ARMYRU

.

После сражения под Смоленском отступление русской армии продол­жалось. Это вызывало открытое недовольство в стране и армии. Об­щественное мнение требовало назначения единого главнокомандую­щего и в качестве такового называло М. И. Кутузова. Под таким

давлением Александр I назначил Кутузова главнокомандующим. Перед прославленным полководцем стояла исключительно трудная задача. Он принимал армию в состоянии отступления. Близился кри­зис войны. Наполеон понимал, что решается судьба всех его планов,, что для успеха ему нужно выиграть генеральное сражение. Кутузов же видел, что соотношение сил еще не в пользу русской армии, что-для генерального сражения нужно укрепить армию и выбрать удоб­ную позицию. Такую позицию  Кутузов нашел у дер. Бородино  и

здесь решил вступить в генеральное сражение. Предвидя  возможные  маневры  Наполеона,  Кутузов  укрепил  пози­цию и так расположил свои силы, что имел возможность перехода в  контратаки   крупными  силами   или   контрманевра  при  неудачном исходе сражения.

В Бородинском сражении Кутузов одержал крупнейшую победу. По словам Наполеона, русские стяжали право быть непобедимыми. Однако для продолжения войны в более выгодных условиях и окон­чательного разгрома Наполеона Кутузов после Бородинского сраже­ния решил отступать и временно отдать Москву неприятелю.

 НАЗНАЧЕНИЕ ГЕНЕРАЛА ОТ ИНФАНТЕРИИ М. И. ГОЛЕНИ-ЩЕВА-КУТУЗОВА ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИМ РУССКОЙ АРМИЕЙ

Обстановка на театре войны к моменту назначения ген. Кутузова главнокомандующим была далеко не такой благоприятной, какой она рисуется в рескрипте Александра I. Ошибки, допущенные при раз­вертывании сил, и неудачная организация управления действующей армией крайне отрицательно сказались на ходе войны.

РЕСКРИПТ АЛЕКСАНДРА I Генералу от инфантерии князю Голенищеву-Кутузову 8 августа за № 61

(«Сборник   исторических   материалов»,   под   ред.   Дубровина,   т.   I, Спб.,  1876, стр.  51)

Михаил Илларионович! Настоящее положение военных обстоя­тельств наших действующих армий хотя и предшествуемо было на­чальными успехами, но последствия оных не открывают мне той бы­строй деятельности, с каковою бы надлежало действовать на пораже­ние неприятеля.

Соображая сии последствия и извлекая истинные тому причины, нахожу нужным назначение над всеми действующими армиями одного общего главнокомандующего, которого избрание, сверх воинских да­рований, основывалось бы и на самом старшинстве.

Известные достоинства ваши, любовь к отечеству и неоднократ­ные опыты отличных подвигов приобретают вам истинное право на сию мою доверенность.

Избирая вас для сего важного дела, я прошу всемогущего бога, да благословит деяния ваши к славе российского оружия и да оправ­даются тем счастливые надежды, которые отечество на вас возлагает. Пребываю вам всегда благосклонный

Александр.

 КРАТКИЙ ВОЕННЫЙ ЖУРНАЛ ДВИЖЕНИЯ 1-й ЗАПАДНОЙ АРМИИ ОТ УКРЕПЛЕННОГО ЛАГЕРЯ ПРИ ДРИССЕ ДО ГОРОДА СМОЛЕНСКА И ПРОДОЛЖЕНИЕ ОНОГО ПОСЛЕ СОЕДИНЕНИЯ 2-й АРМИИ С 1-й. ХОД БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ С 17 (29) ПО 26 АВГУСТА (5.9)

(«Отечественная война 1812 г.». Материалы  военно-ученого архива, Спб., 1911, т. XV, стр. 21—23)

Августа 17. Лагерь обеих армий при Царево-Займище. В сей день прибыл генерал от инфантерии князь Голенищев-Кутузов и принял главное начальство над армиями. Хотя предположено было генералом Барклаем-де-Толли дать сражение неприятелю при Царево-Займище, но князь Голенищев-Кутузов почел нужным наперед сблизиться с под­креплением, которое вел генерал от инфантерии Милорадович¹ к армии.

Августа 22. Вступила армия в лагерь при Бородине. По осмотре главнокомандующим позиции повелено было немедленно приступить к укреплению оной. Главная квартира в деревне Горках.

Августа 23. Разные укрепления были сделаны по фронту нашей позиции; главнейшие были на левом крыле нашей армии, перед де­ревнею Семеновскою, где и в лесах поделаны были засеки.

Августа 24. Атака неприятельская на редут, на левом фланге ар­мии находившийся и защищаемый 27-ю пехотною дивизиею генерал-майора Неверовского, имевшей в подкрепление 2-ю кирасирскую диви­зию генерал-майора Дука. Все войска состояли на сем пункте в команде генерал-лейтенанта князя Горчакова 2-го. В сей день все усилия не­приятеля были тщетны, не только что он был отбит, но и потерял восемь орудий артиллерии, из которых три, быв нами подбиты, оставлены на месте сражения. Главнокомандующий приказал генерал-лейтенанту князю Горчакову 2-му, оставя редут, в ночи отступить со всеми войсками в главную позицию и занять свое место в линии.

Августа 25. К сему числу все укрепления были довольно усовер­шенствованы. 3-й пехотный корпус командирован был занять старую Смоленскую дорогу при деревне Утице, коему дано было в подкре­пление шесть донских полков с генерал-майором Карповым, москов­ское ополчение под командою генерал-лейтенанта графа Маркова, в 7 ООО состоящее и присоединившееся 23-го числа к армии.

Августа 26. Сражение при Бородине.

 

 ДОНЕСЕНИЕ К Е. И. В. ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ДЕЙСТВУЮЩИМИ АРМИЯМИ, ГЕНЕРАЛА ОТ ИНФАНТЕРИИ КНЯЗЯ КУТУЗОВА ИЗ ГЛАВНОЙ КВАРТИРЫ ПРИ СЕЛЕ БОРОДИНО ОТ 23 АВГУСТА 1812 г.

(«Известия о военных действиях российской армии против  французов»,

Спб., 1813, стр. 47—48)

Позиция, в которой я остановился при селе Бородине, в 12 вер­стах впереди Можайска, одна из наилучших, какую только на плоских местах найти можно.

Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я исправить посредством искусства.

Желательно, чтобы неприятель атаковал нас в сей позиции, в таком случае имею я большую надежду к победе; но ежели он, найдя мою позицию крепкою, маневрировать будет по дорогам, ведущим к Мо­скве, тогда должен буду итти и стать позади Можайска, где все сии дороги сходятся. Касательно неприятеля приметно уже несколько дней, что он стал чрезвычайно осторожен, и когда двигается вперед, то сие, так сказать, ощупью.

Вчерашнего дня посланный от меня полковник князь Кудашов с 200 казаков всю конницу корпусов маршалов Даву и короля Неа­политанского заставил несколько часов сидеть на лошадях непо­движно. Вчера неприятель ни шагу вперед движения не сделал. Сего дня казачьи наши форпосты от меня в 30 верстах, и боковыя дороги наблюдаются весьма рачительно.

