17-07-2008 18:45
Шато-Гайяр возвышался на границе Нормандии, принадлежавшей тогда королю Англии, с территорией французского короля. «Наглый» замок гордо высился на каменистых холмах к востоку от Руана, в месте слияния рек Сена и Гамбон.
Король Франции Филипп II Август вторгся в Нормандию и быстро отвоевал ее у короля Джона Английского. В августе 1203 г. Филипп осадил ключевую крепость Шато-Гайяр, построенную по приказу Ричарда Львиное Сердце за несколько лет до того. С суши подступиться к замку представлялось возможным только со стороны внешнего «палисада». Оборону возглавлял Роже (иначе Роджер) де Ласи. Джон отправил деблокирующие отряды и попытался войти в замок, действуя как с суши, так и с моря. Отряды не достигли взаимодействия и были отражены. В итоге Джон предоставил крепость ее собственной судьбе. Французские солдаты раз за разом пробивали себе путь через три эшелона укреплений. В феврале 1204 г. удалось подвести мину под внешний «бай». В средний двор осаждающие пробрались тайком через выходное отверстие «гардероба» — туалета. Внутренние укрепления, несмотря на их внешнюю неприступность, тоже не продержались долго. Замок капитулировал 8 марта 1204 г. Потребовалось не более года, чтобы Филипп стал господином Нормандии.
Шато-Гайяр возвышался на границе Нормандии, принадлежавшей тогда королю Англии, с территорией французского короля. «Наглый» замок гордо высился на каменистых холмах к востоку от Руана, в месте слияния рек Сена и Гамбон,
Осада Шато-Гайяра - 1203-1204 гг.
Те же самые факторы, которые оказывали влияние на французскую архитектуру, сказались и на английской. Герцог Нормандии Ришар IV Кер-де-Льон (Ричард I Английский, или Львиное Сердце), как и его современник Филипп II, был крестоносцем и строителем. Так или иначе, считается, что именно он повелел возвести замок Шато-Гайяр на господствовавшем над Сеной утесе Андели, с которого далеко вглубь просматривалась французская территория. Название переводится как «наглый замок», поскольку его строительство служило пощечиной сюзерену герцогов Нормандии — французскому королю. Замок, учитывая его внушительные размеры, построили довольно быстро — в период с 1196 по 1198 г. — на небольшом треугольном плато. Подойти к крепости представлялось возможным только с одной стороны, с которой путь захватчику преграждали рвы. Укрепления замка можно назвать «трехслойными» — атакующим приходилось бы овладеть одним за другим двумя поясами стен и собственно донжоном. Каждый следующий «слой» господствовал по высоте над предыдущим, так чтобы обороняющиеся всегда имели преимущество.
Перед внешним «бай» (или двором) замка пролегал глубокий и широкий ров, подобное же препятствие разделяло первый и второй эшелон обороны. Круглый донжон стоял еп bес (на высеченном в скале основании в виде «клюва»), крутые и прочные скаты которого представляли дополнительную сложность для «саперов», вздумавших бы «минировать» твердыню. Непривычно полукруглые башни усиливали круглый донжон. Восточную часть высоты занимал независимый форпост — шатле chatelet — уменьшительное от «замок»). Единственный путь в цитадель лежал по узкому каменному мосту через ров.
В 1203 г. Шато-Гайяр принадлежал королю Джону Английскому, младшему брату Ричарда. Гарнизоном командовал Роже де Ласи. Филипп II Август, король Франции, пришел, чтобы взять замок в рамках широкой кампании по изгнанию Плантагенетов с земель Франции. Захват мощной крепости служил своего рода ключевой операцией этой кампании. Падение замка фатально ослабило позицию Анжуйского дома, привело к потере им Нормандии и в итоге многих других владений.
Сена представляла собой для Филиппа Августа естественный путь в Нормандию, и Шато-Гайяр являлся потому важнейшей целью. Филипп вторгся в Нормандию в 1203 г. ив августе подступил к твердыне. Перед тем он уже прибрал к рукам несколько ближайших фортов, чтобы изолировать главный и осложнить подачу помощи гарнизону. Сам Шато-Гайяр представлял лишь часть комплекса фортификаций в Лез-Андели. В одном месте на острове находилась укрепленная резиденция, от которой к обоим берегам вели мосты, а доступ со стороны реки прикрывал ров. Замок же помещался на высоте, господствующей над островом.
Солдаты Филиппа прорвали протянувшийся вдоль рва рубеж обороны. Поскольку имевшийся мост гарнизон уничтожил, король приказал образовать переправу из поставленных одна к другой лодок — своего рода понтонный мост. Как для охраны этой переправы, так и для
наступления на замок были сооружены плавучие башни. Джон попытался подать помощь гарнизону, отправив отряды одновременно по суше и по воде. Однако по причине несогласованности атаковали они не вместе — течение задержало двигавшийся по реке отряд. Сухопутный контингент, ведомый Вильямом Маршалом (или Гийомом ле Марешалем) и капитаном наемников, Люпескаром, атаковал ночью. Французы сдержали натиск, и многие из нападавших погибли, «как овцы от волка» (Гийом Бретонский, «Филиппиада» ).
