ARMYRU

05-11-2007 18:05

Монах Плано Карпини в 1245 г. ездил от папы Иннокентия IV в Монголию. В своем сочинении, представляющем собою отчет о путешествии, он рассказывает о быте татар

БОРЬБА РУСИ С МОНГОЛО-ТАТАРСКИМИ ЗАВОЕВАТЕЛЯМИ. ДМИТРИЙ ДОНСКОЙ

1. ВОЕННОЕ ДЕЛО У МОНГОЛОВ

 

Монах Плано Карпини в 1245 г. ездил от папы Иннокентия IV в Монголию. В своем сочинении, представляющем собою отчет о путешествии, он рассказывает о быте татар и дает описание их военных обычаев. Печатается по книге: Плано Карпини, «История монголов», изд. А. С. Суворина, Спб., 1911, стр. 27—32.

 

О разделении войск скажем таким образом: Хингисхан приказал, чтобы во главе десяти человек был поставлен один (и он по-нашему называется десятником), а во главе десяти десятников был поставлен один, который называется сотником, а во главе десяти сотников был поставлен один, который называется тысячником, а во главе десяти тысячников был поставлен один, и это число называется у них тьма. Во главе же всего войска ставят двух вождей или трех, но так, что они имеют подчинение одному. Когда же войска находятся на войне, то если из десяти человек бежит один, или двое, или трое, или даже больше, то все они умерщвляются, и если бегут все десять, а не бегут другие сто, то все умерщвляются; и, говоря кратко, если они не отсту­пают сообща, то все бегущие умерщвляются; точно так же, если один или двое, или больше смело вступают в бой, а десять других не сле­дуют, то их также умерщвляют, а если из десяти попадают в плен один или больше, другие же товарищи не освобождают их, то они также умерщвляются.

Оружие же все по меньшей мере должны иметь такое: два или три лука, или по меньшей мере один хороший, и три большие колчана,

полные стрелами, один топор и веревки, чтобы тянуть оружие. Бога­тые же имеют мечи, острые в конце, режущие только с одной сто­роны и несколько кривые.

У некоторых из них есть копья, и на шейке железа копья они имеют крюк, которым, если могут, стаскивают человека с седла. Длина их стрел составляет два фута, одну ладонь и два пальца, а так как футы различны, то мы приводим здесь меру геометрического фута: двенадцать зерен ячменя составляют поперечник пальца, а шестнадцать поперечников пальцев образуют геометрический фут. Железные наконечники стрел весьма остры и режут с обеих сторон, наподобие обоюдоострого меча; и они всегда носят при колчане на­пильники для изощрения стрел. Вышеупомянутые железные наконеч­ники имеют острый хвост длиною в один палец, который вставляется в дерево. Щит у них сделан из ивовых или других прутьев, но мы не думаем, чтобы они носили их иначе, как в лагере и для охраны импе­ратора и князей, да и то только ночью. Есть у них также и другие стрелы для стреляния птиц, зверей и безоружных людей, в три пальца ширины. Есть у них, далее, и другие разнообразные стрелы для стреляния птиц и зверей.

Когда они желают пойти на войну, они отправляют вперед передо­вых застрельщиков, у которых нет с собой ничего, кроме войлоков, лошадей и оружия. Они ничего не грабят, не жгут домов, не уби­вают зверей, а только ранят и умерщвляют людей, а если не могут иного, обращают их в бегство; всё же они гораздо охотнее убивают, чем обращают в бегство. За ними следует войско, которое, наоборот, забирает всё, что находит; также и людей, если их могут найти, заби­рают в плен или убивают. Тем не менее все же стоящие во главе войска посылают после этого глашатаев, которые должны находить людей и укрепления, и они очень искусны в розысках.

Когда же они добираются до рек, то переправляются через них, даже  если они и велики, следующим образом: более знатные имеют круглую и гладкую кожу, на поверхности которой кругом они делают частые ручки, в которые вставляют веревку и завязывают, так что образуют в общем некий круглый мешок, который наполняют платьями и иным имуществом и очень крепко связывают вместе; после этого в середине кладут седла и другие более жесткие пред­меты; люди также садятся в середине. И этот корабль, таким обра­зом приготовленный, они привязывают к хвосту лошади и заставляют плыть вперед, наравне с лошадью, человека, который бы управлял лошадью. Или иногда они берут два весла, ими гребут по воде и таким образом переправляются через реку, лошадей же гонят в воду, и один человек плывет рядом с лошадью, которою управляет, все же другие лошади следуют за той и таким образом переправляются через воды и большие реки. Другие же, более бедные, имеют кошель из кожи, крепко сшитый; всякий обязан иметь его. В этот кошель, или в этот мешок, они кладут платье и все свое имущество, очень крепко связывают этот мешок вверху, вешают на хвост коня и пере­правляются, как сказано выше.