Корпус генерала Мидорадовича прибыл ко вверенным мне армиям. Завтрашнего числа прибудет из Можайска Московское ополчение. Ариергардом командует ныне генерал-лейтенант Коновницын.

Важных дел в сем корпусе еще не происходило, и неприятель удер­живается в большом к нам почтении.

Вчера взято пленных несколько офицеров и 60 рядовых.

По словам пленных, к неприятелю прибывают пятые батальоны французских полков. Сии войска последние, которых они ожидали.

 ДИСПОЗИЦИЯ ДЛЯ 1-й И 2-й ЗАПАДНЫХ АРМИЙ ПРИ С. БОРОДИНО РАСПОЛОЖЕННЫХ, АВГУСТА 24 ДНЯ 1812 г.

(Неелов,  «Опыт описания  Бородинского сражения»,   М..   1839. стр. 110—115)

Армии, присоединив к себе все подкрепления, от Калуги и Москвы прибывшие, ожидают наступления неприятельского при с. Бородине, где и дадут ему сражение.

Армии расположены ныне в позиции следующим образом, начиная с правого фланга:

2, 4, 6 и 7-й пехотные корпуса и 27-я пехотная дивизия, находя­щаяся на левом фланге, составляют кор-де-баталь и расположены в две линии.

За ними расположатся кавалерийские корпуса, имеющие вступить в ордер-де-баталь, в полковых колоннах, следующим образом:

за 2-м пехотным корпусом — 1-й кавалерийский корпус;

за 4-м пехотным корпусом — 2-й кавалерийский корпус;

за 6-м пехотным корпусом — 3-й кавалерийский корпус;

за 7-м пехотным корпусом — 4-й кавалерийский корпус, т. е. кавалерийские полки 2-й армии.

В центре боевого порядка, за кавалерийскими корпусами, стоят резервы в баталионных колоннах на полных дистанциях, в две линии, а именно:

В первой линии -— 3-й пехотный корпус, а за ним — 5-й или гвар­дейский корпус и сводные гренадерские баталионы 4, 17, 1 и 3-й пе­хотных дивизий.

2-я гренадерская дивизия и сводные гренадерские баталионы 2-й армии становятся за 4-м кавалерийским корпусом и составляют резерв 2-й армии. Егерские полки 1-й армии, ныне в ариергарде на­ходящиеся, равно и те, которые стоят в кор-де-баталии, проходят за оный и идут на правый фланг армии, за 2-й пехотный корпус, где и поступают частию для занятия лесов, на правом фланге находящихся, и частию для составления резерва правого фланга армии. Все кира­сирские полки обеих армий должны во время действия стать позади гвардейского корпуса, так же в полковых колоннах.

Артиллерия, при резерве остающаяся, составляет в сем боевом порядке резервную артиллерию.

Начальники кор-де-баталии

Правый фланг, из 2-го и 4-го корпусов, под командою генерала от инфантерии Милорадовича.

Центр, из 6-го корпуса, под командою генерала от кавалерии Дохтурова.

Левый фланг, из 7-го корпуса и 27-й дивизии, под командою гене­рал-лейтенанта князя Горчакова 2-го.

Главнокомандующие армиями предводительствуют, как и прежде, войсками, их армии составляющими.

Генерал-лейтенант князь Голицын 1-й командует 1-ю и 2-ю кира­сирскими дивизиями, кои соединить вместе в колоннах за 5-м корпусом.

В сем боевом порядке намерен я привлечь на себя силы неприя­тельские и действовать сообразно его движениям. Не в состоянии бу­дучи находиться во время действия на всех пунктах, полагаюсь на известную опытность господ главнокомандующих армиями, и потому предоставляю им делать соображения действий на поражение неприя­теля. Возлагая все упование на помощь всесильного и на храбрость и неустрашимость русских воинов, при счастливом отпоре неприятель­ских сил, дам собственные повеления на преследование его, для чего и буду ожидать беспрестанных рапортов о действиях, находясь за 6-м корпусом.

При сем случае, не излишним почитаю представить господам глав­нокомандующим, что резервы должны быть сберегаемы сколь можно долее, ибо тот генерал, который сохранит еще резерв, не побежден. В случае наступательного во время действия движения оное произво­дить в колоннах к атаке, в каковом случае стрельбою отнюдь не за­ниматься, но действовать быстро холодным ружьем.

В интервалах между пехотными колоннами иметь некоторую часть кавалерии, также в колоннах, которая бы подкрепляла пехоту.

На случай неудачного дела, генералом Вистицким несколько дорог открыто, которые сообщены будут господам главнокомандующим и по коим армии должны будут отступать. Сей последний пункт остается единственно для сведения господ главнокомандующих.

На подлинном подписано:

Генерал князь Кутузов

Главная квартира, Двор Татаринова. Августа 24-го дня,  1812 р.

 ОПИСАНИЕ СРАЖЕНИЯ ПРИ СЕЛЕ БОРОДИНО, БЫВШЕГО 26-го ЧИСЛА АВГУСТА 1812 г. МЕЖДУ РОССИЙСКОЮ ИМПЕРА­ТОРСКОЮ АРМИЕЮ ПОД ПРЕДВОДИТЕЛЬСТВОМ ГЕНЕРАЛА ОТ ИНФАНТЕРИИ КНЯЗЯ ГОЛЕНИЩЕВА-КУТУЗОВА И ФРАНЦУЗ­СКОЮ СОЕДИНЕННОЮ АРМИЕЮ, СОСТОЯЩЕЮ ИЗ ВОЙСК ВСЕХ ДЕРЖАВ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ ПОД ПРЕДВОДИТЕЛЬСТВОМ ИМПЕРАТОРА НАПОЛЕОНА^[1]

(«Отечественная война 1812 г.». Материалы военно-ученого архива, Спб., 1911, т. XVI, стр. 107—120)

Августа 24-го дня пополудни в 4 часа арьергард наш под коман­дою генерал-Лейтенанта Коновницына атакован был французами при Колоцком монастыре. Превосходные силы неприятеля принудили оный отступить к позиции, близ с. Бородина находящейся, где главная ар­мия была уже построена в боевой порядок. В сей день арьергард наш имел поверхность над неприятелем: Изюмский гусарский полк с неко­торым числом казаков в одной из атак истребил совершенно три эска­дрона неприятельской кавалерии.

Между тем неприятель приближался к позиции нашей тремя ко­лоннами: правая, состоявшая из 5-го корпуса под командою князя Понятовского, шла по старой Смоленской дороге к дер. Ельне; сред­няя, при коей находился император Наполеон и состоявшая из четы­рех кавалерийских корпусов под командою короля Неаполитанского, 1-го корпуса маршала Даву, 3-го и 8-го маршалов Нея и Жюно, всей гвардии и резервной артиллерии, следовала по большой дороге к селу-Бородину; левая под командою вице-короля Итальянского, из 4-го корпуса, шла по проселочной дороге чрез дер. Большие Сады, также к с. Бородину.

