ARMYRU

23-07-2008 16:56

Превосходство союзнической пехоты в огневой мощи и лучшая координация дали им дополнительные преимущества перед лицом несогласованных действий французского командования

Пока союзнические силы герцога Марлборо и принца Савойского оставались разделенными, французы вторглись во Фландрию. Союзники отреагировали быстро, и принц Евгений выступил на соединение с Марлборо. Войска Марлборо выдвинулись для оказания поддержки гарнизону Ауденарде и для защиты линий снабжения, связывавших их с Брюсселем. После соединения армии герцога Марлборо с авангардом Евгения Савойского, который значительно обогнал свои основные войска, союзники переправились через реку Шельду по наплавным мостам. Французские командиры, не ладившие между собой герцоги Бургундский и Вандомский, не смогли организовать скоординированную атаку против неприятеля. Напротив, посылая войска разрозненными отрядами, они позволили противнику сгруппироваться на другой стороне Шельды. Союзники получили так необходимые им подкрепления, которые отправили в обходной маневр, и те переправились через Шельду по мостам в Ауденарде. Превосходство союзнической пехоты в огневой мощи и лучшая координация дали им дополнительные преимущества перед лицом несогласованных действий французского командования, а после флангового удара привели к поражению французской армии.

Пока действия союзнических сил Марлборо и принца Евгения носили разобщенный характер, французы сумели захватить Тент и Брюгге, вследствие чего создали угрозу Ауденарде и коммуникациям войск герцога Марлборо.

Ауденарде, 1708 г. Неразбериха и разделение командования

Война за испанское наследство началась со смертью Карла II Габсбурга, монарха Испа­нии. Карл умер, не оставив наследника, чем возбудил династические амбиции нескольких европейских правителей и нарушил хрупкое согласие между ними. Несмотря на попытки разрешить ситуацию еще до смерти Карла в ноябре 1700 г., основные страсти разгоре­лись из-за того, что Карл назвал наследни­ком Филиппа Анжуйского, происходившего из династии Бурбонов, как и король Франции Людовик XIV (фактически герцог Филипп, или король Филипп V Испанский, являлся внуком Людовика XIV). Последствия подобного выбора сказались на балансе сил в феврале следующего года, когда французские войска, в полном согласии с испанскими гар­низонами, оккупировали ключевые крепости

Испанских Нидерландов (примерно сегод­няшней Бельгии). Вильям III (король Англии [1689—1702 гг.], стадхаудер Голландии [1672 — 1702 гг.] из династии Оранских) первым попытался обуздать амбиции Людовика XIV. Английский король назначил Джона Черчилля, герцога Марлборо (несмотря на прижившееся у нас Мальборо, язык, что называется, не пово­рачивается принять такую совершенно чуж­дую английскому транслитерацию), своим главнокомандующим и отправил его на континент для поиска союзников в вой­не против Франции. Скоро сложился альянс между Австрией, Баварией (которая, однако, довольно быстро переметнулась на сторону противника), Данией, Англией, Голландией, Португалией, Пруссией и рядом мелких гер­манских государств. К Франции присоедини­лись Испания, Савойя, Мантуя и Кельн. На различных театрах военных действий войной была охвачена практически вся Европа, вклю­чая Голландию, Бельгию и Люксембург, Иберимский полуостров, Италию и районы, при­легающие к Рейну и Дунаю.

Несмотря на многочисленные осады и не­мало сражений, включая важнейшие — у горы Шелленберг и при Бленхейме в 1704 г. и у Рамильи (встречается Рамийи). в 1706 г., — война протекала вяло. К 1707 г. во­енные действия в Голландии, Бельгии и Люк­сембурге зашли в тупик, но к 1708 г. вновь оживились. Людовик XIV послал большую ар­мию под совместным командованием старого закаленного солдата герцога Вандомского и своего внука и наследника герцога Бургундско­го. В намерения Людовика, несомненно, вхо­дило дать внуку шанс накопить боевой опыт в качестве военачальника французской армии. Однако результат совместного командования оказался плачевным. Старый солдат из Вандома и молодой герцог Бургундский не поладили. Во время кампании они редко общались и практически ни в чем не достигали согласия.