Надо знать, что всякий раз, как они завидят врагов, они идут на них, и каждый бросает в своих противников три или четыре стрелы;

и если они видят, что не могут их победить, то отступают вспять к своим; и это они делают ради обмана, чтобы враги преследовали их до тех мест, где сни устроили засаду; и если враги преследуют их до вышеупомянутой засады, они окружают их и таким образом ранят и убивают. Точно так же, если они видят что против них имеется большое войско, они иногда отходят от него на один или два дня пути и тайно нападают на другую часть земли и разграбляют ее; при этом они убивают людей и разрушают и опустошают землю. А если они видят, что не могут сделать и этого, то отступают назад на, де­сять или на двенадцать дней пути. Иногда также они пребывают в безопасном месте, пока войско их врагов не разделится, и тогда они приходят украдкой и опустошают всю землю. Ибо в войнах они весьма хитры, так как сражались с другими народами уже сорок лет и «даже более.

Когда же они желают приступить к сражению, то располагают все войска так, как они должны сражаться. Вожди или начальники войска не вступают в бой, но стоят вдали против войска врагов и имеют рядом с собою на конях отроков, а также женщин и лошадей. Иногда они делают изображения людей и помещают их на лошадей; это они делают для того, чтобы заставить думать о большем количестве воюющих. Пред лицом врагов они посылают отряд пленных и других народов, которые находятся между ними; может быть, с ними идут и какие-нибудь татары. Другие отряды более храбрых людей они посы­лают далеко справа и слева, чтобы их не видели их противники, и таким образом окружают противников и замыкают в середину; и та­ким образом они начинают сражаться со всех сторон. И хотя их иногда мало, противники их, которые окружены, воображают, что их много. А в особенности бывает это тогда, когда они видят тех, кото­рые находятся при вожде или начальнике войска, отроков, женщин, лошадей и изображения людей, как сказано выше, которых они счи­тают за воителей и вследствие этого приходят в страх и замешатель­ство. А если случайно противники удачно сражаются, то татары устраивают им дорогу для бегства, и сразу, как те начнут бежать и отделяться друг от друга, они их преследуют и тогда во 'время бегства убивают больше, чем могут умертвить на войне. Однако надо знать, что если можно обойтись иначе, они неохотно всту­пают в бой, но ранят и убивают людей и лошадей стрелами, а когда люди и лошади ослаблены стрелами, тогда они вступают с ними в бой.

Укрепления они завоевывают следующим способом. Если встре­тится какая крепость, они окружают ее; мало того, иногда они так ограждают ее, что никто не может войти или выйти; при этом они весьма храбро сражаются орудиями и стрелами и ни на один день или на ночь не прекращают сражения, так что находящиеся на укрепле­ниях не имеют отдыха; сами же татары отдыхают, так как они разде­ляют, войска, и одно сменяет в бою другое, так что они не очень утомляются. И если они не могут овладеть укреплением таким -спо­собом, то бросают на него греческий огонь; мало того, они берут

иногда жир людей, которых убивают, и выливают его в растопленном виде на дома; и везде, где огонь попадет на этот жир, он горит, так сказать, неугасимо; все же его можно погасить, как говорят, налив вина или пива; если же он упадет на тело, то может быть погашен трением ладони руки. А если они не одолевают таким образом и этот город или крепость имеют реку, то они преграждают ее или делают другое русло и, если можно, потопляют это укрепление. Если же этого сделать нельзя, то они делают подкоп под укрепление и под землею входят в него в оружии. А когда они уже вошли, то одна часть бро­сает огонь, чтобы сжечь его, а другая часть борется с людьми того укрепления. Если же и так они не могут победить его, то ставят про­тив него свой лагерь или укрепление, чтобы не видеть тягости от вражеских копий, и стоят против него долгое время, если войско, которое с ними борется, случайно не получит подмоги и не удалит их силою.

 

2. НАШЕСТВИЕ ТАТАР НА СУЗДАЛЬСКУЮ ЗЕМЛЮ

 

Наиболее древний и достоверный  рассказ о татарском нашествии на Суздальскую   землю   находим  в   Лаврентьевской   летописи    («Полное собрание русских летописей»,  т.  I,   стр. 196—198).   Настоящий пере­вод  сделан   М.   Н.  Тихомировым.

