особенности пропорции лац­канов и фалд.

 Форма шилась по образцу обычных цивильных европейс­ких кафтанов того времени, с очень длинными лацканами, пристегнутыми на два ряда серебряных пуговиц по одиннад­цать на каждом по всей длине от воротника до бедер. На дли­ну лацканов должно было приходиться 5/8 общей длины фор­мы, оставшиеся 3/8 — на фалды.

 В современных реконструкциях эти требования часто при­меняют к кафтанам европейского покроя, фалды которых до­ходили до колен. В результате полы приходится изображать очень короткими и размещать поясничные пуговицы практи­чески на ягодицах. Рисунки таких мундиров в наши дни очень распространены, но такая интерпретация кажется нам мало вероятной. Подобная униформа была бы очень неудобной в носке, поскольку она не позволила бы сесть без того, чтобы весь кафтан не задрался бы вверх. Если же представить себе более короткий кафтан — а хроническая нехватка нужной ткани как раз и подталкивала к более «экономичному» вари­анту, — то пропорции мундира оказываются очень гармонич­ными, а пуговицы на талии перемещаются как раз на свое ме­сто — на поясницу.

Некоторые из наших иллюстраций представляют офице­ров с наполовину отогнутыми лацканами, частично раскры­тыми на груди. Здесь можно говорить скорее о моде, желании не следовать элегантности, чем об общем правиле.

 Обычно форма застегивалась с помощью четырех крючков, которые соединяли лацканы борт к борту на высоту, установка в кон­траст между высоким духом патриотизма и самым гнусным меркантилизмом! Торговцы Бостона, получившие свободу уже после первых сражений, завышали цену на ткань, которая тре­бовалась героям-оборванцам лагеря Вэлли-Фордж, получая от 1000 до 1800% прибыли!

 Такое положение вещей оставалось на протяжении всей Войны за независимость. А когда победа была наконец дос­тигнута рухнули целые состояния — некоторые дельцы нако­пили в своих ангарах огромное количество ткани, которая в одночасье стала никому не нужной.

 Тем не менее, ловкость и обстоятельства позволили неко­торым командирам корпусов достать для своих людей все не­обходимое, но это, увы, были исключительные случаи.

 В своей статье Грегори Дж В. Урвил превосходно описал американского бойца и его нищету, что, естественно, вызвало неизбежную реакцию. Но свидетельства, исходящие от дос­тойных доверия очевидцев, даже если вычесть из них часть преувеличений, которые всегда возможны и даже скорее ве­роятны, показывают, что к концу войны, в 1783 г., многие сол­даты не имели даже самого необходимого.

 

1780 г.

 

Это был страшный год: катастрофы следовали одна из дру­гой. Огромный резонанс вызвало предательство Бенедикта Арнольда, одного из первых мятежных генералов. Обидев­шись на то, что Конгресс обошел его при очередном награж­дении, Арнольд, прежде чем перейти на службу к англичанам, попытался сдать крепость Вест-Пойнт на Гудзоне. Заговор был раскрыт, но легко представить последствия, которые имел этот скандал. На полях сражений были побиты генералы Лин­кольн и Гейтс: один капитулировал при Чарлстоне, в то время как другой, герой Саратоги, был разбит при Камдене.

 В воевавших на севере армиях патриотический порыв за­метно поутих, к тому же Конгресс уже не представлял, чем пла­тить жалование своим солдатам. На штаты была возложена обязанность набирать новых рекрутов и снаряжать добро­вольцев. Они привлекали колеблющихся жителей все более и более высоким жалованием. Этим сразу воспользовались мно­гочисленные bounty jumpers — охотники за жалованием, ко­торые, получив деньги, дезертировали, чтобы повторить ту же операцию в соседних штатах!

 В том же году Конгресс выпустил банкнот на 242 миллиона долларов. То, что золото было исчерпано, немедленно сказа­лось на ежегодной плате солдатам: она снизилась с 80 долла­ров до... 2 долларов 64 центов — т. е. до 22 центов в месяц! Еще больше недовольство населения было усилено тем, что фер­меры отказывались продавать продовольствие за бумажные деньги.   Повсеместно стали вспыхивать мятежи, которые, не­смотря на все акции правительства, продолжались до 1781 г.

