ARMYRU

12-11-2007 18:28

«Солнце Аустерлица» принадлежало одному Наполеону

Сражение при Аустерлице всегда привлекало специалистов,

любителей военной и политической истории, деятелей культуры и искусства.

Взгляды многочисленных почитателей военного мастерства Наполеона

обращены и сегодня на поле, где 200 лет назад морозным утром сошлись

в знаменитой «Битве трех императоров» французские, русские

и австрийские войска.

От Ла-Манша к Дунаю

В марте 1804 года отряд француз­ских драгун под командованием бри­гадного генерала Мишеля Орденера вторгся на территорию нейтрального герцогства Баденского и в городе Эт-тенхайме захватил Луи-Антуана де Бурбон-Конде, герцога Энгиенского. Этот принц, который теоретически мог бы претендовать на корону дина­стии павшего королевского дома Бур-бонов, был перевезен во Францию, за­ключен в Венсенский замок и расстре­лян по приговору военного суда. Мно­го лет спустя в своем завещании Напо­леон писал: «Я велел арестовать и пре­дать суду герцога Энгиенского; этого требовали интересы и безопасность французского народа». В действитель­ности казнь возможного претендента на престол Франции соответствовала планам и интересам только самого На­полеона. Через шесть дней после рас­стрела герцога французский Сенат принял обращение к консулу Наполе­ону Бонапарту, высказывая пожелание сделать его власть не только пожиз­ненной, но и наследственной. Менее чем через месяц Трибунат Республики предлагает провозгласить Бонапарта императором французов. Наконец, 18 мая 1804 года постановлением Сената «правительство Республики доверя­лось императору, который примет ти­тул императора французов». Кроме Наполеона, реальных претендентов на титул быть не могло.

Гибель ни в чем не повинного принца ускорила формирование коа­лиции против Франции. Наметив­шийся было союз Франции, России и Пруссии отныне стал невозможным. Министр полиции Французской рес­публики Жозеф Фуше заметил по по­воду действий Пожизненного консу­ла: «Это хуже, чем преступление; это ошибка».

В апреле 1805 года Великобрита­ния и Россия подписали «конвенцию о мерах к установлению мира в Евро­пе». 9 августа к конвенции присоеди­няется Австрия.

Почти для всех было несомнен­ным, что начаться новая война долж­на в «туманном Альбионе».

Наполеон планировал высадку на август 1805 года. Следовало дождаться только прибытия флота, который обеспечил бы прикрытие транспор­тов. Однако неудачи французского флота не позволили Наполеону осу­ществить этот замысел.

К тому же войска России и Авст­рии уже приближались к француз­ским границам. 25 августа Бонапарт отдает приказ, отменяющий все при­готовления к высадке в Британии. И приказывает переименовать «армию Англии» в «Великую Армию». В эти же дни Наполеон пишет своему ми­нистру иностранных дел Талейрану: «Я начинаю движение. К 17 сентября я буду в Германии с 200000 солдат». 28 августа Императорская гвардия полу­чает приказ выступить на Страсбург.

3 сентября Булонский лагерь покида­ет сам император. Так началась реали­зация «Плана 13 августа», считающе­гося одним из выдающихся достиже­ний в области военной стратегии.

Воплощением этого плана стала Ульмская операция, и поныне восхи­щающая военных историков. Резуль­татом ее явился стремительный и ошеломляющий разгром и полная ка­питуляция 8 5-тысячной австрийской армии «бедного генерала Мака», которому Наполеон не дал надежды до­ждаться подхода союзной русской ар­мии.

Продолжая наступление, Наполе­он занял Брно и перенес туда 19 нояб­ря свою главную квартиру. Создать численное превосходство над проти­востоящей австро-российской арми­ей ему, вследствие упорных действий русских войск, не удалось. Надо было стремиться разбить силы союзников как можно скорее, до подхода к ним новых подкреплений.

21 ноября Наполеон предпринял рекогносцировку во главе офицеров и генералов своего штаба.

