ARMYRU

17-07-2008 18:24

Столетняя война - Верней, 1424 г.

 

 

 

1424

Англичане следовали старой как мир иностранной политике: поддерживали более слабые европейские страны в конфликтах с более сильными, чтобы соблюсти своеобразный баланс и сделать невозможным для противника вторжение на Британские острова. Точно так же континентальные страны, от Испании до Швеции, стремились ослабить Британию, поддерживая ирландских и шотландских бунтовщиков. Соответственно альянс между Шотландией и Францией тоже вполне соответствовал подобной схеме и вытекал из логики развития событий, правда французы относились к такому союзу с несколько большей прохладцей, чем шотландцы. Тем не менее французская политика нередко добивалась успеха, вынуждая соперника придерживать живую силу и военные материалы в Англии и даже перебрасывать туда дислоцированные на континенте части. План «союзников» — французов и шотландцев — чем-то напоминал схему действия противников короля Генри под Азенкуром, точно так же конница искала пути обойти с фланга более уязвимую там пехоту. Случилось же опять то, что уже не раз происходило на протяжении столетнего конфликта — валлийские луки англичан решили исход сражения.

 

Столетняя война длилась так долго, что вырисо­вывались довольно определенные границы. Одной из таких границ служила река Эр. которая повидала в те времена немало стычек.

 

 

 

 Во время Столетней войны, период ко­торой охватывает 120 лет, обе стороны искали союзников и помощников. Англи­чане привлекали бретонцев, бургундцев, гасконцев и фламандцев; валлийцам тоже приходилось сражаться за них. Французы, со своей стороны, рекрутировали бретон­цев, богемцев, фламандцев, гасконцев, генуэзцев, германцев и шотландцев. Одни воевали связанные узами феодальной присяги, другие — за деньги, а третьи — за­ключая союз из политических соображе­ний. Крупных битв за более чем столетие насчитывается немного. В основном ве­лась, так сказать, «малая война» — рей­ды, часто с целью просто пограбить какой-нибудь регион или захватить город, замок или несколько городов или замков.

 В 1423 г. французы наложили руку на Ирви на берегах реки Эр для того, чтобы использовать его как базу для рейдов на территорию англичан. В следующем году англичане под предводительством эрла Суффолка собрали силы для ликвидации неприятельского гнезда. Сам город пал, однако гарнизон отступил в замок, и нача­лась осада. Как нередко случалось в Средние века, защитники соглашались сдаться, если не получат помощи к определенному сроку, в данном случае к 15 августа. (Как правило, подобные условия — результат договоренности командира гарнизона со своим вышестоящим начальством, сделан­ный на основании расчета обороноспособности замка или города. По феодальным законам, не полагалось сдавать крепость до истечения съестных припасов. Если по­мощь от сюзерена не приходила до того, когда у защитников кончалась еда, комендант мог открыть ворота, в противном слу­чае его ждало наказание вплоть до смерт­ной казни.) Ввиду важности объекта французы развернули широкую деблокировочную операцию. Значительное место в ней занимал шотландский контин­гент — союзническая помощь. Командовал отрядом шотландский эрл Дуглас,

 Армия Дугласа прибыла к Нонанкуру, что к юго-западу от Ирви, но все равно опоздала. 14 августа английский герцог Бедфорд уже принял капитуляцию гар­низона Ирви, после чего с войском ото­шел к Эвре, что северо-западнее Ирви. Французы держали военный совет. Мно­гие командиры в их стане проявляли ос­торожность, поскольку не раз безуспешно мерились силами с англичанами и не очень - то рвались в бой за уже потерянный город. Такая логика казалась им разум­ной. Поскольку англичане обычно одер­живали верх в крупных столкновениях, французская стратегия тяготела к тому, чтобы изматывать их в мелких стычках. В то же время франко-шотландский аль­янс неплохо показал себя в сражении при  Боже за три года до этого, которое сумел выиграть, и шотландцы горели желанием повторить успех.