 Тот факт, что Вашингтону удалось сохранить свою армию, несмотря на все превратности судьбы, красноречиво свиде­тельствует о глубоком чувстве долга и патриотизме большин­ства солдат.

 

1781-1783 гг.

 

В январе 1781 г. было решено сократить число пехотных полков с 80 до 60, а в октябре — до 50. Поскольку каждый полк насчитывал 699 солдат и офицеров, то общая численность американской пехоты составила 34 950 человек, по крайней мере на бумаге, поскольку действительная численность была намного ниже этой цифры. Генерал Грин, заменивший несча­стного Гейтса, командовал на юге армией, которая официаль­но состояла из 3500 бойцов. На самом деле под его командо­ванием было всего 1500 человек, из которых только 949 были регулярными солдатами Континентальной армии.

Французские войска Рошамбо (Rochambeau), прибывшие в Америку в сентябре предыдущего года, в мае получили под­крепление и присоединились к американской армии Джорд­жа Вашингтона. 10 000 союзных солдат (в т. ч. 4000 францу­зов) атаковали на юге английские войска генерала Корнуол­ла, вынудив его с 7000 солдат отступить в Йорктаун, а затем после ожесточенной борьбы капитулировать.

 19 октября британские пленные прошли между рядами французских и американских солдат под звуки «Le Monde sens dessus dessous» («Мир верх дном»).

 Фактически Война за независимость закончилась. Офици­ально она продолжалась еще два года, но никаких серьезных столкновений уже больше не было. В Лондоне Палата общин потребовала от Георга III прекращения военных действий, которые явно вызывали все растущее недовольство в самой метрополии. Англия не стала торговаться за победу с этими американскими фермерами.

 

        Форма одежды

 

 Из 88 840 комплектов униформы, заказанных во Франции с 1779 г., к концу 1780 — началу 1781 г. было доставлено толь­ко 10 000.

Поскольку никак не удавалось преодолеть трудности, свя­занные с поставками приборного сукна, было принято реше­ние использовать единое для всех красное.

 В 1783 г. первые поставки материала позволили одеть в но­вые мундиры некоторые полки, но американская пехота так никогда не смогла одеться в одинаковую форму, как бы об этом ни мечтали ее командиры. Форма с приборным сукном бело­го цвета была одним из сотни примеров обмундирования, ко­торое носили до 1784 г.! Темно-синее мундирное сукно стало настолько редким, что Вашингтон рекомендовал солдатам выворачивать наизнанку слишком потертую одежду.

Первые полки, которые прошли по мостовым Нью-Йорка за своими знаменитыми главнокомандующими, были описа­ны молодой свидетельницей этих событий следующим обра­зом: «Они были плохо одеты, — писала она, — но это были наши войска, и пока я на них смотрела, думая обо всем том, что они совершили и выстрадали ради нас, мои глаза и мое сердце плакали, и я любовалась и восхищалась ими за то, что они выстояли перед непогодой и одиночеством».

 

                    Головные уборы

 

  Уставным головным убором была шляпа, именовавшаяся треугольной. На самом деле передний угол шляпы к этому вре­мени заметно укоротился, и головной убор уже почти превра­тился в двуугольный. Высота заднего края отогнутого вверх поля шляпы равнялась 12,7 см, переднего — от 9 до 10 см. Как правило, шляпы солдат украшались галуном из белого шнура.

Довольно доказательно утверждается, что треуголка носи­лась наискось, на 45° от линии носа, — это делалось для того, чтобы убрать задний угол, мешавший носить мушкет.

 В принципе, вполне вероятно, что у классической треуголки сминалось только левое поле, и совсем не требовалось про­делывать то же самой со всем головным убором.

 Треуголки носили самых разных размеров, и иногда ее по­врежденные края были настолько укорочены, что она напо­минала котелок. Шляпа с широкими полями, как у крестьян, была в ходу в повстанцев, пришедших из пограничных тер­риторий.

 В легкой артиллерии были свои собственные головные убо­ры, ведущие свою историю от низкой каски, имевшей вид жо­кейского кепи. Каски изготовлялись из кожи или просто из прессованной ткани. Как и большинство «новинок», распрос­транявшихся в Европе с 17б0 г., подобно эпидемии, эти голов­ные уборы были обычно очень страшными, и через несколь­ко лет от них поспешили избавиться.