В конце мая французская армия, состо­явшая из 197 эскадронов конницы и 124 батальонов пехоты, сосредоточилась около Монса, готовясь к вторжению во Фландрию. Марлборо не обладал численным превос­ходством, имея 90 000 чел. в 180 эскадронах кавалерии и 112 батальонах пеших солдат, но рассчитывал на принца Евгения Савойского (разумеется, правильнее называть его и про­чих князей не принцами, а именно князьями, но... традиции диктуют свое), который действовал на Среднем Рейне и дол­жен был отвести имперскую армию из долины реки Мозель и соединиться с Марлборо около Брюсселя. К сожалению, разного рода затруд­нения задержали Евгения и заметно сократи­ли (с 40 ООО до 15 ООО чел.) количество сил, которое он смог предоставить для поддержки Марлборо. Противник засек передвижения Евгения, и герцог Берик стал преследовать его с 27 ООО войска.

Тем временем герцоги Вандомский и Бургундский предприняли предваритель­ные маневры, но не бросили войска в битву, а остались в Жамблу. Однако 4 июля фран­цузская армия вступила в активные боевые действия, направив колонны на Гент и Брюгге в Северной Фландрии. Французы состояли в тайном сношении с этими городами, и их жители согласились перейти на сторону Фран­ции. Совершив подобный шаг, французская армия перерезала линии снабжения герцога Марлборо. Кроме того, французские силы вскоре оказались на позициях, угрожающих Брюсселю и союзническому гарнизону города Ауденарде на реке Шельда. 5 июля Марлборо узнал о передвижениях французской армии и повернул войска на запад, но тут же получил известие о падении Гента и Брюгге. Тем не менее ему удалось усилить гарнизон Ауденар­де 700 солдатами.

К счастью для Марл­боро, разногласия меж­ду герцогами Вандома и Бургундии продолжа­лись и, вместо того что­бы предпринять реши­тельные шаги, французы ожидали, пока их рас­судят в Версале. 8 июля принц Савойский при­был с небольшим эскор­том в ставку Марлборо. Обоим командующим стало совершенно оче­видно, что они не могут ожидать подхода осталь­ных сил принца Евгения, и поэтому они решили атаковать только имев­шимися в распоряжении войсками и принудить французскую армию к открытому сражению. Все это выливалось в необходимость быстро приблизиться к французам настолько, чтобы не дать им уклониться от битвы.

Посылав тем вечером в бой авангард, Марлборо предпринял серию форсированных ночных маршей по направлению к Лессину с тем, чтобы лишить французов возможнос­ти держать оборону по реке Дандер. Герцог Вандомский, стремясь обезопасить себя в ходе действий в районе Ауденарде, решил тем временем выйти в тот же район. Между тем французские войска двигались медленнее, и союзнический авангард под командованием Вильяма Кадогана первым обеспечил за собой город. Герцог Вандомский от своих кавале­ристов узнал о том, что союзнический аван­гард оккупировал Лессин, и решил атаковать

«Противник также пред­принял несколько попыток вступить с нами врукопаш­ную, но, поскольку ему при­ходилось разбивать строй, преодолевая собственные траншеи, он не мог развер­нуться в правильные боевые порядки... Наши взводы коси­ли его, и косили так, что ему не оставалось ничего, кроме как отступить...»

Капитан Роберт Паркер о сражении при бленхейме

противника, пока не подошли основные силы неприятеля, но герцог Бургундский отказался поддержать коллегу-командующего и наста­ивал на том, что им необходимо закрепиться на оборонительной линии вдоль реки Шельда. Герцог Вандомский пришел в ярость от подоб­ных умозаключений, но все же нехотя отвел войска через Шельду в районе Гавре (про­сьба не путать этот населенный пункт, Gavre, с французским городом Гавр [Havre, а точ­нее, Le Havre], расположенном в пяти километрах к северу от Ауденарде.