Место было определено. Теперь следовало заставить противника

напасть. И это удалось Наполеону. 27 ноября он был рад узнать от од­ного из перебежчиков, что русско-ав­стрийская армия перешла наконец в наступление, так и не дождавшись подкреплений, тогда как к Наполеону стягивались войска Бернадота и Даву.

Поле Аустерлицкой битвы. Наполеон сказал своим маршалам: «Господа, изучите хорошенько эту местность - через несколько дней мы разобьем здесь противника».

Перед битвой

Поздним вечером 1 декабря 1805 года император после рекогносцировки решил пройти по лагерю своих войск. Новость об этом молниеносно распространилась от костра к костру, от роты к роте. Солдаты выкрикива­ли: «Да здравствует годовщина коро­нации! Vive 1'Empereur!». Люди стре­мились увидеть своего командующего и государя. Многие сворачивали в жгуты пучки соломы и поджигали их, освещая путь императору.

Когда Наполеон ложился на свою походную кровать, он пробормотал: «Это будет лучшее утро в моей жиз­ни». Ровно год прошел со дня корона­ции императора.

В стане союзников этот вечер также затянулся. В штабе Кутузова шло обсуждение предрешенного им­ператором Александром плана на­чальника штаба союзных войск ба­рона Франца Вейротера. По этому плану основной удар должен был на­носиться против правого фланга французов. Этим открывалась доро­га на Вену. После того должна была последовать атака в северном напра­влении с задачей выхода к шоссе Ольмюц-Брюнн.

Атаку должны были провести пять больших групп войск (около 59300 штыков и сабель) под общим коман­дованием генерала Буксгевдена.

Наполеону рано утром доложили, что войска противника собираются против южного крыла французских войск. В свою очередь, Наполеон сконцентрировал около 65 тысяч сол­дат позади Сантонского холма и в районе слияния Гольдбахского и Босеницкого ручьев. С прибытием кор­пуса Даву общие силы французской армии на поле сражения достигли 73400.

Камердинер императора Констан попробовал уговорить государя не­много поесть, но был отослан. Воздух оставался пронизывающе холодным, земля — белой от изморози. Солдаты сжимали в руках ружья. Кони фырка­ли, позвякивали упряжью и били ко­пытами мерзлую землю. На другой стороне долины австрийцы и русские переругивались, пытаясь выбраться из неразберихи спутанных рядов и за­нять положенные места. Возле вер­шины Стары Винограды Александр и Франц, покончив с завтраком, вели разговор с Кутузовым, тревога кото­рого относительно исхода сражения все не уменьшалась.

Наступление союзников

К 6 часам утра большая часть войск союзников пребывала в движе­нии. Все шло согласно плану Вейро­тера.

Сообщение о натиске союзников на правом фланге французов достигло сигнальной станции Наполеона. Од­нако император продолжал оставаться

невозмутимым, и вскоре оказалось, что дальнейшее продвижение союзни­ков было остановлено упорными дей­ствиями «железного маршала» Даву.

Уже начальная фаза сражения по­казала высокие боевые качества сол­дат и офицеров Великой армии. Все­го 10300 французов выдержали на­тиск почти 50-тысячного противни­ка. Хотя русские и австрийские вой­ска и добились временных успехов, французы смогли вернуть все пози­ции, которые занимали к началу сра­жения. К10 часам утра Тельниц и Сокольниц, а также правый (западный) берег Гольдбахского ручья вновь бы-

Штурм Праценских высот

Как и предвидел Наполеон, про­тивник решился оголить свой центр с тем, чтобы перебросить максимум войск в южном направлении и обру­шить их на правый фланг француз­ской армии.

Император повернулся к Сульту. На часах было 8.45.

— Сколько времени понадобится, чтобы вывести Ваши дивизии на вер­шину Праценских высот?

— Не более 20 минут, сир. Мои войска укрыты в нижней части доли­ны, они скрыты туманом и дымом ла­герных костров.