Построенный нами 24-го числа редут, а также егеря, засевшие в рвах и кустарниках на правом берегу реки Калочи и занимавшие деревни Фомкину, Алексину и Доронину, весьма затрудняли прибли­жение неприятеля по большой дороге. Вследствие чего Наполеон при­казал 1-го корпуса дивизии генерала Кампана, переправясь через речку Калочу, вытеснить егерей и овладеть вышеупомянутым реду­том. Войска, защищавшие оный, находились под командою генерал-лейтенанта князя Горчакова 2-го и состояли из полков 27-й пехотной дивизии, имевшей в подкрепление 2-ю кирасирскую дивизию. Битва против сего редута час от часу делалась упорнее, однакож все поку­шения неприятеля, отражаемого несколько раз с большим уроном, делались тщетными, и, наконец, он был совершенно отбит, потеряв более тысячи человек убитыми и ранеными. Кирасирские полки Ека-теринославский, Орденский, Глуховской и Малороссийский быстрою атакою довершили его поражение. При сем случае взято нами восемь пушек, из коих три, быв подбиты, оставлены на месте сражения.

Главный предмет главнокомандующего князя Голенищева-Куту-зова при построении сего редута состоял в том, чтобы открыть на­стоящее направление неприятельских сил и, если возможно, главное намерение императора Наполеона. Из донесений генерал-квартирмей­стера Толя, находившегося на батарее с некоторыми офицерами квар-тирмейстерской части, главнокомандующий известился_; что неприя­тель с значущим числом кавалерии под командою короля Неаполи­танского и пехоты корпуса Даву переправился на правый берег Ка-лочи и что по старой Смоленской дороге видны также большие силы, но за лесами подробно рассмотреть их было невозможно. Полученный к вечеру рапорт от генерал-майора Карпова, отступившего по упомя­нутой дороге с четырьмя казачьими полками, подтвердил, что корпус князя Понятовского приближался по сей дороге. Вследствие сего глав­нокомандующий приказал генерал-лейтенанту князю Горчакову 2-му, оставя редут в ночь, отступить со всеми войсками в главную позицию и занять свое место в линии.

25-го числа армия французская находилась в виду нашей и рас­положилась следующим порядком: на правом берегу реки Калочи —

5-й   корпус,   состоящий  из 17-   И   18- пех. дивизий  и двух

    бригад кавалерии, скрытно за большим лесом, имея за линиями дер. Рыкачеву. 1-го корпуса 5-я, 2-я и 1-я дивизии пехоты — между деревнями Фомкиной, Алексиной и Дорониной, а 3-я и 4-я дивизии того же корпуса — на левом берегу Калочи, перед дер. Валуевка. 4-й корпус из 14-й, 13-й пехотных дивизий, итальянской гвардии и двух бригад кавалерии — влево от большой дороги в виду с. Боро­дина, имея кавалерию свою за речкою Войною. Весь резерв, состояв­ший из молодой и старой гвардии, с принадлежащею к ней кавале-риею,— между деревнями Валуевой и Ратово, где и главная квартира императора Наполеона расположилась. За гвардиею по большой до­роге при дер. Головиной остановились 3-й корпус из 10-й, 11 -й и 25-й и 8-й из 23-й и 24-й пехотных дивизий с принадлежащими к ним тремя кавалерийскими бригадами, 1,2, 3 и 4-й кавалерийские корпуса с ко­ролем Неаполитанским — за густою рощею вправо от оставленного нами редута. В сей день неприятель, под прикрытием сильной пере­стрелки с нашими егерями, рекогносцировал позиции российской ар­мии. К вечеру на правом крыле неприятельском замечены были раз­ные движения, скрытые от нас лесами, из чего главнокомандующий заключил, что намерение Наполеона состояло в том, чтобы напасть главными силами на левое крыло наше и потом, продолжая движе­ние по старой Смоленской дороге, отрезать совершенно нас от города Можайска. Вследствие сего главнокомандующий князь Голенищев-Ку-тузов приказал немедленно генерал-лейтенанту Тучкову 1-му с 3-м пе­хотным корпусом итти на левое наше крыло и положением своим при­крыть старую Смоленскую дорогу. В подкрепление сему корпусу от­ряжено было 7 ООО человек московского ополчения под командою генерал-лейтенанта Маркова и шесть донских полков с генерал-майо­ром Карповым.

От 3-го корпуса, расположенного на старой Смоленской дороге при дер. Утице, до левого крыла армии было расстояние, покрытое лесом почти на версту. На сем пространстве для общей связи распо­ложены были егерские полки 20, 21, 11 и 41-й. Сводные гренадерские батальоны 7-го и 8-го корпусов под командою генерал-майора графа Воронцова заняли все укрепления, построенные нами пред дер. Семе­новскою, за коими была 27-я пехотная дивизия под командою гене­рал-майора Неверовского, а за дер. Семеновскою — 2-я гренадерская дивизия в резерве. Обе сии дивизии составляли 8-й корпус под коман­дою генерал-лейтенанта Бороздина 1-го. К дер. Семеновской примыкал левый фланг 7-го корпуса генерал-лейтенанта Раевского, прости­раясь линиею своею в направлении близ кургана, укрепленного 24-го числа. Оба сии корпуса составляли левое крыло армии под командою генерала от инфантерии князя Багратиона. От 7-го корпуса, в направлении к дер. Горкам, расположен был 6-й корпус под командою генерала от инфантерии Дохтурова, составлявший центр армии. От сей деревни уступами назад стояли 4-й (генерал-лейтенанта графа Остермана) и 2-й (генерал-лейтенанта Багговута) пехотные корпуса, составлявшие правое крыло армии под командою генерала от инфан­терии Милорадовича. Сии последние три корпуса состояли под на­чальством генерала от инфантерии Барклая-де-Толли. Все вышеупомя­нутые войска составляли главные силы наши (кор-де-баталь), быв расположены в две линии в батальонных колоннах, с принадлежащей к ним артиллериею. За ними находились кавалерийские корпуса в сле­дующем порядке: 1-й кавалерийский уступом за 2-м пехотным корпу­сом, 2-й — за 4-м, 3-й — за 6-м и 4-й — за 7-м. Позади расположен был главный резерв армии, состоявший из 5-то корпуса, составлен­ного из гвардейских полков, двух кирасирских дивизий и значащей части батарейной и конной артиллерии. Все егерские полки вообще составляли передовую цепь с резервами и занимали леса, деревни и дефилеи, как в позиции, так и перед оною находившиеся.

В сей день российская армия имела под ружьем: линейного войска с артиллериею 95 ООО, казаков 7 ООО, ополчения московского 7 ООО и смоленского 3 ООО. Всего под ружьем 112 ООО человек. При сей армии находилось 640 орудий артиллерии.