В час ночи Кадоган вышел из Лессина с деся­титысячным авангардом и после трудного марша достиг селения Энаме на Шельде. С высоко­го берега он увидел, что основная часть войск герцога Вандомского еще не закончила перепра­ву у Гавре. Он отправил сообщение Марлборо и в соответствии с инструк­циями командующего начал наводить пон­тонные переправы через Шельду. Марлборо дви­гался впереди основной армии с эскортом из 20 эскадронов прусских драгун. Его основные силы удвоили усилия и двигались почти бегом, чтобы вовремя успеть на поле боя.

Подход Кадогана остался не замеченным французами, и к середине дня он с 16 баталь­онами и 8 эскадронами драгун благополучно создал береговой плацдарм. В час дня драгу­ны Кадогана наткнулись на несколько пикетов Швейцарской бригады маркиза де Бирона. Де Бирон занимался переброской войск для подде­ржки своей бригады, но по приказу начальника штаба, маркиза де Пьюсегюра, был вынужден остановиться, что позволило Марлборо и прин­цу Евгению послать через понтоны дополни­тельные части британской и германской инфан­терии в помощь пехоте и драгунам Кадогана, и вскоре после 3 часов дня они обратили швей­царцев де Бирона в беспорядочное бегство, уничтожив и захватив в плен почти половину его соединения. К 4 часам около 20 батальо­нов пехоты из Ганновера, Гессена и Британии переправились и двинулись к ручью Дипенбек. После дерзкой переправы инициатива оказа­лась в руках союзнических войск, и хотя французы пользовались численным превосходством на северном берегу Шельды, координация между герцогами Вандомоским и Бургундским отсутствовала. Герцог Бургундский направил шесть батальонов французской пехоты к селу

Груневалд, но атака их быстро захлебнулась. Видя это, Вандом бросил еще шесть батальонов в поддержку наступающим силам, а затем во главе 12 батальонов сам ринулся в бой. К по­ловине шестого вечера он ввел в дело 50 бата­льонов, но оказался не в состоянии обеспечить эффективное командование ими, так как сам увяз в пехотном сражении. К сожалению, гер­цог Бургундский, похоже, даже не знал, что происходит, и почти не обеспечивал поддержки атаке. Он послал 16 кавалерийских эскадро­нов, но их продвижение затрудняла болотистая местность. Сражение продолжалось, и превос­ходство союзнических взводов в огневой мощи позволило им, как говорится, собирать свою дань. Однако присутствие в передовых поряд­ках герцога Вандомского и нескольких лучших французских полков не давало сражению утра­тить накала.

Координацию действий у союзников между Марлборо на левом фланге и Евгением на пра­вом можно назвать образцовой. К шести вече­ра Марлборо выдвинул на передовые рубежи 18 свежих батальонов из Гессена, Саксонии и Ганновера, в то же время отведя назад 20 батальонов пруссаков под командованием Лоттума. Эти в высшей степени дисципли­нированные войска, принимавшие участие в яростной пехотной схватке, быстро перестрои­лись и, пополнив запас боеприпасов, выступи­ли на правый фланг для поддержки Кадогана.

К 7 часам вечера Марлборо получил остро необходимую поддержку в лице графа Овер­кирка и его 24 батальонов и 12 эскадронов голландцев и датчан, которые наконец достиг­ли поля сражения из Лессина. Герцог Марл­боро намеревался использовать эти силы для обхода французского правого фланга и прика­зал им перейти Шельду по мостам Ауденар­де. Однако скученность войск при переправе привела к длительной задержке в ходе их пере­броски через реку. А тем временем пехотное сражение продолжалось. Марлборо послал к Оверкирку за немедленной помощью. Восемь батальонов отделились от колонны Оверкирка и направились непосредственно к находящим -ся в затруднительном положении гессенцам и ганноверцам на левом фланге союзнической армии. Чтобы выиграть время для маневра, Марлборо послал 16 эскадронов для подде­ржки Евгения. Тот, в свою очередь, бросил в бой 20 эскадронов прусской конницы, кото­рые пробились через французскую кавалерию, опрокинули два вражеских батальона и смяли артиллерийскую батарею. К сожалению, они увлеклись преследованием и были с тяжелы­ми потерями вытеснены обратно верховы­ми французскими гвардейцами «Мезон дю Руа» (Maison du Roi — букв, «дом короля», а иными словами, «личная» армия короля).