 

В том же году на зиму пришли безбожные татары из восточной страны на Рязанскую землю через лес и начали разорять Рязанскую землю и брать пленных вплоть до Пронска; взяли Рязань и сожгли, князя их убили, а кого захватывали, тех пленных распинали, а дру­гим связывали позади руки и расстреливали их стрелами; много святых церквей татары предали огню, монастыри и села пожгли, взяли не мало имущества и затем пришли на Коломну. Той же зимой пошел Всеволод, сын Юрьев, внук Всеволож, против татар, вступили в бой у Коломны, и убили у Всеволода воеводу Еремея Глебовича, а других воинов много убили у Всеволода; и прибежал Всеволод с небольшой дружиной во Владимир, а татары пошли к Москве. Зимою взяли татары Москву и убили за правоверную христианскую веру воеводу Филиппа Нянка, а князя Володимира, сына Юрьева, взяли в плен, а людей перебили от старцев до грудных младенцев, город и церкви святые предали огню, и все монастыри и села пожгли и, взяв много имущества, ушли. В ту же зиму Юрий выехал из Владимира с небольшой дружиной, назначив на свое место Всеволода и Мстислава, и поехал на Волгу со своими племянниками, с Мстиславом и Васильком и с Владимиром, и стал на Сити 1 станом, ожидая прихода брата своего Ярослава с полками и Святослава с дружиною 2. И начал великий князь Юрий собирать войско против татар, а воеводство над дружиной передал Жирославу Михайловичу. В ту же зиму 3 февраля на память святого Симеона, во вторник, за неделю до мясопуста3, пришли татары к Владимиру. Владимирцы

__________________________

1 Река Сить,  правый  приток  Мологи.

2 Святослав   Всеволодович,   брат   великого   князя  Юрия.

3 Мясопуст   или  мясопустная   неделя — здесь   название   масленицы.

 

заперлись в городе, с ними были Всеволод и Мстислав, а воеводой Петр Ослядюкович. Пока владимирцы сидели в осаде, татары подъ­ехали к Золотым воротам ', ведя с собой Владимира, брата Всеволода и Мстислава, и начали татары спрашивать: в городе ли великий князь Юрий. Владимирцы пустили в татар стрелу, а татары также пустили стрелу на Золотые ворота. И вслед за тем татары сказали: «Не стреляйте». Владимирцы замолчали. Татары подъехали ближе к воротам и начали говорить; «Узнаете ли вашего княжича Владимира?». А у того был удрученный вид. Всеволод и Мстислав стояли на Золотых воротах и узнали своего брата Владимира. О трогательное и достойное слез свидание! Всеволод и Мстислав с дружиною и все горожане плакали, глядя на Владимира. А татары отошли от Золотых ворот, объехали весь город и стали лагерем на виду от Золотых ворот, бесчисленное множество воинов около всего города. Всеволод и Мстислав огорчились из-за брата своего Владимира и сказали своей дружине и воеводе Петру: «Братья, лучше бы нам умереть перед Золотыми воротами за святую Богородицу2 и за правоверную веру христианскую». И не позволил им Петр Осля­дюкович. И сказали оба князя: «Все это бог навел на нас за наши грехи».

Раскинув свои станы под городом Владимиром, татары пошли и взяли Суздаль и церковь святой Богородицы, разграбили и княже­ский двор и монастырь святого Дмитрия сожгли, а остальные мона­стыри разграбили; монахов и старых монахинь, попов, слепых и хро­мых, горбатых, больных и всех (старых) людей перебили, а молодых монахов и монахинь, попов, попадьей, дьяконов и жен их, дочерей и сыновей их, тех всех увели в свои станы, а сами пошли к Владимиру. В субботу на масленице начали готовить лес и ставили до вечера осадные машины, к ночи огородили тыном вокруг всего города Владимира, а в воскресенье на масленице после заутрени пошли на приступ, 7 февраля на память святого мученика Феодора Стратилата. И был в городе великий плач, а не радость, за наши грехи и неправ­ды, за умножение беззаконий наших бог не препятствовал татарам, не потому, что их награждал, а потому, что нас наказывал, чтобы отказа­лись мы от злых дел. Такими казнями наказывает нас бог, наше­ствием язычников, это бич его, чтобы под ударами его мы опамято­вались от своего злого пути.

И взяли город до обеда; взошли у святого Спаса у Золотых ворот по примеру на стены, а с севера от Лыбеди 3 к Ирининым воро­там и к Медным, а от Клязьмы к Волжским воротам, и вскоре взяли Новый город. И бежали Всеволод, Мстислав и все люди в Печерный город, а епископ Митрофан и княгиня Юрия с дочерью, снохами и внучатами и остальные княгини (жена Владимира с детьми)

___________

1 Каменные Золотые ворота построены в XII в., до сих пор сохранились во Владимире, в то время служили парадным въездом в город.