Неприятельская армия, превосходившая числом войск армию нашу, в ночь с 25-го на 26-е, соединив вправо от редута 4-ю, 5-ю и 2-ю ди­визии 1-го корпуса, а на левом берегу реки Калочи 1-ю и 3-ю ди­визии сего ж корпуса, перешла в то же время 3-м и 8-м корпусами и всею гвардиею по устроенным мостам при с. Фомкине на правый берег реки Калочи и заняла позицию. В сей день неприятельская армия имела войск под ружьем, а именно: 5-й корпус князя Понятов-ского, состоявший, как выше сказано, из двух пехотных дивизий и двух бригад кавалерии,— 16 000 человек; 1-й маршала Даву из пяти дивизий пехоты и двух бригад кавалерии — 45 000 человек; 3-й мар­шала Нея из трех дивизий пехоты и двух бригад кавалерии — 25 ООО человек; 8-й маршала Жюно из двух дивизий пехоты и одной бригады кавалерии—10 000; четвертый вице-короля Итальянского Евгения кз трех дивизий пехоты и двух бригад кавалерии — 24 ООО. Резерв из молодой гвардии 20 ООО, старой гвардии с ее кавалериею 10 ООО че­ловек. Четыре кавалерийских корпуса, состоявший каждый из трех дивизий, под командою короля Неаполитанского Иоахима составляли 30 000 человек. К сему принадлежало более 1 000 орудий артилле­рии, что и составляет под ружьем всего войска с артиллериею более 185 000 человек^[2].

В таком положении обе армии ожидали с нетерпением наступления дня.

26-го числа в 5 часов пополудни^[3] неприятель учинил первое стрем­ление на с. Бородино, атаковав оное 13-ю дивизиею генерала Дель-зона корпуса вице-короля Итальянского, вероятно, с тем, дабы обра­тить главное внимание наше на сей пункт и, овладев оным, облег­чить действие на левое наше крыло, в то же самое время атако­ванное.

Атака неприятеля на с. Бородино произведена была с невероят­ною быстротою, но мужество лейб-гвардии егерского полка под командою полковника Бистрома 1-го, оживляемое примером прочих своих офицеров, остановило стремление 7 ООО французов. Наикрово-пролитнейший бой возгорелся на сем месте, и сии храбрые егери в виду целой армии удерживали более часу неприятеля; наконец при­спевшее к нему подкрепление с артиллериею принудило сей полк, оставя Бородино, перейти за речку Калочу. Французы, ободренные занятием с. Бородина, бросились вслед за егерями и почти вместе с ними перешли по мосту, но гвардейские егери, подкрепленные пол­ками, пришедшими с полковниками Вуичем и Карпенковым, вдруг обратились на неприятеля и, соединенно с ними ударив в штыки, истребили совершенно 106-й неприятельский полк, перешедший на наш берег. Мост на р. Калоче был уничтожен, несмотря на сильный неприятельский огонь. Французы в течение целого дня не осмелились делать вновь покушения к переправе на сем пункте, довольствуясь только перестрелкою с нашими егерями. При сем случае квартирмей-стерской части полковник Ровердовский был убит, а лейб-гвардии егерского полка полковник Макаров и многие другие офицеры ранены. С неприятельской стороны убиты генерал Плозонн и артиллерии полковник Деме.

Между тем огонь на левом крыле нашем час от часу усиливался. Приближение к оному было весьма затруднительно для неприятеля, ибо он должен был проходить с артиллериею и кавалериею густой лес и кустарник, в котором не было даже и тропинки, и, наконец, пройдя оный, в расстоянии почти картечного выстрела строиться в колонны к атаке, от чего головы первых неприятельских колонн под командою генерала Кампан (который в начале действия был ра­нен) и генерала Дессе, показывавшиеся неоднократно перед нашими укреплениями, всегда прогоняемы были убийственным огнем артилле­рии нашей и егерскими полками, лес занимавшими. Около 7 часов главными силами своими, составленными из корпусов маршалов Даву и Нея и свернутыми в густые колонны, при жестоком огне из 130 ору­дий под командою артиллерии генералов Сорбье и Пернеттю. начал выходить из лесов в направлении к флешам; корпус же князя Поня-товского в то же время следовал на дер. Утицы по старой Смолен­ской дороге. Вслед за сими корпусами двинулся король Неаполитан­ский со всею кавалериею, а именно: корпус Нансути в под­крепление маршала Даву,  корпус Монбрена в направлении между центром и левым крылом неприятельской армии, корпус Груши в под­крепление вице-короля Итальянского, а Латур-Мобура в подкрепле­ние корпуса Нея, за коим в резерве шел корпус маршала Жюно. Молодая и старая гвардии остановились при оставленном нами 24-го числа редуте, имея оный между линиями.

Князь Багратион, видя совершенное превосходство сил неприятеля, приказал немедленно следовать к себе от 3-го корпуса 3-й пехотной дивизии под командою генерал-лейтенанта Коновницына и сверх того сблизил из резерва 2-ю кирасирскую дивизию, поставя оную левее дер. Семеновской. По повелению главнокомандующего князя Голе-нищева-Кутузова, вскоре пришли в подкрепление князю Багратиону три полка 1-й кирасирской дивизии под командою генерал-майора Бороздина 2-го и восемь орудий гвардейской артиллерии с полковни­ком Козеном, которые стали за 2-ю кирасирскою дивизиею. Вслед за кирасирами главнокомандующий, отрядив лейб-гвардии Измай­ловский и Литовский полки с батарейными ротами его высочества и графа Аракчеева, приказал генерал-квартирмейстеру Толю поспешно перевести с правого на левое крыло армии весь 2-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Багговута. Левое наше крыло До прибытия 2-го корпуса усилено было из резерва многочисленною артиллериею. Та­кое соединение сил на одном пункте предвещало кровопролитнейший бой. Вскоре после сего неприятель вышел из лесу многочисленными пехотными колоннами, из 4-й, 5-й и 10-й дивизий состоявшими, в со­провождении кавалерии и артиллерии, повел атаку на наши батареи. Артиллерия и пехота наша, выждав хладнокровно неприятеля на ближайший картечный выстрел, открыли по нем сильный огонь. Пора­жение неприятельских колонн не остановило их стремления; они бро­сились в интервалы между батарей, в намерении взять в тыл оные; но сводные гренадерские батальоны, сомкнутые в колонны и подкре­пленные полками 27-й дивизии, ударив в штыки неприятеля, почти в конец его истребили. При сем случае много содействовали полки 2-й кирасирской дивизии. Генерал-майор граф Воронцов, получа же­стокую рану, принужден был оставить место сражения.

Между тем неприятель с батарей, около с. Бородина расположен­ных, открыл огонь по всему фронту нашей линии; но' превосходство позиции, нами занимаемой, доставляло батареям нашим удобность неоднократно заставлять молчать неприятельскую артиллерию. Фран­цузские дивизии Морана и Жерара, прикомандированные в сей день к корпусу вице-короля Итальянского, и дивизия генерала Брюссье, перешедшие на правый берег реки Калочи, вступили в перестрелку с егерями 26-й и 12-й дивизий, занимавшими кустарник, перед пози­цией) нашей находящийся.