 План состоял в том, чтобы занять го­род Верней выше по течению и южнее настоящей позиции. Населенный пункт находился на территории герцога Алансона, бывшего в составе «союзнического» войска (будем называть так французов и шотландцев), и открыл ворота без боя. Суффолк с 1600 чел. последовал за про­тивником, не желая терять из вида 14 ООО солдат неприятеля, разгуливавших около границы его владений.

 Одним словом, Бедфорд выступил, что­бы разобраться с союзниками. Для вер­ности он предложил Дугласу «разделить с ним выпивку». Дуглас ответил, что «при­был во Францию, [как раз] чтобы найти его». План союзников напоминал тот, что использовался под Азенкуром. Кон­ные воины на флангах должны попытаться «клещами» выйти во фланги и (или) в тыл английским лучникам. Под Азенкуром англичане обеспечили фланги благодаря трудной местности. Перед Вернёем ситу­ация в этом плане наблюдалась для них не столь благоприятная. Союзническая ар­мия построилась перед городом со стеной и рвом (как и положено). Шотландский контингент находился у них на левом крыле, на самых оконечностях с той и с другой стороны стояло по 600 конников: спра­ва — ломбардцев, слева — французов. Наличествовал в войске значительный, но количественно точно не установленный элемент лучников. Остальную часть армии представляли по большей части испанские и ломбардские наемники, а также и собс­твенно французские солдаты.

 В тылу у англичан оставался большой лес. В случае неблагоприятного исхода пехота могла отступить в заросли, где конница не сумела бы эффективно преследовать ее. Местность между лесом и горо­дом представляла собой чистую и ровную поверхность — удобно для английских лучников. Армия англичан «оседлала» дорогу из Дамвилля, расположив фуры неровным кругом, привязав к ним коней.

 Около 2000 лучников образовывали резерв на правом крыле. Остальную часть армии составляли еще 6000 лучников и 2000 тяжеловооруженных конников. Войско построилось просто: тяжелово­оруженные конники в центре, а лучни­ки — с флангов. Последние располагали кольями, чтобы воткнуть их перед своими позициями.

 Французы дали старт бою, но их лучни­ки и арбалетчики не имели успеха против численно превосходивших стрелков-анг­личан. Бросок французской кавалерии за­стал английских лучников неподготовлен­ными — они не успели воткнуть в землю колья, и примерно 500 из стрелков при­шлось дорого заплатить за это. Ломбард­цы на другом фланге выполнили обходной маневр и принялись грабить обоз англи­чан. Тем временем по центру английские тяжеловооруженные всадники контра­таковали французов, которым пришлось сражаться в опасной близости от источника наибольшей для них угрозы — английских лучников. «Огневая поддержка» предо­пределила исход столкновения на данном участке — французы поскакали к городу, преследуемые англичанами. Тем време­нем Бедфорд сумел собрать своих людей и бросить в бой в тыл все еще не дрогнувшим шотландцам. Поначалу они держались, когда же английские лучники из резерва, которые к тому времени уже обратили в бегство как французскую, так и ломбард­скую кавалерию, ударили в правый фланг горцам — те побежали. На стороне союз­ников погибло около 7000 чел., тогда как еще 200 были взяты в плен для получения выкупа. Англичане потеряли свыше 1000 чел., относительно высокая цифра — под Азенкуром убитых насчитывалось где-то между 100 и 500 чел.

 Нельзя не подивиться влиянию Бед­форда как командира. Преследовавшие обращенных в бегство союзнических кон­ников англичане знали, что перед ними хорошая добыча — рыцарей можно взять в плен и получить выкуп, — однако они не поддались соблазну и развернулись, что­бы ударить в спину еще не сломленным шотландцам, которые тоже заслужива­ют уважения за проявленную стойкость. Сражаться с английской конницей, дейс­твовавшей при непосредственной под­держке лучников, было уже само по себе очень непросто, а потом еще и иметь дело с атакующим с тыла противником и не поддаться панике — это, несомненно, де­монстрация высокого боевого духа.