2 В древнерусских городах был обычай соборную церковь именовать по ее патрону (святому покровителю): в Новгороде — святая София, во Владимире — святая Богородица, собор Успения Богородицы. Умереть за святую Богородицу обозначало воевать за Владимир.

3 Лыбедь — ручей во Владимире.

 

и множество бояр и народа затворились в церкви святой Богородицы и там без милости сожжены.

Татары силою отворили церковные двери и увидели, что запер­шиеся в церкви умерли от огня, а тех, кто не умер, прикончили, цер­ковь святой Богородицы разграбили, чудную икону, украшенную золотом, серебром и драгоценными камнями, ободрали, и во всех монастырях иконы ободрали или разрубили и книги ободрали, а чест­ные кресты, сосуды и одежды первых князей, повешенные ими на память о себе в святых церквах, все это взяли в добычу. И были убиты Пахомий, архимандрит рождества святой Богородицы, и успен­ский игумен Феодосии Спасский и другие игумены, монахи и мона­хини, попы и дьякона, и от юного до старца и до грудного младенца всех перебили, убивая одних, других ведя в свои станы босыми и обнаженными, умирающими от мороза. Взяв Владимир, татары, окоянные кровопийцы, пошли на великого князя Юрия, одни пошли к Ростову, другие к Ярославлю, иные на Волгу на Городец, и разо­рили все по Волге, даже до Галича Мерьского, и иные шли на Переяславль и его взяли, а оттуда разорили всю ту сторону и многие города, вплоть до Торжка. И нет места, и деревень и сел таких мало, где бы они не воевали в Суздальской земле, и взяли за один фев­раль 14 городов, не считая слобод и погостов, в конце 1237 года. А великому князю Юрию пришла весть: «Владимир и церковь собор­ная взяты; епископ, княгиня с детьми, снохами и внучатами погибли от огня, старейшего твоего сына Всеволода с братом убили вне города, а к тебе идут». И пошли безбожные татары на Сить против великого князя Георгия. Князь же Юрий с братом своим Святославом и с племянниками своими Васильком, Всеволодом и Владимиром и с воинами своими пошел против поганых. Сошлись оба войска, и была страшная сеча, и побежали наши перед иноплеменниками, и тут был убит князь Юрий, а Василька безбожные взяли в плен и отвели в свои станы.

 

3. ВЗЯТИЕ КИЕВА ТАТАРАМИ

 

Рассказ о взятии  Киева татарами  в 1240  г. написан по позднейшим

припоминаниям,    но    подробно    и  правильно    изображает    бедствия

Киева.  Взято из  книги   «Полное  собрание русских   летописей»,   т.   II,

стр.   177—178.   Настоящий   перевод   сделан   М.   Н.   Тихомировым.

В лето 1240 г. Пришел Батый к Киеву с великой силой, со многим множеством силы своей, и окружил город, и обступили его сила татарская, и был город в тяжкой осаде. Батый был у города, и воины его осаждали город, и нельзя было слышать голоса от скрипения его телег, от рева множества верблюдов его, от ржания коней его; и была наполнена Русская земля неприятелями. Взяли в плен татарина по имени Товрула, и тот рассказал о всей их силе. Были сильными воеводами Батыя его братья: Урдюй, Байдар, Бирюй, Кайдан, Бечак, Менгу, Кююк (что воротился домой, узнав о смерти хана, и был ханом, хотя был не из его рода, но первым воеводой), Бедяй — богатур,

Бурундай — богатырь, который взял Болгарскую землю и Суздаль­скую, а иных воевод без числа, которых здесь не написали. Батый поставил осадные машины у Лядских ворот, потому что тут подхо­дили овраги. Пороки * били день и ночь и выбили стены, и горожане взошли на остаток стены, и был стук ломающихся копий и треск щитов, стрелы затмили свет для побежденных. Когда был ранен Дмитрий, взошли татары на стены и остановились в тот день и ночь. Граждане воздвигли другое укрепление, около святой Богородицы. Но на следующий день на них пришли татары, и была у них великая битва; когда же люди взбежали на церковь и на церковные своды со своими товарами, церковные стены рухнули от тяжести, и взят был город воинами.

 

4. БИТВА НА ВОЖЕ

 

Из   книги   «Полное   собрание  русских   летописей»,

т. VIII,  Спб.,   1859,   стр.  32—33.

Настоящий  перевод выполнен

М.  Н. Тихомировым.