Корпус князя Понятовского, продолжавший движение свое по ста­рой Смоленской дороге, показавшись, наконец, пред дер. Утицею, занял оную в непродолжительном времени. Потом вышел на равнину, невзирая на жестокий огонь нашей артиллерии, повел атаку на 1-ю гренадерскую дивизию, которая, однако, принудила его к отступле­нию; неприятель, подкрепленный новыми силами, принудил генерал-лейтенанта Тучкова 1-го отступить по дороге немного назад и занять на высотах выгодную позицию под прикрытием устроенных батарей,

наносивших чувствительный вред неприятелю. Французы, заметя важность сих высот, повелевающих всею окружностию, овладев коими легко можно было взять во фланг левое наше крыло и отнять спо­собы держаться на Смоленской дороге, поставили против оных бата­рею о 40 орудиях и, усилясь новыми войсками, повели атаку сомкну­тыми колоннами, направляясь более на батарею, поставленную нами на левом фланге гренадерской дивизии, имевшей в подкрепление полки С.-Петербургский и Екатеринославский. Жестокий огонь артиллерии и пехоты нашей не мог остановить стремления неприятеля, который, успев овладеть высотою, продолжал движение свое на левый фланг и тыл гренадерской дивизии. Генерал-лейтенант Тучков 1 -й, став в голове Павловского гренадерского полка, приказал в то же время подошед­шему из 2-го корпуса генерал-лейтенанту Олсуфьеву с полками Виль-манстрандским и Белозерским ударить в штыки неприятеля. Полки С.-Петербургский и Екатеринославский, подкрепленные полками лейб-гренадерским и графа Аракчеева, под командою генерал-майора графа Строганова, опрокинув со своей стороны неприятеля, овладели вскоре высотою, покрытою неприятельскими трупами, и поспешно устроили на оной батарею из шести орудий батарейных. Урон, понесенный неприятелем, заставил его отступить на хороший пушечный выстрел и ограничиться одною стрельбою из своих батарей. При сем случае, генерал-лейтенант Тучков 1-й, будучи смертельно ранен, должен был сдать команду генерал-лейтенанту Олсуфьеву.

В 9 часов неприятель, усилясь 2-ю дивизиею генерала Фриана против укреплений, пред дер. Семеновскою расположенных, решился вновь атаковать оные. Многократные атаки его были с успехом отра­жаемы, причем много содействовал генерал-майор Дорохов с гусар­скими полками Сумским и Мариупольским, драгунскими Курлянд-ским и Оренбургским, посланными генералом Барклаем-де-Толли в подкрепление левого крыла армии. Наконец, в 10 часов удалось неприятелю овладеть не только нашими тремя флангами , с коих мы не успели свезти орудий, но и дер. Семеновскою. Сею выгодою не мог он воспользоваться, ибо гренадерские полки Киевский, Астрахан­ский, Сибирский и Московский под командою генерал-лейтенанта Бо­роздина 1-го, бросившись в штыки, сбили неприятеля на всех пунк­тах и прогнали до самого леса с большим для него уроном. При сем отважном действии пожертвовали и мы многими храбрыми офицерами и нижними чинами.

Генерал-майор принц Мекленбургский Карл ранен, Московского гренадерского полка полковник Шатилов получил смертельную рану, Астраханского полковник Буксгевден, несмотря на полученные им три тяжелые раны, пошел еще вперед и пал мертв на батарее со многими другими храбрыми офицерами. Хотя потеря неприятеля была несрав­ненно значительнее нашей, однакож сие ни мало не остановило его усилий. Новые колонны пехоты, подкрепленные кавалериею Нансути и Латур-Мобура, бросившись на батареи наши, овладели оными. Ге­нерал-лейтенант Коновницын, не дав неприятелю утвердиться, стре­мительно атаковал его с 3-ю пехотною дивизиею и мгновенно отбил

______________

Вероятно, флешами.

взятые им у нас батареи. При сем случае убит генерал-майор Туч­ков 4-й; ранены полковники Манахтин (который потом от раны умер), Дризен и Ушаков. Пораженный неприятель должен был от­ступить в беспорядке к лесу, потеряв убитыми начальника главного штаба Ромефа, находившегося при корпусе маршала Даву, который при сем случае сам был ранен.

После сей неудачи часть корпуса маршала Жюно, приняв и войдя в связь с войсками князя Понятовского, решилась обойти наши бата­реи и между тем отрезать 1 -ю гренадерскую дивизию от левого фланга князя Багратиона. Едва показались они из лесу, как генерал-лейте­нант князь Голицын с кирасирскими полками, имея в подкрепление подошедшую из 2-го корпуса с принцем Евгением Виртембергским 4-ю пехотную дивизию, атаковал головы сих колонн и, рассеяв оные, прогнал обратно в лес. Предпринимаемые после сего неприятелем атаки всегда были опрокидываемы нашею конницею и поражаемы кон-ною гвардейскою артиллериею. Пехотные полки Брестский, Рязан­ский, Минский и Кременчугский в то же время истребили сильные неприятельские колонны, устремившиеся в левый фланг нашим кира­сирским полкам.

В то же время, противу центральной нашей линии, корпус вице-короля Итальянского после невероятных усилий против наших егерей 12-й и 26-й дивизий, овладев, наконец, кустарником, пред фронтом находившимся, подвигался вперед дивизиями генералов Морана и Брюссье, имея в резерве дивизию Жерара, итальянскую гвардию и кавалерию генерала Груши, и, невзирая на смертельный картечный огонь нашей артиллерии и стрелков, атаковал батарею. 26-я пехотная дивизия, сделав сильный отпор неприятелю, должна была, наконец, уступить превосходству его сил. Генерал-майоры граф Кутайсов и Ермолов, не дав неприятелю на батарее утвердиться", взяли батальон Уфимского пехотного полка и, устроив отступающих сколько можно скорее в колонны, подавая личный пример собою, ударили в штыки. В то же время, по распоряжению генерал-лейтенанта Раевского, 18-й егерский полк последовал за ними; полки 19-й и 40-й ударили в левый фланг, генерал-адъютант Васильчиков с некоторыми полками 12-й дивизии — в правый фланг, а генерал-майор Паскевич быстрым движением с остальными полками сей дивизии зашел в тыл неприя­телю. Таким образом, батарея во мгновение ока была опять во вла­сти нашей. Подоспевший, по приказанию генерала Барклая-де-Толли, генерал-адъютант барон Корф с полками Сибирским и Иркутским поражал сильно бегущего неприятеля и в то же время расстроил резерв, на помощь к нему шедший. При сем случае вся высота и поле сражения покрылись телами неприятелей. Французский генерал Бо­нами, взятый на батарее, был один из неприятелей, получивший по­щаду. С нашей стороны, к общему сожалению всей армии, убит гене­рал-майор граф Кутайсов.

Неприятель, удвоив потом число артиллерии, открыл жестокий огонь по батарее и фронту нашему. Вскоре после сего генерал-майор Ермолов, получив рану в шею, должен был сдать команду генерал-майору Лихачеву, назначенному с 24-ю пехотною дивизиею на смену ослабевшей 26-й дивизии.