— Ну что ж, в таком случае подож­дем еще четверть часа.

Пятнадцать минут текли медлен­но. Уже не только с юга, но и с севера доносился звук пальбы. Вдоль линии шоссе Ольмюц-Брюнн Багратион, на­конец, вступил в бой с Данном.

Стрелка часов подошла к девяти. Наполеон взглянул на Сульта. «Один нажим, и война окончена, — произ­нес император. — Мне не нужно гово­рить, что Вам следует сделать. Только берегите себя, как обычно». Но Сульт уже мчался вниз, к своим дивизиям.

Две густых колонны французской пехоты быстро преодолели подъем и неожиданно появились из тумана пе­ред глазами изумленных союзников — Бандами слева, Сент-Илер — правее.

«Бог мой! Взгляните! Там, прямо перед нами — это французы!» Непри­ятель был всего в нескольких сотнях метров от командного пункта Куту­зова.

Русский военачальник все понял. На полном галопе к Милорадовичу и Коловрату были направлены пору­ченцы с приказом остановить наступ­ление на Сокольниц, повернуть все 25 батальонов к селу Працен, чтобы не допустить прорыва французов в центре. Царь с испугом взирал на лихора­дочную суетню штабных офицеров.

Когда батальоны Четвертой ко­лонны достигли, наконец, Працена, оказалось, что дивизия Сент-Илера опередила их. Не обращая внимания на ружейный огонь и орудийную кар­течь, французы пошли в штыки, на едином дыхании захватили неукреп­ленную деревню и обрушились на стоящие позади нее пушки. Малорос­сийские гренадеры и солдаты Новгородского мушкетерского полка отсту­пили в полном беспорядке. С холма, где располагалось все высшее коман­дование союзной армии, это отступ­ление — да где там, попросту бегство — было отчетливо видно. Но Кутузов был еще не разгромлен — оставалась надежда, что Буксгевден сможет вы­полнить свою миссию. Кроме того, у союзной армии оставался мощный резерв — пехота и кавалерия гвардей­ского корпуса.

Северный фланг

Здесь войскам Ланна, поддержан­ным Кавалерийским резервом Мюрата и I Корпусом Бернадотта, противо­стояли части Багратиона и примыкав­шие к ним с юга эскадроны князя Лихтенштейна.

Во главе колонны Лихтенштейна шел Уланский Его Высочества Цеса­ревича Константина Павловича полк. Атака захлебнулась и продолжил ее только этот полк. Его командир, ге­нерал-майор Е.И.Меллер-Закомельский, сам вел в атаку первый баталь­он. На галопе уланы ударили с фланга на два французских гусарских полка. Французы были опрокинуты и удари­лись в бегство. Паническое отступле­ние гусар, преследуемых русскими уланами, смешало ряды еще двух пол­ков дивизии Келлермана. Четыре французских и обративший их в бег­ство русский полк мчались на фран­цузскую пехоту и артиллерию.

Лавина всадников смяла часть пе­хотного полка французов. Вскоре, од­нако, французы опомнились. По ула­нам, которые, увлекшись атакой, ока­зались между двумя линиями враже­ских пехотных частей, был открыт же­стокий ружейный огонь. Плохо объ­езженные донские лошади вышли из повиновения и понесли. Многие всадники не сумели справиться с ни­ми, и, попав в самую гущу непри­ятельских рядов, были вынуждены сдаться в плен. Плененным оказался и командир полка. Потери были ог­ромны. «Они погрешили в этом деле от избытка храбрости и от незнания военного дела», — так оценили фран­цузы действия русских улан под Аустерлицем.

На этом французские генералы со­чли, что разумнее будет остановиться — Ланна беспокоила вероятность ого­лить свой правый фланг.

В бой вступает русская гвардия

В это время в центре разворачива­лась наиболее ожесточенная схватка.