 

В том же году (1378) ордынский князь, поганый Мамай, собрал много воинов и послал Бегича с войском против великого князя Дмитрия Ивановича и против всей Русской земли. Слышав об этом, великий князь Дмитрий Иванович, собрав многих воинов, пошел против татар с многою силою, перешел реку Оку и вошел в Рязан­скую землю. Встретились с татарами на реке Воже, и стояли оба войска по обе стороны реки Вожи немного дней. Потом татары пере­правились на другую сторону реки, ударили по своим коням, закри­чали, быстро поскакали и потом стали резвиться на конях, русские же полки помчались против них. И ударил на них с одной стороны князь Данило Пронский, а с другой — окольничий великого князя Тимофей, а великий князь со своими полками прямо в лице. Тотчас же татары побросали свои коты 2 и побежали за реку Вожу. Великий князь погнался за ними со своими полками, избивая их, и множество перебили татар, а другие из них утонули в реке. Вот имена убитых татарских князей: Хозибия, Коверт, Курбугут, Кострон, Бигичка. Затем наступил вечер, солнце зашло, пришла ночь, и нельзя было гнаться за татарами за реку. Утром был большой туман, а татары побежали с вечера и бежали всю ночь. На следующий день, перед обеденным временем, великий князь пошел вслед за ними, и, уйдя далеко в поле, русские нашли оставленные татарские дворы, шатры и телеги, а в них наложено много добра; самих же татар не нашли, потому что они побежали в орду. Во время той войны поймали неко­его попа, пришедшего из орды от Ивана Васильевича3, и нашли

______________________________________

1 Пороки — стенобитные орудия.

2 Коты — род  обуви.

3 В орде в это время находился сын последнего московского тысяцкого Иван Васильевич Вельяминов, поссорившийся с Дмитрием Донским, который не захо­тел сделать его тысяцким на место отца. Позже Иван Васильевич был пойман и казнен в Москве.

 

у   него    немало    ядовитых    и   лютых  снадобий;   пытали  его  немало и послали в заточение на Лаче озеро, где был Данило Заточник.

Великий же князь Дмитрий Иванович возвратился в Москву с великою победою и большой добычею и войско распустил по домам. В тот бой был убит Дмитрий Александрович Монастырев да Назарий Кусаков. Было то побоище месяца августа 11, в среду, к вечеру.

 

5. СКАЗАНИЕ О МАМАЕВОМ ПОБОИЩЕ

 

Куликовская битва 1380 г. в древних памятниках известна под на­званием Мамаева побоища. О битве сложено было множество рас­сказов вскоре после события. Здесь приводятся отрывки с рассказом о самой битве из «Сказания о Мамаевом побоище» по рукописи XVI в., напечатанной в книге С. Шамбинаго «Повести о Мамаевом побоище», Спб., 1906, стр. 16—32. Настоящий перевод сделан М. Н. Тихомировым.

 

Великий князь приехал в Коломну в субботу на память святого отца Моисея Мурина, там уже были многие воины. Воеводы встре­тили его на реке Северке, а епископ Герасим с причтами всех церквей встретил его в городских воротах с живоносными крестами и с чудо­творными иконами, осенил его крестом и прочел молитву: «спаси, боже, люди твоя». На следующий день великий князь велел выехать всем воеводам на Девичье поле в Коломне и всем людям сойтись в воскресенье после заутрени.

И начали трубить в ратные трубы и бить в литавры, шумят шитые знамена в саду Панфиловом, сыновья русские заняли поля коломен­ские, так что нельзя на и обозреть.

Князь великий выехал с братом своим, увидел множество людей и возрадовался. И назначил воевод для каждого полка; к себе взял белозерских князей, потому что они были храбрецами, а брату дал князей ярославских. В правую руку себя назначил, а в левую брата своего князя Владимира и князя Глеба Друцкого. Передовой полк дал Дмитрию Всеволожу и брату его Владимиру, в коломенском полку Микула Васильевич, во владимирском — воевода Тимофей Волуевич, в костромском — воевода Иван Родионович Квашня, в переяслав­ском — Андрей Серкизов. У князя Владимира воеводы Данило Бе-леут, Константин Кононович, князь Федор Елецкий и воевода Ме­щерский; князь Юрий и князь Андрей со своими полками пришли.

Назначив воевод в полки, великий князь велел им перевозиться через реку Оку и приказал, чтобы всякий человек, который пойдет по Рязанской земле, никого не трогал, не повредил хотя бы одному волосу рязанцев. Сам же, взяв благословение у коломенского епи­скопа, переехал через реку Оку. Остановившись там, послал третью стражу и сказал им: «Только своими глазами повидайте татарские полки». А послали Семена Мелика, Игнатья Креня, Фому Тынину, Петра Горского, Карпа Олексина, Петрушу Чирикова и иных многих с ними.