 

          Обтягивающие штаны и гетры

 

  Классические панталоны военной формы имели множество пуговиц и быстро изнашивались. В 1776 г. Вашингтон реко­мендовал солдатам использовать обтягивающие штаны со штрипками, которые были намного практичнее. Для ношения летом они изготовлялись из белой ткани, зимой — из белого сукна. Рекруты из восточных приграничных городов изготав­ливали их из оленьей кожи — такие штаны были очень краси­выми. Тем не менее, классические короткие обтягивающие панталоны не исчезли сразу их носили и с гамашами, и с ко­роткими гетрами.

              Снаряжение

 

 В основном оно состояло из патронной сумы, ранца, су­харного мешка и фляги.

                Ранец

 

 Существовало множество различных ранцев из кожи, тка­ни, козьей кожи или коровьей, мехом наружу и др. Последняя модель ранца была распространена в английских войсках.

 Ранец предназначался для переноски сменных вещей. Но их нехватка, все более и более заметная во время войны, по­зволяла использовать только сухарный мешок, а продукты, как и кухонные принадлежности, носить в ранце.

 Существовал также «комбинированный» ранец, который носили на одном ремне (через одно плечо). Он изготовлялся из легкого тика, непромокаемого за счет нанесения на него, по крайней мере, одного слоя масляной краски. Его назвали new-invented («новое изобретение»).

 Намного более простая сумка получалась в результате заво­рачивания всех вещей в покрывало, которое перевязывали узким ремешком. Ее называли tumpline и носили так, чтобы самая широкая честь ремешка пересекала грудь по горизон­тали.

 

               Сухарный мешок

 

 Эта сумка носилась на левом бедре, в нее сначала клали про­виант, но затем стали помещать и сменную одежду. Сухарный мешок имел еще больше разнообразных моделей, чем ранец, и часто представал в форме «кармашка» индейского изготов­ления.

 

                Патронная сума

 

 

 

 Эта часть снаряжения была самой важной, поскольку в ней должны были храниться в надлежащем виде очень хрупкие бу­мажные патроны, и она должна была предохранять их от без­жалостного воздействия влаги.

Вашингтон сам требовал от Континентального Конгресса предоставить солдатам патронные сумы, которые отвечали бы вышеперечисленным требованиям. Хорошая патронная сума должна была иметь толстую, крепкую крышку и, если это было возможно, внутреннюю подкладку из мягкой кожи, которая бы прикрывала деревянный блок с проделанными в нем лунка­ми (что позволяло удерживать патроны в вертикальном по­ложении).

Количество патронов в патронной суме варьировалось в среднем от 20 до 30, причем последние вместе с боезапасом весили почти 3 кг.

Перфорированный деревянный блок был обычно съемным и имел внутри хорошо подогнанного кармана запас из две­надцати кремней для ружья.  Иногда эти камни хранили сна­ружи, в маленьком кармашке, прикрепленном на передней стороне футляра.

 Использовались английские и французские кремни. Первые можно было отличить по их черноватому цвету, вторые были сероватого или бежевого цвета.

 Продолговатая модель патронной сумы, или подсумок, ко­торый был задуман для легкой пехоты, крепился на поясном ремне спереди так, чтобы облегчить солдату свободу движе­ния.

 Третий тип, из листовой жести, который называли «канист­рой» (canister), появился в 1777 г. Внешне он напоминал ко­робки для кухонных принадлежностей. Его размеры были точ­но установлены военным министерством в 1778 г.: высота — 1б,5 см, ширина — 9,24 см, глубина — 7,3 см. В нем можно было разместить 36 патронов в девять слоев по четыре расположен­ных горизонтально патрона.

 Огне- и водоупорный, легкий, простой и дешевый в изго­товлении этот патронташ вначале предназначался для офи­церов. Однако дефицит и дороговизна кожи — материала, который стал главным объектом махинаций наживавшимися на войне дельцов, — в сочетании с преимуществами «канист­ры» сделали ее классической патронной сумой, которая использовалась всеми без различия званий.

«Канистра» носилась на идущем через плечо ремне, к ко­торому крепилась с помощью ремешка, скользящего на трех завязках, присоединенных ко дну и по бокам. Крышка, шар­нир которой располагался со стороны тела, падала сама на прежнее положение, как только солдат вытаскивал патрон.

 На данный момент существует только один образец это ге­ниального приспособления, который хранится в музее Вест-Пойнта.