Несмотря на то что сражение окончатель­но угасло только в 22.30, появление датчан и голландцев под командованием Оверкирка убедило герцога Бургундского в бесполезности своего дальнейшего участия в боевом соприкосновении, и в 20.30 он и его окружение покинули поле боя. Герцог Вандомский про­держался несколько дольше, но в конце концов и ему пришлось отойти, чтобы соединиться с бургундцами где-то в десять вечера на дороге в Гент. Если бы Оверкирк прибыл раньше, вся французская армия скорее всего подверглась бы полном разгрому. Однако случилось то, что случилось, урон у французов погибшими или ранеными составил 5500 чел., и еще 9000 попали в плен, включая 300 офицеров. Также союзники захватили более 100 штандартов и знамен, 4500 лошадей и мулов, потеряв сами менее 3000 убитыми и ранеными. Сражение продолжалось восемь часов и продемонстри­ровало всю важность стойкости пехоты в бою. Битва протекала в условиях сложного рельефа местности на очень близкой дистанции, како­вые обстоятельства препятствовали постро­ению ровных боевых порядков и идеальной линии фронта, диктовавшихся тактически­ми традициями того времени. Батальоны и эскадроны вступали в бой сообразно обстоя­тельствам, кто когда мог, а не в соответствии с каким бы то ни было четко очерченным и разработанным заранее планом.

Приграничные военные действия и «Дер кляйне криг»

Несмотря на то что в восемнадцатом веке армии становились все более дисциплиниро­ванными и сложными по устройству, остава­лось место для развития тенденций, которые вели в совсем другом направлении. Особенно наглядный характер носили те, так сказать, побочные процессы, которые протекали или на периферии Европы, в частности на Бал­канах, или же в мире за пределами Старо­го Света, в основном в Северной Америке. В вышеупомянутых регионах линейная так­тика зачастую не могла найти применения из-за особенностей рельефа местности или ввиду отсутствия «традиционного» против­ника, а нередко и по обеим причинам сразу. Линейная тактика требовала больших армий и крупных сражений, способных завершиться убедительными победами в поле. «Дер кляй­не криг» (der kleine Krieg — малая война.) отражала аспекты военного дела, которые сопровождали человечество с его рождения, они продолжали существо­вать, порой латентно, но никуда не исчезая, и, как правило, просто не могли закончить­ся одним решительным столкновением. Речь идет о враждебных действиях в порубежных районах враждующих государств. В качестве примеров можно назвать границу сфер вли­яния Габсбургов (отсюда и немецкий тер­мин.) и Османской империи или же почти незримые полосы, разделявшие британские колонии в Северной Америке и многочисленные племена коренных амери­канцев, и даже границу между низинными и мятежными горными шотландцами (хайлендерами) в самой Британии. Способ ведения боевых действий в таких местах не менялся, и даже если формально там царил мир, всегда оставалась возможность вылазок с целью гра­бежа или просто разрушения.

Приемы ведения боя в Дер кляйне криг заметно отличались от тех, которые приви­вались в Западной Европе. Подразделения батальонной численности, бьющиеся с врагом в сомкнутом строю и использующие жестко закрепленные правила управления огнем, не годились для малой войны. Напротив, для нерегулярных — или полупартизанских — военных действий подобного типа требовались войска, способные действовать самостоя­тельно, сражаться небольшими отрядами как застрельщики. На Балканах и в Венгрии пот­ребности в таких солдатах привели к набору хорватских и венгерских бойцов нерегулярных отрядов, служивших под командованием мест­ных вожаков, которые были как бы коопти­рованы для поддержки Габсбургов. Наиболее известны среди таких формирований хорват­ские пандуры, представлявшие собой непре­взойденные отряды легкой пехоты. В Брита­нии для охраны местности с государственных фортов организовались самостоятельные роты горцев, или хайлендеров. Позже они влились в Королевский шотландский полк «Блэк-Уоч» (что переводится обычно как «черная стража» в связи с цветовыми особенностями формы). В Северной Америке британцы нанимали колониальных рейнджеров и мест­ных солдат-ополченцев.