Прибытия речного войска с нетерпением ждали как осажденные, так и осаждающие. Англичанам удалось повредить временный мост, однако французы починили его при свете факелов до того, как на рассвете появился флот. Французы заняли места на башнях и на мосту и приготовились отразить приступ англичан с реки. На палубы кораблей летели тяжелые камни, балки и тому подобные снаряды, дождем сыпались стрелы. Одну тяжеленную балку сбросили так удачно, что она потопила сразу два судна. Не достигнув успеха, флот ушел. Двое из воинов Филиппа Августа, братья Ле Нуар, захватили с отрядами два корабля и бросились преследовать противника.
После изгнания английской эскадры французы снова могли сконцентрировать все усилия на осаде. Некий Гальбер привязал к себе емкости с «греческим огнем», вплавь подобрался к защищавшему остров «палисаду», взобрался на него и устроил самый настоящий взрыв. Полыхнуло так, словно заговорил «вулкан Этна» (13 лет _ назад многие крестоносцы Филиппа и Ричарда проезжали на пути в Святую Землю через Сицилию и знали, что это такое.). Деревянные укрепления и постройки вспыхнули, что помогло захватить остров. В результате французы овладели всем комплексом на подступах к замку, шанс получить помощь для его гарнизона резко снизился. Филипп принялся переоборудовать собственный лагерь. Многие из тех, кому раньше приходилось спать под открытым небом, переехали в деревянные хижины с соломенными крышами. Для прикрытия своих передвижений французы построили крытые галереи, сровняли вершины холмов, чтобы установить там осадную технику.
Тем временем Роже де Ласи с тревогой следил за тем, как убывают припасы. По его приказу нонкомбатанты покинули крепость. Первым французы дали уйти, но потом Филипп передумал, и несколько сотен людей оказались словно между молотом и наковальней. Несчастные изнывали от голода, ели траву — все, что хоть как-то годилось в пищу. Свалившуюся со стены замка курицу разорвали на части, не дав упасть на землю. Не осталось ни перьев, ни лап. Беременная женщина родила ребенка на этой «ничейной земле». Люди принялись умолять о помощи. Филипп смягчился, приказал дать несчастным еды и разрешил пропускать через свои позиции. У одного из бедолаг в руке была собачья шкура, с которой он не желал расстаться, объясняя, что эта собака помогла ему выжить. В конце концов, он отдал шкуру в обмен на хлеб.
Французский автор утверждает, что король Джон предпочел «остаться в безопасности» и не идти на выручку замку. В действительности же в сентябре Джон предпринял рейд в Бретань, надеясь отвлечь Филиппа от осады. Однако французский король держался избранного плана. В конце концов Джон уступил. 5 декабря он сел в Барфлере на корабль и отбыл из Нормандии, чтобы больше никогда уже не появиться там.
Филипп II тем временем сосредотачивал усилия на осаде. В феврале 1204 г. он сам в доспехах и в шлеме раздавал приказы прислуге камнеметов и «саперам», ведущим подкоп под первый пояс обороны. Французским лестницам не хватало длины, и они не доставали до верхней кромки стены, но атакующие упорно карабкались вверх, чтобы, вырезав уступы в кладке, взбираться дальше и в итоге перевалить через преграду.
И вот осталось два «эшелона». Интересно то, как французам удалось проникнуть за второй «палисад». В 1202 г. Джон построил там дом с «гардеробом» (т.е. с туалетом, которые имелись тогда далеко не во всяком замке), из которого вниз вел соответствующий сток. Вот по этому-то неуютному тоннелю французы и пробрались за вторую стену. Затем уже один из них, Пьер Божи, встал на плечи товарища и открыл себе доступ в подвал часовни, откуда бросил спутникам веревку. Подпалив двери, они прорвались дальше. Гарнизон всполошился. Пламя распространялось, а с ним ширилось смятение. Тем временем французам, опустившим подъемный мост, удалось открыть своим путь в средний двор. Атакующие хлынули туда, сметая перед собой всё и вся. Скоро от второго пояса обороны остались одни руины и головешки. Те из защитников, кому удалось спастись, отступили, найдя убежище в цитадели.
Донжон выглядел неприступным. Считалось, что равных ему не существовало в то время. Однако у него имелась ахиллесова пята — неявная на первый взгляд, однако обнаруженная осаждающими. Единственный вход пролегал через вырубленный в скале мост. Перейти его при наличии отпора почти не представлялось возможным. Однако осажденные не могли уничтожить его. Этим путем французы одолели последнее препятствие. 6 марта 1204 г. последние 20 рыцарей и 120 тяжеловооруженных воинов внутри Шато-Гайяра сложили оружие.
Власть Анжу в Нормандии рухнула после этого довольно быстро. Армия Филиппа Августа овладела Руаном и устремилась к побережью. За Нормандией пришел черед почти всей Франции Плантагенетов — Анжу, Мен, Турен и часть Пуату; власть Филиппа признала Бретань. Однако англичанам все же удалось удержаться на самых южных территориях, прежде всего в Гаскони. Так или иначе, описанная осада имела очень глубокие последствия для европейской истории. Поражения на континенте отозвались для Джона беспорядками и в самой Англии, где восставшие бароны в итоге заставили короля признать унизительную для него Magna Carta (Великую хартию вольностей).