_____________

1 В  древней Руси было распространено  «слово»  или  «моление»  Даниила  За­точника,  который  якобы  был сослан  на север  на  озеро Лаче.

 

Когда великий князь прибыл на место Березуй 5 сентября на память святого пророка Захария, в тот же день была память и его сродника святого князя Глеба Владимировича, приехали из стражи Петр Горский да Карп Олексин и привели пленного из числа царских вельмож. Этот пленный рассказал великому князю, что царь уже на Кузмине гати, но не спешит, потому что поджидает Ягайла Литов­ского и Олега Рязанского, а о (русском) войске не знает. По прежде-указанному соглашению с Ягайлом, на третий день Мамай будет на Дону. Князь великий спросил пленного о силе Мамая; тот же сказал: «Неисчетное множество, перечесть нельзя».

Великий князь начал совещаться со своим братом Владимиром Андреевичем и с новонареченными братьями, литовскими князьями: «Здесь ли нам ждать Мамая или итти за Дон?» И сказали ему Оль-гердовичи: «Если, господин, хочешь иметь мужественное войско, то вели сегодня перевозиться за Дон, чтобы не было ни одного думаю­щего об отступлении». И великий князь Дмитрий Иванович велел всему войску перевозиться за Дон.

Передовая стража сообщает, что татары приближаются, (тогда русские) возрадовались великою радостью, видя свой желанный под­виг, которого желали на Руси много дней. Пришли на то место волки, воя непрестанно все дни, гроза великая. В храбрых же полках сердца укрепляются. Уже воронье необычно слетелось, не умолкают, галки своей речью говорят, орлы многие слетелись к устью Дона и здесь клекчат, ожидая грозного и богом назначенного дня, в тот день мно­жество падет трупов человечьих и кровь прольется. От такого ужаса, от великой грозы деревья колышатся, как вода морская, трава колеблется. Вестники же поспешают, царь приближается. В 6 часов дня при­бежали 6 человек из передовой стражи, Семен Мелик со своими това­рищами, а за ними гнались многие татары, едва их не догнали. Уже увидали татары полки русские и возвратились к царю и сообщили ему, что князья русские построили полки на Дону, божиим промыс­лом они сказали царю вчетверо меньше, а многое множество людей (русских). Нечестивый же царь, узнав об этом, был наущен дьяволом на свою погибель, крикнул и сказал: «Велика моя сила; если не одо­лею, как возвращусь восвояси?» И велел царь вооружаться своим воинам. А Семен Мелик сообщает великому князю, что царь уже на Гусине броде, одна ночь разделяет, к утру будет на реке Непрядве. «Следует тебе, великому князю, сегодня же построить полки, а то утром опередят нас татары».

И начал великий князь с братом своим и с литовскими князьями распределять полки до шестого часа. Некий же воевода, именем Дмит­рий Боброк, родом из Волынской земли, приехал с литовскими князьями, во всем был замечательный воевода и полководец. Этот, как надлежало, установил полки, где кому надо было стоять.

Князь же великий взял брата своего князя Владимира и литов­ских князей, и все князья и воеводы выехали на высокое место и уви­дели образ Спасителя, изображенным на христианских знаменах, точно какие-то солнечные светильники, испускающие лучи и всюду светящиеся, озаряя все христолюбивое воинство. Шумят знамена шитые, развевеясь тихо, как облака, точно хотят говорить; а у богаты­рей хоругви, как живые, трепещут, русские доспехи колеблются, как вода во время сильного ветра, шлемы на головах, точно утренняя заря, на ясном солнце светятся, верхушки шлемов их, как пламя огненное, колеблются, жалостно видеть и слышать такое сборище русских князей и готовность витязей.

Уже настала ночь светоносного праздника рождества святой Бого­родицы. После долгого и сияющего дня была ночью тишина, и выпала, роса. И сказал Дмитрий Волынец великому князю: «Расскажу тебе, князь, о своей примете».