Как правило, нерегулярные части не при­нимали участия в больших войнах, происхо­дивших в то время в Европе. Единственным исключением можно считать мобилизацию австрийцами всех наличных сил, имеющихся в том числе и на ее границах, для участия в Войне за австрийское наследство (1740— 1748 гг.) и в Семилетней войне (1756—1763 гг.). Вре­менами Австрия могла ввести в боевые дейс­твия в рамках кампании до 40 ООО хорватов, что позволяет сделать неоспоримый вывод о значительном их количестве, доступном для австрийского военного руководства. Нали­чие у противника подобных частей отозвалось определенными проблемами для пруссаков. Хорваты формировались в пограничные полки с дальнейшим делением на батальоны и роты. Однако на этом их сходство с регулярной армией, пожалуй, и заканчивалось, посколь­ку по характеру ведения ими боевых действий хорваты более походили на «застрельщиков», нежели на привычные в поле «линейные» войска. Соответственно солдаты эти находи­ли наибольшее применение как разведчики,

ПОКАЗАНА

динамика усиления значе­ния мушкетеров с начала 17-го и до середины 18-го века. По мере роста числа мушкетеров относитель­но копейщиков построения становились все менее глубокими. В период между 1675 и 1705 гг. копейщи -ков стало так мало, что они почти или полностью утратили боевое значение. Распространение в этот период штыка также повлияло на процесс скорейше­го изживания копейщиков.

дозорные и использовались в составе летучих отрядов для прощупывания обороны непри­ятеля путем беспокойства небольших фор­мирований вражеских войск (а зачастую и мирного местного населения на территории противника). Тем не менее, их манера веде­ния боевых действий иногда позволяла им достигать большей эффективности, чем даже регулярной армии. Например, 23—24 апре­ля 1757 г. два батальона прусских гренадеров оказались фактически окруженными превос­ходящими нерегулярными силами. Хорваты нанесли пруссакам серьезный урон, особенно среди офицерского состава.

Успех хорватов явился результатом того, что пруссаки поначалу почти не располага­ли отрядами солдат, способных сражаться в свободном строю и противостоять хорва­там. Несмотря на то что у пруссаков имелись пригодные для противодействия вражеским легкопехотным отрядам роты егерей, они использовались как военная полиция и лишь позже как легкая пехота. Ответом прусса­ков стало формирование «фрайкор», часто набираемых из дезертиров, не поладивших с собственными властями иностранцев и про­чих лиц с сомнительной репутацией. Сам Фридрих придерживался невысокого мне­ния об этих частях и считал их не особен­но эффективными при стычках с хорватами. В свете уроков Семилетней войны интерес к содержанию легких частей и концепции малой войны сохранился, но не в форме при­влеченных и остающихся как бы извне армии вспомогательных отрядов, а в виде организо­ванных в ее структурах регулярных частей под командованием наиболее способных офице­ров. Так проявилось влияние Дер кляйне криг на военную интеллигенцию, которая усмот­рела в организованных силах нерегулярных или полурегулярных формирований могучий потенциал, предоставляющий отличные воз­можности для нарушения неприятельских коммуникаций и сбора разведывательных данных и передачи их в распоряжение коман­дования армий, ведущих в это же время круп­ные боевые действия.

ТУРЕЦКИЕ ЯНЫЧАРЫ на протяжении многих веков являлись элитой турецкой армии, оставаясь таковой и к 1700 г., когда повсюду на полях сражений в Европе все увереннее занимали свое место профессиональные армии. Янычары не испытывали недостатка в качественном по меркам того времени огнестрельном оружии и на протяжении всего начального этапа так называемого раннего Нового времени считались самыми дисциплинированными стрелками в Европе и на Ближнем, Востоке. К концу 17-го века слава их отчасти померкла на фоне успехов крупных и дисциплинированных регулярных армий западноевропейских держав.