Около полудня уменьшился огонь с неприятельских батарей, на­ходившихся против левого крыла нашей армии; но сие было для того, чтобы потом усилить его более противу прежнего. Получа в подкреп­ление артиллерию со свежими войсками и соединив более 400 ору­дий против нашего левого крыла, неприятель начал вновь наступать густыми колоннами на наши фланги и вообще на фронт нашей линии. С нашей стороны соединенные более 300 орудий и сближенный резерв приготовились принять неприятеля. Сия минута представляла самую ужаснейшую картину — отчаянную борьбу и упорство с обеих сто­рон! Дабы развлечь силы неприятеля, главнокомандующий князь Го-ленищев-Кутузов в то же время приказал войсковому атаману Пла­тову с казачьими полками и генерал-лейтенанту Уварову с 1-м кава­лерийским корпусом, переправясь ниже с. Бородина в брод чрез речку Калочу, немедленно атаковать левое крыло неприятельской армии, а генералу Милорадовичу с 4-м пехотным корпусом генерал-лейте­нанта графа Остермана-Толстого и 2-м кавалерийским корпусом сбли­зиться к центру армии^[4].

Неприятель, как выше сказано, соединив около 400 орудий почти на одном месте, производил ужасный огонь по линиям и батареям нашим, на что равным огнем с нашей стороны ответствовано было, потом повел атаку на наши фланги и линию многочисленными пехот­ными и кавалерийскими колоннами. Войска наши, дав подойти неприя­телю, открыли по нем наижесточайший картечный и ружейный огонь; несмотря на сие, он подвигался вперед; тогда весь фронт наших ко­лонн левого крыла двинулся в штыки, от чего произошел кровопро-литнейший ручной бой. Почти невозможно было различить своих: кон­ный, пеший, артиллерист — все в жару сражения смешались ^[5], одни только резервы с обеих сторон оставались в некотором отдалении не­подвижны, дабы на всякий случай иметь готовые войска в порядке. В сию ужасную минуту были тяжело ранены генерал от инфантерии князь Багратион, начальник штаба его генерал-майор граф Сен-При и многие другие генералы, штаб- и обер-офицеры. Сей несчастный случай расстроил весьма удачное действие левого крыла нашего, до того имевшего поверхность над неприятелем. Отсутствие князя Багра­тиона, конечно, имело бы самые пагубные следствия, если бы до при­бытия генерала от инфантерии Дохтурова не вступил временно в командование генерал-лейтенант Коновницын. Не менее того войска наши, в продолжение нескольких часов с мужеством защищавшие фланги, принуждены были уступить многочисленному неприятелю, отойти к дер. Семеновской и занять высоты, на которых генерал-лейтенант Коновницын успел с невероятною скоростию устроить сильные батареи и тем остановить дальнейшее наступление французов.

После сего неприятель, невзирая на жестокий огонь нашей ар­тиллерии, решился кавалерийскими корпусами генералов Нансути и Латур-Мобура непременно пробиться сквозь лейб-гвардии Измайлов­ский и Литовский полки, примкнувшие к левому флангу 3-й пехотной дивизии. Намерение неприятеля в том состояло, чтобы проникнуть в тыл нашей армии, отрезать войска, действовавшие на старой Смо­ленской дороге под начальством генерал-лейтенанта Багговута; но все неприятельские атаки были тщетны. При многократном отчаянном его нападении полки лейб-гвардии Измайловский и Литовский, по-строясь в карей и будучи окружены неприятелем, невзирая на силь­ный огонь, на них устремленный, и понесенную ими потерю, пребыли в наилучшем устройстве и тем заслужили себе неувядаемую славу. Три атаки неприятельских кирасир под командою генералов С.-Жер-мена и Баланса были с твердостию отражены с большою для них потерею. При сем случае были с нашей стороны ранены полковники Храповицкий, Козлянинов, Мусин-Пушкин, Удом, подполковник Угрюмов и многие другие офицеры. Генерал-майор Кретов, несмотря на рану свою, с кирасирскими полками Екатеринославским и Орден­ским довершил поражение неприятеля. Генерал-майор Бороздин 2-й с кирасирскими войсками его и ее величества и Астраханским неодно­кратно истреблял неприятельскую кавалерию и пехоту, которая, на­конец, не посмела показаться на сем пункте.

Наполеон, видя неудачные атаки войск своих на левый фланг наш и узнав, что левое крыло его угрожаемо сильною российскою кавале-риею, отрядил вице-короля Итальянского с итальянскою гвардиею на подкрепление оного и остановил между тем атаки на левое крыло наше, ограничиваясь одною перестрелкою и пушечною пальбою; глав­ным же резервом, из молодой и старой гвардии состоявшим, потя­нулся влево, к центральной нашей батарее, на кургане расположен­ной. Сие было около 2 часов пополудни. Генерал от инфантерии Бар-клай-де-Толли, заметив таковое движение неприятеля, приказал 4-му пехотному корпусу генерал-лейтенанта графа Толстого, бывшему в резерве, обще с Преображенским и Семеновским полками немедленно стать в 1-й линии, на место 7-го корпуса, который в продолжение семи часов непрестанно сражался противу корпуса Нея и части кор­пуса Жюно. За Преображенским и Семеновским полками поставлены были 2-й и 3-й кавалерийские корпуса, а за оными полки кавалер­гардский и лейб-гвардии конный. Сближение резервов с кор-де-бата-лией подвергло оный неприятельскому огню, чего избежать было не­возможно, ибо неприятель усиливался ежеминутно противу центра нашей линии. Вся его артиллерия, соединив огонь свой на централь­ную нашу батарею, состоявшую из 18 батарейных орудий и подкре­пленную всею 24-ю дивизиею под командою генерала-майора Лиха­чева, производила наижесточайший огонь. Около 3 часов пополудни неприятель, соединив кавалерийские корпуса Монбрена и Нансути, повел атаку на фронт нашей пехоты в намерении прорвать оный и взять в тыл нашу батарею, но храбрые полки 4-го корпуса, наиболее же Кексгольмский, Перновский и 33-й егерский, подпустив неприя­теля на самое ближнее расстояние, открыли столь жестокий огонь, что неприятель не только был опрокинут, но и в большом расстройстве принужден был спасаться бегством, будучи преследуем полками 2-го и 3-го кавалерийских корпусов. Псковский драгунский полк под на­чальством   полковника  Засса, подкрепленный   четырьмя   орудиями гвардейской конной артиллерии под командою полковника князя Ку-дашева, гнал неприятельскую кавалерию до самой его пехоты, смешан­ной удачным действием нашей артиллерии. При сем случае француз­ские генералы Коленкур и Монбрен были убиты. После сей неудачи неприятель начал было опять тянуться главными силами на левое крыло нашей армии, но успех, одержанный генерал-адъютантом Ува­ровым, опрокинувшим левое крыло неприятеля за речку Войну, по­будил Наполеона остановить сие движение и обратить свое внимание как на правое наше крыло, так и на центр нашей линии. Наполеон, хотевший испытать еще свое счастие, соединил кавалерийские корпуса Монбрена, Нансути и другие, составлявшие более 150 эскадронов^ и, подкрепив их корпусами Нея, Жюно и частию корпуса вице-короля Итальянского, в сопровождении многочисленной артиллерии, вновь атаковал центральную батарею нашу. Битва сделалась наикровопро-литнейшею, и несколько колонн неприятельских были жертвою столь дерзкого неприятеля. Невзирая на сие, Наполеон приказал молодой гвардии и польскому легиону (Legion de la Vistule) двинуться на подкрепление утомленных своих воинов и превосходительством сил овладел, наконец, батареею, с коей однакож успели мы свезти боль­шую часть артиллерии и податься немного назад на высоты, превы­шавшие оставленную нами батарею. Генерал-майор Лихачев, коман­довавший на батарее, невзирая на полученные им раны, подобно под­чиненным своим, искал смерти в рядах неприятельских; но неприя­тель, заметя в нем генерала и уважив отличное его мужество, пред­почел полонить его. Кавалерия неприятеля, по взятии сей батареи, бросилась на пехоту 4-го корпуса и 7-й дивизии, но тут была встре­чена полками лейб-гвардии кавалергардским и конным под командою генерал-майора Шевича, которые, прошед сквозь интервалы нашей пехоты, противу стали превосходной в числе неприятельской кавале­рии, поостановили ее предприятие; потом, будучи подкреплены пол­ками 2-го и 3-го кавалерийских корпусов, неоднократными атаками опрокинули ее, наконец, совершенно и гнали до самой пехоты. При сем случае кавалергардского полка полковник Левенвольде был убит, а с неприятельской стороны ранен генерал Груши.