 

                     Фляга

 

 Этот сосуд, необходимый во все времена, существовал во всевозможных формах, и, что совсем невероятно, в достаточ­ном количестве. Как подчеркивает Гарольд Л. Петерсон, толь­ко полная неспособность и невероятная скупость заставляли иногда шесть или восемь несчастных солдат оспаривать со­держимое одной литровой фляги.

 Самая распространенная модель была сделана из дуба или из кедра и имела форму маленького барабана. Дерево имело свойство пропускать некоторое испарение, в результате чего жидкость оставалась свежей.

 Милиция отдавала предпочтение фляге в форме бочонка, тоже из дерева. Также использовались емкости из листовой жести и даже бутылки из толстого стекла и фаянса, которые хранили необходимую жидкость.

Очень плохо известные и практически не принимаемые в расчет в странах Старого Света, лоялисты (тори-колонисты) с самых первых дней войны за независимость встали на сто­рону вигов.

 Было бы правильнее сказать, что они появились как несчаст­ные жертвы черни, которая под предлогом отъема у «предате­лей» оружия начала грабить деньги и ценности. Эти «чистиль­щики» преследовали лоялистов, как лис. Прикрываясь стату­сом защитников «патриотического долга», они мстили за старые ссоры и искали удовлетворения прежних обид.

 Только в нескольких городах, таких как Нью-Йорк и Чарл­стон, попавших в руки королевских властей, «английская партия» смогла выжить. На остальных территориях лоялис­ты, которые «не вывернули свои куртки», не имели другого способа выжить, кроме бегства.

 Подобные инциденты могли иметь лишь тяжелые постедствия для лоялистов, вовлеченных в борьбу на стороне англи­чан. Виги и тори ненавидели друг друга смертельной ненави­стью, и их столкновения на полях сражений были ожесточен­ными. Такое противостояние приводило к тому, что жесто­кость по отношению к пленным была просто варварской.

 Крупные семьи, такие как Де Ленси и Мюрреи, финансиро­вали за свой счет военизированные формирования милиции. Они были созданы еще до начала войны, и их численность равнялась 60 ООО человек.

  Войска лоялистов подразделялись на три отдельные кате­гории:

1. Милиция, солдаты которой служили вблизи своего мес­та жительства;

2. «Провинциальные части», созданные по аналогии с бри­танскими регулярными полками;

3. Рейнджеры (специализировались на лесной партизан­ской войне и на неожиданных рейдах).

 Самым знаменитым корпусом лоялистов, без всякого со­мнения, были «Рейнждеры Ее Величества» (Queen's Rangers).

Ружье, находившееся на вооружении лоялистов, наравне со всеми моделями «Браун Бесс» было одной из самых старых моделей.

 

              Униформа

 

 Сначала милиция носила униформу цвета хвои с красной шапкой или просто красной кокардой партии тори — чтобы отличаться от милиции противника, цвет кокарды которой был белым. Тем не менее, традиционная черная кокарда не исчезла, а иногда лоялисты довольствовались лишь белой по­вязкой.

 Провинциальные части пользовались большим вниманием властей, чем милиция. Они получили зеленую форму с лацка­нами и обшлагами различных цветов: белого или красного, а затем и черного, оранжевого и светло-желтого.

  В 1778 г. красное сукно было заменено зеленым, и теперь полки «провинциальных частей» отличались от английских полков только особыми галунами петлиц, о которых нам, к со­жалению, ничего неизвестно1.

Вербовка добровольцев всегда приносила лишь очень не­значительные результаты. 10 ООО комплектов формы, отправ­ленные весной 1778 г., соблазнили всего 3000 новобранцев; еще 10 ООО комплектов красной формы, прибывшей несколь­ко позже, было более чем достаточно, чтобы снарядить 8000 добровольцев, набранных с 1776 по 1779 г. Реформы, касаю­щиеся вербовки, не дали больших результатов, и провинци­альным «регулярным» полкам ни разу не удалось собрать бо­лее 10 000 человек И это несмотря на очень заманчивые ус­ловия, в т. ч. получение 50 акров земли — т. е. более 20 гектаров.

Вот почему власти старались восполнить потери в боях и от дезертирства, прощая раскаявшихся беглецов и соблазняя бунтовщиков возможностью получить более высокое жалова­нье, которое наполовину превышало годовое жалованье ре­