Усталые солдаты французского IV Корпуса продолжали удерживать Працен, но им требовалась передыш­ка. На самом правом фланге дивизии Сент-Илера 10-й Легкий полк, только что обративший в бегство Новгородский и Малороссийский полки, вне­запно был атакован ряжскими мушке­терами и гренадерами Фанагорийского. Положение французов станови­лось угрожающим.

Французы развернули часть своих сил, построив их под прямым углом к прежним позициям. Пехоту поддер­жали вовремя прибывшие пушки. Французские 12-фунтовки рявкнули, изрыгая картечь. Пехота открыла зал­повый огонь. Австрийские и русские части ударились в бегство. Вместе с кайзеровскими батальонами бежали штабные офицеры и сам Вейротер — все это по-прежнему происходило на глазах русского императора и Кутузо­ва. Увидев беспорядочное отступле­ние русских гренадер и мушкетеров, свое место подле императора оставил 29-летний генерал-адъютант свиты П.М. Волконский. Князь смог оста­новить и построить солдат. Во главе их со знаменем Фанагорийского пол­ка в руках Волконский двинулся в атаку на французов. Фанагорийцы от­били две пушки и на время задержали наступление неприятеля. За этот под­виг генерал был награжден орденом св.Георгия 3-й степени (именно это событие Л.Н. Толстой описал как под­виг князя Андрея на Аустерлицком поле).

В это время Бандами окончатель­но овладел местностью Стары Вино­грады. Было уже ясно, что Четвертая колонна русских войск сломлена. Свита царя настояла, чтобы тот уда­лился в тыл — положение станови­лось слишком серьезным. Генерал Ку­тузов был ранен пулей в щеку. Одна­ко, вопреки ожиданиям французского императора, баталия еще не была окончена.

К11.30 великий князь Константин решил выдвинуть гвардейский кор­пус, чтобы поддержать остатки приве­денной в расстройство Четвертой ко­лонны.

Однако в ходе атаки команда пе­рейти на бег была отдана слишком ра­но. Гвардейцам при полной форме, с патронными сумами и тяжелыми ран­цами пришлось покрыть бегом на едином дыхании расстояние около 300 метров — в результате большинст­во солдат стало задыхаться, еще не вступив в рукопашную схватку. Кон­стантин вообще не обращал внима­ния на солдат своих полков, они для него были лишь «ходячими мушкета­ми»! Сейчас же это полное игнориро­вание возможностей солдата привело Константина к непростительной ошибке. Могучие рослые гвардейцы все-таки смогли сломить сопротивле­ние первой линии французов, но пе­ред второй линией вражеских войск им пришлось остановиться. Преодо­леть единым махом еще несколько де­сятков метров было не по силам даже этим богатырям. Полковая артилле­рия французов открыла беглый кар­течный огонь, и гвардейцы отошли к Крженовицу для перестроения.

Наполеон через адъютанта прика­зал генералу Вандамму развернуть свои колонны и усилить напор на рус­скую гвардейскую пехоту, пока она еще не пришла в полный порядок. Вандамм выполнил приказ, но при этом подставил противнику фланг своей дивизии. Это не ускользнуло от внимания Константина. Он тут же приказал своей гвардейской кавале­рии и австрийским кирасирам уда­рить по открытому флангу француз­ской дивизии.

А как только французские линии свернулись в каре, эскадроны лейб-гусар и конногвардейцев раздались в стороны, и из-за них на галопе выле­тели вперед четыре упряжки гвар­дейской конноартиллерийской ро­ты. Разгром завершили конногвар­дейцы.

Генерал Вандамм, уже раненый, приказал 24-му Легкому полку подой­ти на помощь к 4-му. Но легкая пехо­та не могла выполнить приказ — их тоже атаковали. Тяжелая русская кон­ница прорвала ряды каре и рубила французскую пехоту.

Офицеры и генералы штаба импе­ратора выехали вперед, чтобы при­крыть своего государя от толп бегу­щих солдат. «Наши попытки остано­вить были тщетны, — писал де Сегюр. — Эти несчастные совершенно обезу­мели».