Уже давно вечерняя заря потухла. И князь Дмитрий Иванович, взяв с собою только своего брата Владимира и литовских князей, вы­ехал на Куликово поле и стал посреди двух войск и повернулся к татарскому войску и слышал великий стук и клич, точно собираются на торг, точно строят, точно трубы гремят, а позади грозно волки воют. По правой стороне вороны каркают, и был великий птичий гомон, вороны играли за рекой, точно горы колебались, гуси и ле­беди на реке Непрядве били крыльями возвещая необычную грозу. И сказал Волынец великому князю: «Слышите ли это?» И сказал ему великий князь: «Слышим, брат, великая гроза». И сказала Волы­нец: «Призываю тебя, князь, обратиться в сторону русского войска». И была великая тишина. Волынец сказал великому князю: «Что слы­шишь, господин?» Он же отвечал: «Ничего, только видим многие огни и многие зори соединяются». И сказал Волынец: «Запомяни, князь, господин, доброе предвещение, призывай бога, не теряй веры». Волынец сошел с коня, приник к земле правым ухом и пролежал дол­гое время, встал и вдруг поник головой. Великий князь Дмитрий Ива­нович сказал ему: «Что это значит, брат?» Тот не хотел говорить. Великий князь долго принуждал его сказать, и тот сказал: «Одна при­мета тебе к добру, другая не к пользе. Слышал я, как плачет земля на две стороны: одна сторона, как некая, женщина вдовица, а другая, как некая девица, точно свирель, проплакала плачевным голосом. Жду победы над погаными, а много наших погибнет».

Пришел праздник 8 сентября, начало спасения нашего, рождество святой Богородицы, рассвет в пятницу, восход солнца. И была утром великая мгла, начали знамена христианские простираться и многие трубы трубить. Уже у русских князей и воевод и у всех удалых лю­дей кони укротились, звук трубный, каждый под своим знаменем, полки пошли, как кому велено по приказу.

Когда настал второй час, начали трубить с обеих сторон; татар­ские трубы, точно онемели, а русские полки утвердились. Еще полк полка не видит, потому что утро очень туманное, земля под полками стонет, грозу возвещает, на восток до моря, а на запад до Дуная, поле перегибается, кровавые реки выступили в тех местах.

Великий князь сел на  борзого коня и ездит по  полкам,  говоря:

«Отцы и братья, сражайтесь ради господа, за святые церкви и веру христианскую; ведь эта смерть не смерть, но вечная жизнь; не ду­майте ни о чем земном, не желайте, братья, земной жизни».

Утвердив русские полки, великий князь пересел с коня на другого, снял с себя царскую одежду и переоделся в другую. Своего же коня

дал Михаилу Андреевичу Бренку, которого очень любил, и одежду надел на него, и велел за ним возить знамя, под тем знаменем он и был убит за великого князя.

Войска начали сходиться. Передовой полк ведет Дмитрий Всеволож и брат его Владимир, а с правой руки идет Микула Васильевич с коломенцами и со многими иными. Татары идут по обе стороны, негде им расшириться, татар много, а места для них мало. Безбожный же царь выехал с тремя темниками на высокое место смотреть на че­ловеческое кровопролитие: близко ведь уже сходятся.

И когда настал третий час дня, великий князь сказал: «Видите, братья, гости наши приближаются, водят между собой хоровод, уже они веселые». И сказал: «Братья, русские удальцы, время приблизи­лось и час пришел». Каждый ударил по своему коню и воскликнул. И сошлись оба войска, крепко бились не только оружием, но и уби­вали друг друга врукопашную, умирали под конскими копытами, за­дыхались от великой тесноты, ибо невозможно им было уместиться на Куликове поле, тесное ведь место между Доном и Непрядвою. На том поле сошлись сильные полки вместе, из них выступили кровавые зори от сияния мечей, точно молнии блещут. И был треск ломающихся копий и удары мечей, нельзя было увидеть грозного часа смертного, в единый час, в мгновение ока сколько тысяч погибает созданий божьих.

В четвертом и пятом часу бьются, не ослабевают христиане. Когда же настал шестой час, божьим попущением, за наши грехи, на­чали татары побеждать; многие вельможи перебиты татарами, удалые витязи, как деревья дубровные, клонятся к земле, под конские копыта, многие сыновья русские погибли. Самого великого князя ранили; он покинул войска и сошел с коня, потому что не мог уже сражаться. Татары подсекли уже многие знамена великого князя.

Когда же настал шестой час, многие венцы опустились на русские лолки (т. е. много русских погибло), а татары отовсюду зашли, об­ступили христиан, потому что уменьшилось христиан, одни только татарские полки.

Князь же Владимир Андреевич не мог вытерпеть татарской по­беды и сказал Дмитрию Волынцу: «Беда великая, брат, какая польза от нашего стояния, разве не в насмешку будет оно нам, кому придется нам помогать?» И сказал Дмитрий: «Беда, князь, великая, но не пришел наш час: всякий, кто не вовремя начинает, беду себе прино­сит. Потерпим еще немного до удобного времени и подождем, пока не дадим врагам нашим воздаяния». Тяжко было детям боярским видеть людей из своего полка убиваемыми; они плакали и непрестанно рвались в бой, точно соколы, точно приглашенные на свадьбу пить сладкое вино. Волынец же запрещал им, говоря: «Подождите немного, есть еще с кем вам утешиться». И пришел восьмой час, внезапно по­тянул южный ветер им в спину. Закричал Волынец громким голосом князю Владимиру: «Час пришел, время приблизилось». И еще ска­зал: «Братья мои и друзья, дерзайте». И одновременно выехали рус­ские из дубравы, точно выдержанные сокола, ударили на многие стада гусиные, знамены их направлены грозным воеводою.