Таковое большое соединение сил неприятельских противу центра нашего и значащие пожертвования его, наиболее кавалериею, не до­ставили ему ни малейшей выгоды, ибо, овладев центральною нашею батареею, не мог он подаваться вперед, будучи подвержен сильному огню наших батарей, устроенных генералом Милорадовичем по высо­там, на расстоянии картечного выстрела от оставленной нами батареи.

Около 6 часов пополудни от удачного действия нашей артиллерии, производившей огонь да самой ночи, умолкли неприятельские батареи по всей линии и главные силы его отступили в позицию, которую за­нимал он до начатия сражения. Около 9 часов неприятель овладел было дер. Семеновской, но лейб-гвардии Финляндский полк, во время сражения столь успешно действовавший, и тут на штыках вытеснил неприятеля и удержал оную за собою. Село Бородино, дер. Утица и кустарник, пред нашим фронтом находившийся, остались во власти неприятельских передовых войск, с которыми перестрелка продолжа­лась до глубокой ночи.

После сего кровопролитного сражения армия наша сохранила почти первую свою позицию. Великая убыль в людях и лошадях, оказавшаяся в полках, не позволяла более оставаться в столь обшир­ной позиции, комплектными батальонами прежде занимаемой, что и побудило главнокомандующего князя Голенищева-Кутузова для соеди­нения армии, 27-го числа в 6 часов пополудни, оттянуть войска семь верст назад и занять высоты, близ города Можайска лежащие. Пере­довые посты и арьергард, под командою генерала от кавалерии Пла­това, оставались в сей день на позиции в виду неприятельской армии и, наконец, к вечеру отступили к Можайску, удержав город за собою.

По вернейшим известиям, к нам дошедшим, чрез показание плен­ных и по перехваченным письмам несколько дней после сего сраже­ния, неприятель потерял убитыми 9, а ранеными 30 генералов ^[6], более 1 500 штаб- и обер-офицеров и до 50 ООО рядовых. В числе убитых были генералы Монбрен, Коленкур (брат бывшего при Российском дворе посла), Компан, Плозонн, Лонаберг, Марион, Гюар, Ромеф и граф Лепель; в числе раненых: корпусные генералы — маршал Даву, Груши, Нансути, Латур-Мобур; дивизионные — Фриан, Рапп, Кам-пан, Дюссе, Ласурс и многие другие; бригадный генерал Бонами и 10 пушек достались нам в руки. Потеря с нашей стороны убитыми и ранеными состоит из 25 000 человек, около 800 штаб- и обер-офице­ров и 13 генералов; а именно: убиты генерал-майор граф Кутайсов и Тучков 3-й; ранены генерал от инфантерии князь Багратион, гене­рал-лейтенант Тучков 1-й (кои от ран и умерли), генерал-лейтенант князь Голицын 1-й, князь Горчаков 2-й; генерал-майоры принц Мек-ленбургский Карл, граф Воронцов, граф С.-При, Кретов, Бахметьев 2-й, Ермолов и Лихачев, захваченный в плен неприятелем, коему доста­лись 13 орудий нашей артиллерии.

Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храб­рости российских войск, соревновавших в усердии одни перед дру­гими. Все единодушно желали лучше погибнуть на месте сражения, нежели уступить оное неприятелю. Французская армия, под предво­дительством императора Наполеона и с превосходнейшими силами, не могла поколебать твердости духа несравненных российских воинов, жертвовавших охотно жизнию за государя и отечество.

 

 ДОНЕСЕНИЯ КНЯЗЯ КУТУЗОВА

(«Известия  о  военных  действиях российской   армии против  фран­цузов», Спб., 1813, стр. 58—61, 72—73)

Донесение 1-е

За последним всеподданнейшим донесением, которое я имел счастие повергнуть в. и. в., о том, что армии ввел я в позицию при Бородине в ожидании сил неприятельских на себя. 24-го числа, с отступлением арьергарда к кор-де-баталь, неприятель предпринял направление в важных силах на левый наш фланг, находящийся под командою князя Багратиона. Видев стремление неприятеля главнейшими силами на сей пункт, дабы сделать таковый надежнее, признал я за нужное загнуть оный укрепленным прежде сего возвышением. С 2 часов по­полудни и даже в ночи сражение происходило весьма жаркое, и вой­ска в. и. в. в сей день оказали ту твердость, какую заметил я с са­мого приезда моего к армиям. 2-я же кирасирская дивизия, должна будучи даже в темноте сделать последнюю из своих атак, особенно отличилась, и вообще все войска не только не уступили ни одного шага неприятелю, но везде поражали его с уроном с его стороны. При сем взяты пленные и восемь пушек, из коих три совершенно под­биты и оставлены на месте. Многие при сем деле заслуживают вни­мания вашего императорского величества; о всех таковых списки буду иметь счастие повергнуть вслед за сим. Теперь же ограничиваюсь кратким извещением в. в.

 

Донесение  2-е

После донесения моего о том, что неприятель 24-го числа произ­водил атаку важными силами на левый фланг нашей армии, 25-е число прошло в том, что он не занимался важными предприятиями; но вчерашнего числа, пользуясь туманом, в 4 часа с рассветом на­правил все свои силы на левый фланг нашей армии. Сражение было общее и продолжалось до самой ночи. Потеря с обеих сторон велика. Урон неприятельский, судя по упорным его атакам на нашу укреплен­ную позицию,^ должен весьма наш превосходить. Войска в. и. в, сражались с неимоверною храбростию: батареи переходили из рук в руки, и кончалось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными своими силами. Ночевав на месте сра­жения и собрав расстроенные баталиею войска, освежа мою артил­лерию и укрепив себя ополчением московским, в теплом уповании на помощь всевышнего и на оказанную неимоверную храбрость наших войск, увижу я, что могу предпринять противу неприятеля. К сожа­лению, князь Петр Иванович Багратион ранен пулею в левую ногу. Генерал-лейтенанты: Тучков, князь Горчаков; генерал-майоры Бах­метьевы, граф Воронцов и Кретов ранены. У неприятеля взяты пленные и пушки и один бригадный генерал. Теперь ночь: я не мог еще собрать подробные сведения.