 

                 Дисциплина

 

  В современной армии воля старшего по званию обязательна для выполнения младшими по законам установленной иерархии — каждый знает, кому и почему должен подчиняться, а также и что про­изойдет, если нарушить устав. У средне­вековых военных тоже существовали пра­вила и предусмотренные за их нарушения наказания. Однако они не всегда имели такие ясные формы, поскольку далеко не всегда фиксировалось в письменной фор­ме. Надо особо отметить, что имелись как бы две формы власти. Одна — граждан­ская, осуществляемая светским сеньором и предусматривавшая наказания вроде лишения владений и титулов, поместий и замков, тюремного заключения, нанесе­ния увечий (отрубания конечностей, ос­лепления) и смертной казни. Кроме того, церковная, проявлявшаяся в Средние века часто на самых разных уровнях и использовавшая излюбленное оружие папс­тва — отлучение от Церкви, — причем применяя его как против отдельных личностей (скажем, римских императоров), так и против целых сообществ (городов, военно - монашеских орденов и т. д.) путем наложения интердиктов (скажем, запрет крестить младенцев и, что куда страшнее, отпевать усопших на определенной территории.)

 Нужно помнить, что идет речь о временах до того, как в Европе сложился абсолютизм, когда воля монар­ха — даже его прихоть — часто являлась законом. В описываемую пору в средневековой Европе существовали довольно высокие понятия о справедливости (имелись суды различных инстанций и уровней, где обвиняемому мог быть предоставлен ад­вокат) , но все же есть основания полагать, что во время кампаний суды проводились довольно быстро, и большое значение для вынесения приговора имела воля коман­дующего, особенно если он располагал реальной силой и мог добиться приведе­ния его в исполнение (в случае если речь шла о наказании строптивого вассала из «высшего» звена).

 Скажем, во время Третьего крестово­го похода германская армия Фридриха I Барбароссы, передвигавшаяся по суше че­рез Малую Азию (в отличие от французов и англичан Филиппа II и Ричарда I, вос­пользовавшихся водным путем), сумела пройти через территорию турок (чего не удавалось ни одной западной армии со времен Первого похода) и даже ззять их столицу Икониум (теперь Кония) во мно­гом благодаря железной дисциплине. Каз­нили — секли руки и головы «меньшому народцу» войска, вздергивали и рыцарей, повесив щит на шею (не только смерть, но и бесчестье). Когда же после всех побед 67-летний император погиб вследствие несчастного случая, его войско мгновенно распалось в панике, превратившись в тол­пу, несмотря на наличие в командовании многих высокородных господ.

 

               Мотивации

 

Причины, заставлявшие воинов идти на битву, неизменно оказывали значитель-

 

Французский рыцарь держит в руке древко

знамени Сен-Дени, Орифламм (или, если с женским окончанием по-русски в вин. паде­же, Орифламму.), священный  штандарт Франции из «огненного» (отсю­да и название) шелка. Орифламм подвиг на многие подвиги как самих французских государей и их приближенных, так и простых людей, имена которых забылись. Так, скажем, король Людовик IX Святой во время амфибийной высадки на египетском берегу в 124 9 г., узнав, что штандарт его «уже сражается с врагом», т.е. доставлен на сушу передовым отрядом, спрыгнул в воду в полных доспехах, хотя вода доходила ему почти до самого горла, после чего повел своих бли­жайших подданных в бой.

 

ное влияние на то, как сражались солда­ты в Средние века. Подвижность дружин викингов и тех же конных мадьярских орд часто позволяла им уклоняться от битвы, если они не видели верного шанса побе­дить в ней.  Мадьяры грабили Восточ­ную Европу, забирали имущество жителей, а самих угоняли в плен для   продажи   или   заставляли работать на себя. Только бло­кировав им путь отхода, гер­манцы смогли вынудить их принять бой под Лехфельдом. Викинги приходили «с черного хода», разгоняли и резали жителей, набивали их добром драккары и от­чаливали в море. Иногда случалось, что местное население или дружина правителя давали им битву, если викинги выхо­дили из нее победителями. Они обычно не щадили никого, весть об их кровожадности распро­странялась далеко по округе, так что в следующий приход они могли и вовсе не встретить сопротивления. Запугивание — разумная тактика, позволя­ющая уйти целыми и невредимыми, унося с собой награбленное.