Только контратаки французской гвардейской кавалерии, которую вел в бой генерал Рапп, смогли предотвра­тить разгром центра французских войск.

Генерал Рапп, раненный в бою, лично сообщил Наполеону об успехе и представил ему около 200 пленных кавалергардов во главе с князем Реп­ниным. «Много прекрасных дам в Пе­тербурге прольет сегодня слезы», — промолвил император.

Судьба генерала Буксгевдена

После захвата и прочного удержа­ния Праценских высот Наполеон пе­ренес тяжесть удара на группировку войск Буксгевдена. В соответствии с этим, относительно свежему еще I Корпусу Бернадотта было поручено удерживать Працен и Стары Виногра­ды, а войскам Сент-Илера и Вандам-ма, усиленным Императорской гвар­дией, — повернуть к югу.

Единого руководства союзными войсками на южном участке сраже­ния уже не существовало.

Остатки войск Дохтурова, Кинмай-ера и Ланжерона были отрезаны от Со-кольница с юга. С разных сторон их атаковали драгуны 3-й дивизии Бойе и пехотинцы Фриана и Сент-Илера. Все поле было покрыто телами раненых и убитых. Французы были поражены тем, с каким обреченным терпением переносят свои страдания русские сол­даты. Даже тяжелые раны не могли ис­торгнуть стона из их груди. Однако на­ходившийся неподалеку маршал Даву бросил зловещий приказ — «Пленных не брать!». Множество раненых рус­ских и австрийцев было переколото...

Наполеон со своим штабом пере­шел к последнему в этот день команд­ному пункту. Он выбрал место рядом с часовней Святого Антония у южных склонов Працена. Указав на село Ау-гест Маркт внизу, — оно могло стать последним опорным пунктом русско-австрийских войск — Наполеон при­казал Вандамму незамедлительно за­нять его.

К этому времени уже тысячи рус­ских и австрийцев бежали по равнине

под Праценскими холмами. Некото­рые пытались пройти прямо по льду.

Тем не менее Буксгевден имел еще достаточно сил, чтобы обеспечить от­ступление. Отводить войска через Аугест Маркт не представлялось воз­можным — этот путь французы пере­крыли. Тогда генерал избрал другую дорогу — по единственному деревян­ному мосту и дамбе, пересекавшей речку Литтаву южнее Аугест Маркт. Этим путем генерал со своим штабом счастливо выбрался из окружения, бросив свои войска. За офицерами последовали солдаты, возникла давка, солдаты стали скатываться по насыпи вниз, чтобы продолжить путь по льду замерзшего озера. В этот момент На­полеон приказал перенести огонь сво­их орудий на лед.

Расстрел бегущих по льду и прова­ливающихся в ледяную воду людей потряс современников. 30-й Бюлле­тень Великой армии сообщал, что та­ким образом было уничтожено около 20 тысяч солдат противника. Но фак­тического подтверждения столь мас­совой гибели людей, лошадей и тяже­лого оружия не было найдено ни в XIX веке, когда воду из прудов неод­нократно спускали, ни в веке XX, ко­гда археологи проводили специаль­ные изыскания.

Гораздо больше русских и австрий­цев погибло, пытаясь сдаться в плен: они были заколоты озверевшими французскими солдатами. Даву при­казал: «Пусть ни один не уйдет».

Дело сделано

К половине пятого вечера затихли последние выстрелы. Наполеон мед­ленно спускался верхом с плато. Его сопровождали Бертье, Сульт и Бессьер. Солдаты встречали императора приветственными кликами. Была до­стигнута та самая — не обыкновен­ная, не рядовая, а оглушительная по­беда, к которой Бонапарт так стре­мился.

За победу было заплачено сполна. Около девяти тысяч французов было убито, умирало на глазах императора или лежало искалеченными на про­мерзлой земле.

Разумеется, еще хуже было поло­жение проигравших. Русские и авст­рийцы не досчитывались 27 тысяч своих товарищей. Было потеряно 180 орудий.