 

Донесение  3-е

Баталия, 26-го числа бывшая, была самая кровопролитнейшая из всех тех, которые в новейших временах известны. Место баталии нами одержано совершенно, и неприятель ретировался тогда в ту позицию, в которую пришел нас атаковать; но чрезвычайная потеря, и с нашей стороны сделанная, особливо тем, что переранены самые нужные генералы, принудила меня отступить по Московской дороге. Сего дня нахожусь я в деревне Наре и должен отступить еще навстречу к войскам, идущим ко мне из Москвы на подкрепление. Пленные "сказывают, что неприятельская потеря очень велика и что общее мнение во французской армии, что они потеряли раненымии убитыми 40 ООО человек^[7]. Кроме дивизионного генерала Бонами, который взят в плен, есть другие убитые. Между прочим Давуст ранен. Арьергардные дела происходят ежедневно. Теперь узнал я, что корпус вице-короля Италианского находится около Рузы, и для того отряд генерал-адъютанта Винценгероде пошел к Звенигороду, дабы закрыть по той дороге Москву.

 

 ОПИСАНИЕ КНЯЗЕМ А. И. ГОРЧАКОВЫМ БОЯ ЗА ШЕВАРДИНСКИЙ РЕДУТ 24 АВГУСТА (59) 1812 г.

(Харкевич, «1812 год в дневниках, записках и воспоминаниях совре­менников». Материалы ВУА. Вильно, 1900, стр. 196—198)

Могу дать сведения о сражении 24 августа, о котором очень мало было говорено, а оное заслуживает особенное внимание. Сие сражение было близ самой позиции, где князь Кутузов решился принять баталию.

Хотя князь Кутузов и князь Багратион были недалеко, но сей день они не были на месте сражения, а командовал я войсками, кои состояли: пехота — 27-я дивизия вся, 5-й егерский полк, три грена­дерских полка и два сводных гренадерских батальона с достаточною артиллериею, а кавалерия — два драгунских полка и к вечеру 2-я ки­расирская дивизия, всего около одиннадцати тысяч. С сими войсками надо было защищать большой курган, находящийся на средине, вправо — деревню Шевардино и влево — лес на старой Смоленской дороге.

Наполеон усиленно желал овладеть сими местами, дабы в тот же день достичь до бородинской позиции, где Кутузов его ожидал, но где наши редуты не были еще устроены. Для сего Наполеон упо­требил значительное число войск, а именно: весь корпус князя Поня-товского, всю кавалерию Мюрата и три дивизии корпуса Давуста.

Сражение было самое жаркое. До самой темноты все три пункта были удержаны. Я оставался в надежде и желании, что совершенная тем­нота ночи прекратит оное, но между курганом и деревнею услышал я сильный топот неприятельских войск. Темнота так уже велика была, что издали усмотреть нельзя было количества оных, а по звуку только узнать можно было, что это была кавалерия и в значительно сильной колонне. Кирасирскую дивизию до сей минуты я не употре­бил еще в дело и держал оную вне выстрелов. Тут послал ей пове­ление наипоспешнейше итти атаковать сию неприятельскую колонну, но, при всей поспешности, необходимо нужно было несколько минут кирасирской дивизии для достижения неприятеля, и в сии минуты неприятель, придвинувшись быстро в интервал между курганом и деревнею, мог разрезать сии два пункта и поставить нас в сильное затруднение.

Надлежало необходимо остановить стремление неприятеля до при­бытия кирасирской дивизии, а в резерве оставался у меня единственно один батальон Одесского пехотного полка и довольно слабый. Я вос­пользовался сильною темнотою, приказал сему батальону итти ата­ковать неприятеля, но запретил стрелять, а, идучи, бить сильно в ба­рабаны и кричать «ура».

Сие отчаянное действие получило совершенный успех, ибо оста­новило движение неприятеля. В сие время кирасирская дивизия по­спела прилететь, пошла в атаку, опрокинула неприятеля и взяла у него четыре пушки (взятие коих нигде не упомянуто, а зачтены оные взамен числа потерянных нами в сражении 26 августа). После сего поражения неприятельский огонь совершенно прекратился, и мы остались на своих местах до полуночи. Тогда я получил повеление оставить сии места и идти на позицию, где готовились принять бата­лию и где оная была 26 августа. ..

 

 ОПИСАНИЕ БОРОДИНСКОГО СРАЖЕНИЯ 26 АВГУСТА (7.9) 1812 г.

(Харкевич, «1812 год "в дневниках, записках и воспоминаниях совре­менников». Материалы ВУА, Вильно, 1900, стр. 229—238)

Автор описания — тогда майор — Болговский Д. Н., исполнявший должность дежурного штаб-офицера при 6-м пехотном корпусе Дохтурова. Описание сделано по заметкам, составленным вскоре после сражения на основании личных наблюдений, рассказов участ­ников сражения и показаний пленного французского генерала. Д. Н. Болговский подтверждает намерение Кутузова скрытно распо­ложить 3-й корпус Тучкова и использовать его для внезапного удара по правому флангу противника. Особенно ценны сведения автора о большой роли рейда казаков на левый фланг французов.

Диспозиция фельдмаршала князя Кутузова для принятия сраже­ния заключала указание, что правый фланг должен был примыкать к маленькой речке Калоче; центр и левый фланг должны были иметь впереди фронта три редута и батарею Раевского, командовавшую равниной между ними и фронтом; крайний левый фланг, под началь­ством генерала Тучкова, должен был, овладев старой Смоленской дорогой, обойти правый фланг французов, а генерал Платов полу­чил приказание направиться ночью на левый берег Калочи и, обойдя левый фланг неприятеля, атаковать его во фланг и с тылу.

Таковы были распоряжения по армии, которой предстояло сра­жаться против огромного численного превосходства Наполеона.

На рассвете неприятель открыл действия сильной демонстрацией против нашего центра, между тем как все его внимание и большая часть его сил была направлена против нашего левого фланга. Прежде всего на него обрушились сто сорок орудий, заряженных картечью, и когда главнокомандовавший сражавшегося крыла князь Багратион выбыл из боя, произошел беспорядок, который имел бы самые пагуб­ные последствия, если бы не прибыли, для восстановления наших дел на этом пункте, 2-й корпус под командою генерала Багговута, 4-й — графа Остермана и гвардейские полки.

Между тем неприятель, все усиливая свои атакующие колонны, успел овладеть нашими редутами, построенными впереди фронта. До­стоверно, что в этом предприятии он потерял пропасть народа, но

Вполне справедливо, что наш 8-й корпус и корпус сводных гренадер после этой борьбы сохранили также очень слабые остатки.

Гордый этим успехом, неприятель тотчас стремительно атаковал батарею Раевского, единственный опорный пункт, остававшийся у нас