 Гордые рыцари, часто облаченные в дорогие доспехи, шли в битву обычно по­тому, что их обязывала честь воина и не­редко из желания показать себя. К тому же в случае отказа явиться на призыв сеньора феодал рисковал лишиться удела, а то и жизни. Зато тот, кто хорошо и удачливо воевал, мог рассчитывать на обогащение путем получения добычи или выкупа за

пленника, а также за счет пожалований от господина. Нередко рыцари соглашались сражаться и без малейшей надежды на победу или даже на спасение. Порой они шли в бой вопреки здравому смыслу. Не­редко звучало это удалое и гордое: «Мы не согласны с вами, но будем сражать­ся рядом, пусть даже ни вам, ни нам не придется вернуться живыми». Случалось, они побеждали в самой невероятной ситу­ации, но чаще бездарно гибли под удара­ми не столь благородного врага, ставив­шего выше всего победу, а не саму битву и геройскую гибель в ней ради сохранения чести. Вместе с тем чем богаче был воин, тем меньше он рисковал погибнуть, пос­кольку вступала в действие материальная заинтересованность противника — лучше взять в плен и получить выкуп, чем убить и довольствоваться лишь имуществом убитого. Мотивы в завоевательных похо­дах могли оказываться самыми разными. Чаще всего людьми двигали жажда наживы и желание подраться. Лучше всего — за правое дело. Таким «правым делом» для средневековых европейцев стали кресто­вые походы. Между тем многими, отпра­вившимися туда, двигали отнюдь не толь­ко высокие мотивы. Так, примечательно, что среди светских предводителей первой подобной экспедиции не найти ни одного короля, из двух же герцогов один (Годфруа, или Годфрид Бульонский) не имел безусловного права на титул, вследствие чего его положение на родине отличалось заметной шаткостью. В непростых ситуа­циях дома (по тем или иным причинам) находились и некоторые другие крупные фигуры похода. Почти все они неплохо устроились на Востоке.

 Воины в армиях Швейцарии, Фланд­рии и Шотландии во многих случаях сра­жались, чтобы отстоять независимость их земли. Преимущественно пехотинцы, они серьезно рисковали, так как пешему в случае поражения трудно уйти от всад­ника. Однако тут мы говорим об армиях, противостоящих завоеванию. Попытка той же Шотландии перейти в наступление на другом фронте — экспедиция в Ирландию Эдуарда Брюса, брата короля Робер­та, закончилась весьма печально при Фогарте (1318); сам предводитель погиб. Научившиеся эффективно действовать в обороне копейщики дрались с напором и хорошо показали себя против кавалерии, однако не смогли ничего противопоста­вить массам лучников. Точно также про­игрывали европейские армии перед лицом конных лучников — турок и монголов.

 Все подобные столкновения немину­емо обращают внимание на одно в них общее. Очевидно, что стрела — пущена ли она из большого лука или из арбалета пе­хотинцем или же всадником — способна вывести из строя противника с большого расстояния. Таким образом лучники спо­собны, почти не неся потерь, изматывать неприятеля до того, как тот сможет всту­пить с ними врукопашную. Однако для подготовки лучника требовались долгие годы, большая сила и выносливость, кото­рые позволяли ему в бою десятки и сотни раз натягивать тугую тетиву, не говоря уже о меткости — способность поражать движущуюся мишень, причем целя в не­защищенные места.

Несмотря на государственные эдикты, направленные на популяризацию этого «вида спорта» в Шотландии, в Гаскони и даже во Франции, там всегда ощуща­лись трудности с набором нужного числа людей. Арбалеты не обеспечивали скоро­стрельности, сложные механизмы порой отказывали, тогда как позднее стрелы не пробивали защитного вооружения новых образцов, а потому, несмотря на чрез­вычайно низкую скорострельность и гро­моздкость, появившееся после изобрете­ния пороха (или открытия его в Европе) огнестрельное оружие очень быстро завоевало популярность. С улучшением же его технических характеристик настал в воен ном деле конец и периоду, называемому Средневековьем.