Татары же, увидев их, закричали: «Увы нам, снова Русь обма­нула, слабейшие люди с нами сражались, а сильные все сохранились». И обратились татары в бегство и побежали.

Мамай, увидев свое поражение, сказал своим людям: «Побежим, братья, никакого добра нам не будет, только свои головы унесем». И внезапно побежал с четырьмя людьми. Многие христиане за ним гнались, но не догнали, потому что кони у них утомились, и после погони возвратились. И лежали трупы мертвых по обе стороны реки Непрядвы, где нельзя было пройти русским полкам.

 

6. ПОХОД АХМАТА НА РУСЬ В 1480 г.

 

(«Полное    собрание   русских     летописей.    Типографская     летопись»,

т. XXIV, стр.  194—201). Настоящий  перевод  сделан   М.  Н.   Тихомировым.

 

Пришла весть к великому князю (Ивану III), что царь Ахмат окончательно идет со всей Ордою, с царевичами, уланами и князьями, в согласии с королем Казимиром, ведь король и направил его на ве­ликого князя, желая разорить христианство. Князь же великий по­шел на Коломну, и сам остановился на Коломне, а сына своего вели­кого князя Ивана поставил в Серпухове, а князя Андрея Васильевича Меньшего в Тарусе, остальных же князей и воевод в других местах по берегу реки Оки. Ахмат же, услышав, что великий князь со всеми силами стоит на берегах Оки, пошел к Литовской земле в обход Оки, ожидая к себе на помощь короля или его войска, и проводники повели его к реке Оке на броды. Великий князь послал сына, брата и своих воевод на Угру со всеми силами. Они пришли; стали на Угре и заняли броды и перевозы, а сам великий князь поехал с Коломны на Москву к всемилостивому Спасу и пречистой госпоже Богородице и к святым чудотворцам, прося помощи и заступничества православному христианству, на совещание к своему отцу митрополиту Геронтию, к матери великой княгине Марфе, к своему дяде князю Михаилу Андреевичу, к духовному своему отцу архиепископу Ростовскому Васьяну и ко всем своим боярам, потому что тогда все сидели в Москве, готовясь к осаде. И просили его великой просьбой, чтобы постоял мужественно за православное христианство против бусурманства.

Князь же великий послушался их молений, взял благословение, пошел на Угру и стал на Кременце с малым войском, а воинов всех отпустил к Угре. Тогда на Москве его мать великая княгиня с митро­политом Геронтием и архиепископом Васьяном и троицким игуменом Паисием умоляли великого князя помириться с братьями. Князь ве­ликий принял моление их и велел матери своей великой княгине по­слать за ними, обещая их наградить. Княгиня великая послала к ним, веля им итти прямо к великому князю на помощь побыстрее. Царь же со всеми своими татарами пошел по Литовской земле мимо Мценока, Любутска и Одоева и остановился у Воротынска, ожидая к себе

помощи от короля, а король не шел к нему и помощи не послал, по­тому что у него были свои затруднения: тогда Менгли-гирей, царь Перикопский, воевал в королевской Подольской земле, помогая вели­кому князю.

Ахмат же пришел к Угре со всеми силами и хотел перейти реку. И пришли татары, начали в наших стрелять, а наши в них, а другие татары на воевод внезапно напали. Наши стрелами и из пищалей многих татар убили, а их стрелы среди наших падали и никого не ранили. И отбили их от берега, и много дней они приступали с боем, и не победили, ожидая, пока река замерзнет. Были тогда большие морозы, река начала замерзать, был страх у обеих сторон, одни других боялись. Пришли и братья тогда к великому князю на Кре­менец, князь Андрей, князь Борис, и великий князь принял их с любовью.

Когда река замерзла, великий князь велел своему сыну великому князю, брату своему князю Андрею и всем воеводам со всеми силами притти к нему в Кременец, боясь татарского нашествия, чтобы, соеди­нившись, вступить в бой с врагами. В городе же Москве все жили в страхе. Тогда было преславное чудо святой Богородицы. Когда наши отступили от берега, тогда татары, охваченные страхом, побе­жали, думая, что Русь очищает берег, чтобы с ними биться. А наши думали, что татары перешли реку и пришли на Кременец. . . И были тогда холод и великие морозы, а царь побежал 11 ноября.