Сам царь оказался отрезанным не только от своей армии, но даже от своего штаба. Государь, при котором находился всего только один адъю­тант, сидел на небольшом пригорке возле дороги и, как рассказывают, плакал.

Преследования не было. Победи­тели были так же измучены, как и по­бежденные. Французы заняли остатки лагеря русско-австрийских войск и попытались уснуть под мягким сне­гом, засыпавшим землю и трупы. Хи­рурги уже начали свою кровавую ра­боту — при свете коптящих ламп, без анестезии, без обеззараживающих средств.

Около полуночи Наполеон начал было диктовать победное обращение к армии. Однако уже после первой фразы знаменитого воззвания («Сол­даты, я доволен вами...») усталость взяла верх. Единственное, что он еще сделал в этот день — нацарапал коро­тенькое письмо Жозефине. «Я разбил австрийско-русскую армию, возглав­ляемую двумя императорами. Я не­сколько утомлен. Я провел под от­крытым небом восемь дней и столько же ночей. Завтра я надеюсь отдохнуть в замке князя Кауница и улучить там два или три часа для сна. Русская ар­мия не просто побеждена — она раз­бита. Обнимаю тебя, Наполеон».

Затем улегся на походную кровать и тут же уснул.

Последствия Аустерлицкого сражения

Мир, заключенный 26 декабря в Пресбурге, современники расценива­ли как самый выигрышный из всех мирных договоров, заключенных ко­гда-либо Францией. Австрия теряла Венецию, Истрию, Далмацию, Каттаро, уплачивала 50-миллионную конт­рибуцию и официально признавала Наполеона королем Италии. Авст­рийские земли близ Рейна, Тироль, Швабия переходили союзникам Франции — Баварии, Вюртембергу и Бадену. Германские князья вознагра­ждались не только новыми террито­риями. Французский император про­возгласил курфюрстов Баварского и Вюртембергского королями, а кур­фюрста Баденского — Великим гер­цогом. Все эти государства заключили договоры о союзе с Францией: импе­ратор приобретал вассалов. Импера­тор Франц принял требование отка­заться от титула «Императора Свя­щенной римской империи герман­ской нации», что и было выполнено в августе 1806 года. Третьей коалиции, по сути, более не существовало.

Когда известие об Аустерлице дос­тигло Лондона, премьер-министр Ве­ликобритании Уильям Питт приказал своим слугам снять со стены карту Ев­ропы: в ближайшие семь лет она не понадобится, сказал он. Начинался период бурных политических измене­ний на континенте. Через несколько недель Питт умер. Как тогда говорили — с горя.

Император Александр отступил в Польшу, он счел возможным обнаро­довать со своей стороны заявление о храбрости русских войск и трусости австрийцев. Русская пресса о катаст­рофе не писала. 6 декабря в Австрии было заключено перемирие с францу­зами и Александр вернулся в Петер­бург.

За великой победой следовали на­грады. 7 декабря было издано два на­градных приказа по Великой армии. Два миллиона франков золотом было пожаловано маршалам. Участвовав­шие в сражении генералы получали по 6000 франков, полковники и майо­ры — по 2400, капитаны — по 1200, лейтенанты — по 800, а каждому сол­дату полагалось по 200 франков. Вдо­вам погибших назначались пенсии. Осиротевшие дети объявлены «деть­ми императора» и получили право до­бавить имя «Наполеон» к имени, дан­ному при крещении. Все они должны были получить места в специальных государственных школах; впоследст­вии мальчикам гарантировались по­сты государственных служащих, а де­вочкам государство обещало подыс­кать мужей и обеспечить приданым.

Но была единственная почетная награда, в которой Наполеон отказал всем. Когда в 1808 году он принялся раздавать герцогские титулы своим маршалам, Сульт пожелал получить титул «герцога Аустерлицкого». Им­ператор просьбу отверг. «Солнце Аустерлица» принадлежало одному Наполеону.